Сопротивление

Ветер с такой силой дул мне в лицо, что мне только и оставалось, что прятаться за худой спиной Томаса. Было немного страшно и непривычно, Томас никогда так сильно не разгонялся. Я раньше думал, что у него всё размерено и уравновешено, но так был только в его повседневной жизни, когда же он садился на мотоцикл, он, казалось, терял голову и выжимал по полной из этого железного коня. Мы ехали прогуляться, поэтому я не знал, куда он меня везёт. Когда начинало темнеть, мы, наконец-то, остановились у небольшой рощи рядом с какой-то деревней. — Что это за место? — поинтересовался я, как только снял свой шлем. — Деревня за рощей, я её всегда так называю, а как по-настоящему я уже и не помню. Людей мало, всегда тихо, мне из-за этого здесь и нравится. — ответил мне Томас. Мы уселись на небольшой пригорок, и, несмотря на то что Томас бросает курить, он всё равно достал пачку сигарет. — А далеко мы уехали от города? — спросил я. — Ну-у-у, километров девяносто, может быть сто. — задумчиво ответил он. — Ого, обратно уже ночью вернёмся. — ухмыльнулся я. — Ничего, быстро доедем, как говорится, обратная дорога всегда короче. — достав сигарету, произнёс он. Где-то невдалеке в роще запел соловей, к нему, через пару мгновений, присоединился ещё один, и вместе они что-то напевали друг другу. Томас смотрел на горизонт и докуривал сигарету, я выхватил её у него и затянулся. Мы, в последнее время, часто курим одну сигарету на двоих, и ему меньше никотина, и я, вроде бы, покурил. К тому же, в этом действии было что-то сближающее, роднящее нас. — Ты кофе хочешь? — поинтересовался Томас и потянулся в рюкзак, который мы взяли с собой. При наступлении сумерек соловьи перестали петь, и им на смену прилетела кукушка. Мы оба глядели в даль и думали каждый о своём. Томас грел руки о стаканчик с кофе, а я незаметно грелся о него, прислонившись коленом к колену и плечом к плечу. Поначалу я думал, что он отодвинется или посмотрит на меня непонимающим взглядом, но он ничего из этого не сделал. — Где бы ты хотел побывать? — ни с чего поинтересовался Томас. — Я даже не знаю, где-нибудь на краю скалы, и чтобы подо мной был океан или бушующее море. И чтобы небо было серое, так красиво. — задумавшись, ответил я. — Ого, почему именно там? По телеку видел или прочитал где? — спросил Томас. — Передачу видел про путешествия. Но с моей жизнью навряд ли я там побываю. — подмигнул я ему. — Это мы ещё посмотрим. — приободряюще хмыкнул Томас. — А ты бы где хотел побывать? — из вежливости или, скорее, по своему желанию спросил я. — Не знаю, я бы хотел погонять где-то в жарких странах, чтобы пыль, бездорожье и солнце. Просто гонять без цели, для кайфа. — Ого, круто. Если соберёшься, возьмёшь меня? — в шутку спросил я. — Да. С тобой легко, я могу быть тем, кто я есть на самом деле. — серьёзно ответил Томас. Буквально через пять минут молчаний, Томас добавил: — Давай собираться назад, а то мы ещё что-нибудь тут себе отморозим, земля холодная ещё. Он был прав, дорога назад была куда быстрее, или, быть может, мне только так показалось, ведь я почти уснул у него на спине. *** Утром я проснулся от стука в дверь. Томас ещё мирно посапывал в кровати, в моей комнате. Он окончательно переехал в мою комнату, сославшись на то, что окно в его комнате не хочет открываться, однако, он его чинить даже и не собирался. — Дил! Привет, я вот тебе котлет принесла и пирог! — когда я открыл дверь, поприветствовала меня мама. — Привет, мам. — сонно улыбнувшись, ответил я. — А ты чего не выспался? Время уже обед скоро, а ты, вон, какой сонный. — запричитала мама. — Да мы с Томасом катались до поздна просто. — ответил я ей. — Это на мотоцикле, что ли? — поднеся ладонь ко рту, спросила она. — Да, мам. Всё нормально, он не гоняет. — соврал я ей. — Так, иди умывайся и друга своего разбуди, а я пока чайник поставлю. — раскомандовалась она. Умывшись, я вернулся в нашу с Томасом комнату. Я остановился над ним, думая, а стоит ли его вообще будить, пусть поспит. Томас лежал на боку, отвернувшись к стене, уткнувшись лицом в подушку. На оголённой спине отлично был видел его позвоночник, так и хотелось провести по нему пальцем. На плечах выпирали косточки, взъерошенные светлые волосы, и, всё же, как бы я не хотел его будить, но мама бы от меня не отстала. Только я приблизился к его лицу и захотел проорать что-то типа «доброе утро», как он сам повернулся в мою сторону, и мы чуть не долбанулись носом друг об друга. — Привет, кто-то пришёл что ли? — спросил он. — Да, мама. На чай тебя зовёт, вставай. — ответил я. Томас потянулся и сильно зажмурился. — Томми, давай сегодня тоже куда-нибудь съездим, покатаемся? — попросил я. — Ох, Дил, сколько сейчас вообще времени? Хорошо, что ты меня разбудил, а то вон уже солнце во всю светит. У меня работы очень много, посмотрим, может быть вечером. — потянувшись ещё раз, ответил он. Мы, в основном, в молчании позавтракали. Но под конец мама решила его нарушить. — Вы так всё хорошо тут убрали, порядок навели, но эту развалюху тоже надо бы вынести. — указав на старое пианино, сказала мама. — Мам, ни в коем случае, это память о бабушке, да и к тому же, Томас неплохо играет на нём! — умоляюще посмотрев на Томаса, произнёс я. — Томас, сыграешь нам что-нибудь? Я, как это не удивительно, не слышала ни разу, как играют мужчины на пианино! Больно уж мне интересно. — переведя взгляд на Томаса, спросила у него мама. С недовольством взглянув на меня, Томас, конечно же, согласился, хотя, сколько бы я не просил его поиграть для меня, он всегда отказывался, находя уйму причин. Томас, как по мне, играл ещё лучше, чем в прошлый раз. Мелодия была тихой, ласковой, волшебной. Мама, приоткрыв рот, наслаждалась его исполнением. Если он хотел произвести на неё впечатление, то он точно угадал, какую мелодию стоит сыграть. — Как красиво… — проговорила мама, как только Томас закончил играть. — Спасибо. Ничего особенного. — пожал Томас плечами. — Мне очень понравилось, Вас приятно слушать. А не сыграете нам ещё что-нибудь? — поинтересовалась у него мама. — Извините, у меня много работы, да и к тому же, я мало что помню, надо вспоминать. — отнекивался Томас. — Ну хорошо, вы вспоминайте, как-нибудь в следующий раз я с большим удовольствием Вас ещё раз послушаю! — широко улыбаясь, проговорила моя мама. Пока они о чём-то продолжали беседовать у пианино, я вернулся к своему недопитому чаю. К чему мне выслушивать все те любезности, которая мама выскажет ему? Я могу сказать в его адрес намного больше хороших слов.