Вынужденная посадка

Комната первых поцелуев Левентина Джеромантино

      И хотя все пассажиры, летевшие прямиком из Нью-Йорка ожидали, что вскоре проснувшись ранним утром смогут сложить чемоданы и позабыть странную остановку в Рейкьявике, то их ждало огромное разочарование. Туман плотно скрывал все вокруг. Так и не достопримечательностями не полюбуешься, ни самолет не поднимешь в небо. Все заверения авиакомпании, что не сегодня вечером, так точно завтра все наладится, туман рассеется, и каждый вернется к прежним планам, уже казались не столь реалистичными. Больше всего от этого страдал Эйдан. И, хотя агент лично заверил его, что съемочная площадка еще не готова, так как один из установщиков декораций или же главный помощник режиссера попал в мини-аварию, притормозил процесс, мужчину это не успокоило.       Я же проснулась раньше всех, и не потому, что почувствовала присутствие напарника, который судорожно и часто дышал, словно у него приступ астмы, а потому, что вместе с ним в комнату вернулся мой ментор. И он был как всегда спокоен, собран, и в хорошем расположении духа. Видимо за все-то время, что мы, простые смертные, тратим на сон, высшие существа на планете тратят на другие, более высокие дела. — Я бы предложила ингалятор тебе, белый человек, — вместо пожелания доброго утречка начала я, — но, боюсь, тебе он не понадобится. — Доброе утро, Левентина! Нас ждут великие дела. Так что пора собираться, — равнодушно произнес Том. — Не поняла. — Мы опаздываем, Левентина, — вступил в разговор Купидон и позвенел над моей головой связкой ключей. — А завтрак когда? Нам, простым смертным, еще нужно питаться. — Какая невероятная информация, — с улыбкой произнес Куп, но по его выражению лица стало понятно, что завтракать хочет только она. — Нам пора, Левентина. — И куда же мы спешим? — Наблюдать и не участвовать.

***

      Мне все также было непривычно наблюдать, как в один момент с помощью такого банального предмета, как обыкновенный металлический ключ, то, что находится по другую сторону двери, меняется. Нет. Это было чистое волшебство, от которого не хотелось просыпаться. Реальный мир был таким рутинным. В какой-то момент, миновав третью дверь, за которой оказался, к моему огромному огорчению, обычный стеклянный безвкусный офис, мне пришло в голову, что меня ведут не к директору на ковер. Нет, меня ждал неожиданный, и, возможно, приятный сюрприз. — Пришли, — радостный голосом произнес Купидон. — Я так долго здесь не был, — он произнес последнюю фразу с такой нежностью, словно по ту сторону находилось его дитя, прекрасное и единственное дитя. В тот момент он был похож на отца, который так давно не видел дочь, что его переполняют взаимоисключающие желания: поскорее убрать последнюю преграду и просто перевести дух. Том выглядел не менее воодушевленным. В его глазах читалось не такое благоговение, как у Купидона, но миловидный супервайзер был не прочь оказаться внутри комнаты. — Ну так что? Нам здесь долго еще стоять. Мужчины не обратили на мое недовольство никакого внимания. И через некоторое время, когда их странное поведение меня перестало раздражать, Том повернулся ко мне лицом (до этого момента он, как и Куп, стоял ликом к двери) и вручил небольшой розовый ключик. — Он одноразовый, Левентина, — произнес спокойно Куп. – Но тем не менее ты должна его вернуть ментору. — Ты о себе в третьем лице? — Нет, Левентина. Ты пустила стрелу и довела до нервоза самого спокойного супервайзера — мне пора на отдых. Я доверяю твоему здравому смыслу и чувству самосохранения.       И в тот самый момент, как ментор произнес самые неправдоподобные слова, «лжеречь года» не иначе, он просто развернулся и зашагал прочь. Том даже не повернулся, все пялился на меня, хотя не злился. Он снова стал тем самым обычным и очень занудным супервайзером. — Нам пора, Левентина. Еще столько судеб ты не разрушила. Мне оставалось проглотить обиду и впервые за время моего существования признать, что кто-то прав. И этим кем-то был Том. — Открывай! — настойчивей произнес Хиддлстон. — Мне уже не терпится заглянуть внутрь.       Мое детское воображение жительницы Бруклина рисовало замысловатую картину по ту сторону двери. Нет, я не ожидала летающих пони, ни сладкой ваты, ни летающих маленьких птичек. Комната по ту сторону двери была самой обыкновенной и отчасти даже стандартной для офиса, в котором мы находились. Даже стены и то были призрачно белые и абсолютно скучные. Небольшой стол и абсолютно точно неудобный дешевый стул. Но вся восточная стена, к моему удивлению, походила на большой шкаф с тысячью полок. Они все были в тон комнаты — белые. На полках располагались шкатулки, все одинаково белого цвета. Даже не удивительно, что эта стена не бросилась мне в глаза, стоило переступить порог. Но, если для меня это была самая обыкновенная комната, то для моего супервайзера она была источником восхищения. Во все глаза он рассматривал все вокруг, словно ценитель высокого искусства. — Не понимаю, — тихо произнесла я. — В моде снова белый цвет? Или это цвет непорочности и чистоты? — Просто постой молча, Левентина, — попросил Том. — И просто понаблюдай. — За чем наблюдать? Это же обычная комната со шкатулками. Он посмотрел на меня как на умалишенную. — Со шкатулками? Обычная комната? Это комната поцелуев. — И они находятся в шкатулках? Том вздохнул. — Говорил же я им, что ты еще не готова. — К чему? Том только покачал головой. — Не понимаю, как можно было взять на работу такого скептика, и к тому же лишенного самого примитивного воображения. — Твои слова ранят, — в сердцах воскликнула я. — Но отчасти он был прав. Поэтому долго на него злиться не смогла. — Почему мы здесь? — Нужно найти правильную коробочку, — не отвлекаясь от разглядывания комнаты, ответил Хиддлстон. — И что в ней? — Ничего, Левентина. В этом и суть. Практиканты на четвертый месяц работы с первой попытки определяют нужную коробочку. «Какой сюрприз», — про себя заметила я. Приключения для меня все еще продолжались. Предчувствуя очередной провал, я шагнула вперед и потянулась за одной из стоящих на полочке белых коробочек. — Пусть хранит нас святой Валентин! — скрестил пальцы Том, и мы покинули комнату.

***

***

Стелла Максвелл

      Утро оказалось таким же белым, и смутная надежда на то, что именно сегодня заточение в странном маленьком городке окончится, равнялось нулю. Нет. Она была победителем по жизни. И это ее не расстраивало так сильно, как сейчас. Ей хотелось добраться до Лондона, а потом все это останется позади. Нет. Ей хотелось в это верить, иначе заточение казалось ей не больше, чем пыткой.       Снег все также падал. И казалось, что этому не будет конца. Хотя, если хорошенько присмотреться, его было не так уж и много — хорошая ли это новость?       Странная, едва уловимая боль в груди, а может ей просто показалось. Нужно было спускаться на первый этаж в кафе и на этот раз позволить себе насладиться, возможно, абсолютно безвкусным обедом. Не важно, что на нее могут обратить внимание, не важно, что о ней думает молчаливый мужчина. Сейчас важно одно — не умереть с голоду. Поэтому она просто отошла от окна и направилась к выходу.       В кафе было шумно. И к ее огромному огорчению все столики были заняты, но оставалось несколько свободных мест за столиками, и оставалось только определиться, чье недовольное мычание нужно будет выслушивать поедая яичницу. Светские дамы и странные пожилые иностранцы отпадали. Было еще несколько знакомых лиц, среди них не было темнокожей стюардессы к ее огромному разочарованию. И вот ее глаза нашли свободное место, прямиком возле молчаливого мужчины с небесно-голубыми глазами. Он поднял взгляд на нее, оторвавшись от изучения чего-то в своей тарелке, и жестом пригласил присесть. «Хороший знак!» — заверила себя Стелла.       Может он и не принял ее за дурочку. Кто знает, что у него в голове. Когда поднос был заполнен, и ей все-таки удалось почти бесшумно присесть за столиком, она была готова петь от счастья, потому что ее сосед не проявлял к ней никакого интереса. Поэтому она могла спокойно позавтракать, избегая его косых взглядов (во всяком случае, она представляла, что он бы на нее так смотрел). Но ничего такого.       Кафетерий пустел, а ее сосед все продолжал медленно поедать ломтик тоста. Специально ли это было, или же он как и она не хотел присоединяться к оживленному обсуждению дальнейших планов, которые велись в другой комнате, но в скоре они остались одни. И только столовые приборы звенели ужасно громко. — Вы сегодня хорошо выглядите, — неожиданно для себя нарушила молчания Стелла.       Мужчина в момент оторвался от тарелки и посмотрел на нее с улыбкой. Он продолжал сохранять почтительное молчание несколько секунд, а вскоре потянулся к внутреннему карману своего пиджака и достал небольшой блокнот и ручку.       Стелла все продолжала как зачарованная наблюдать за его манипуляциями, опасаясь даже пошевелиться, но молчаливый сосед не пытался ей что-то написать, он просто вырвал листок с блокнота и принялся загибать его края. Несколько долгих секунд, и он протянул ей замысловатый тюльпан.       Стелла не сразу поняла, что смотрит на это творение так, словно нет предмета интересней. Но это и вправду было так. Это был самый романтический поступок, который она только могла вспомнить. И от этого хотелось зареветь. Но смысл? Это было не воспоминание далекого прошлого, это было настоящее, оно смотрело на нее прекрасными голубыми глазами.