Только с тобой

Утром Женя хотел проводить Лизу до работы, но после уговоров согласился, что будет лучше, если они дойдут вместе хотя бы до парка. Выйдя из подъезда в обнимку, перешли пустынную дорогу, и направились к спорткомплексу по проторенной дорожке. Обычно после игр спортсменам предоставлялся выходной, но следующий матч был очень важным, с сильным соперником, поэтому тренерский состав вызвал ребят на дополнительную тренировку. - Жень, дальше я сама – остановила его Лиза. - Самостоятельная ты моя… - Женя обнял ее за талию, привлек к себе и долгим, неторопливым поцелуем словно говорил «сейчас ты в моей власти». После чего еще немного прогулялся, вдыхая свежий морозный воздух, и слушая хруст снега под ногами. В холле спорткомплекса поджидал Назаров, от чего-то сияя, как начищенный самовар. - Царь. Ну ты мужик… Рассказывай давай! – заговорщическим тоном произнес коллега по команде. - Ты о чем, Назар? - Как о чем?!! И ты молчал? Ты кувыркаешься с нашей Мисс Красный Крест? Нифига себе ты везунчик. Ее почти половина нашей команды мечтает тр*хнуть, а ты всех опередил?! Молодцааа… Царев почувствовал, как внутри все закипает, а кулаки будто бы сами собой сжимаются. - Что ты сказал? - Да ладно тебе, видел, как вы терлись около входа в парк. Ну расскажи, как она? Горячая штучка, наверное? Умеет многое? А то с виду вся такая неприступ… Он не сумел договорить. Ярость Жени была настолько сильна, что с размаху ударив Назарова в лицо, успел замахнуться на него еще раз. - Ты охренел?! Ты что творишь, придурок! – заорал Вадим, хватая за куртку Женю, пытаясь вытирать второй рукой кровь, которая полилась из ноздрей. Тут же подбежал Точилин, оказавшийся неподалеку, и разнял сцепившихся парней. Заметив разбитый нос, он отправил Назарова к медпункту, поднял с пола спортивную сумку, грубо толкнув Царева вперед, и вместе с ним пошел в тренерскую. Макееву с Точилиным пришлось вытягивать из Жени каждое слово. Он все еще не мог успокоиться, и рефлекторно сжимал кулаки. В нем все бурлило, злость жгла изнутри и никак не давала мыслить трезво. - Царев! – жестким, не терпящим возражения тоном обратился к нему старший тренер. – Я надеюсь, ты помнишь, что все личные разборки мы оставляем вне льда, вне раздевалки. А еще лучше, за стенами спортивного комплекса. - Да, Сергей Петрович. - Тогда в чем дело? - Ни в чем. Все нормально. - Ни в чем? Разбить нос Назарову так, что он пол кровью залил – это, по-твоему, нормально? Что у вас произошло? - Тренер, я же говорю, ничего не произошло. - Я схожу в медпункт, проверю, как там наш второй герой… - задумчиво почесал голову Точилин. – Елизавете Андреевне придется потрудиться, чтобы привести его в нормальное состояние. Хорошо, что руки у нее золотые. Уже немного пришедший в себя Царев снова понял, что сейчас взорвется. Раньше ему были не свойственны такие эмоциональные всплески, но в данный момент он из последних сил держался, чтобы не сорваться. - Садись, Женя. Мы с тобой сейчас беседовать будем. Макеев подождал пока Точилин выйдет из тренерской и, сложив руки на груди, приготовился слушать версию Царева о произошедшем. - Жень – Сергей Петрович смягчился. – Может, все-таки расскажешь, что произошло? - Он получил за дело. - Так. За какое? - Оскорбил девушку. Макеев покачал головой: - Снова девушки. Неужели нельзя подобные ситуации решать без кулаков? - Не в этом случае. Он перешел границы. Сергей Петрович, я не могу вам всего рассказать, но Назаров был не прав. - Все с вами понятно. Надеюсь, у вас хватит ума и сообразительности, чтобы уладить конфликт? Нам предстоит ответственный матч, а вы тут устраиваете бойцовский клуб. - На лед я наши разборки выносить не буду – пообещал Царев и, получив информацию о штрафных санкциях, отправился в раздевалку. Он по-прежнему прокручивал в голове слова Назарова «ты с ней кувыркаешься… ее половина команды мечтает тр*хнуть». Гнев, злость, ярость и еще целая гамма чувств, скручивались в тугой клубок, мешая мыслить адекватно. Никак не получалось сосредоточиться на тренировочном процессе. Вадим так и не появился. И хотя у команды, разумеется, были вопросы по этому поводу, Макеев пресекал любые попытки обсуждения данной темы на льду. Зато в раздевалке словно загудел улей. Кто-то бросил фразу, что их партнеру по команде сильно разбили лицо. И ребята выдавали самые разные предположения «где», «кто», а главное, «зачем», покалечил Назарова. - Опа. А вот и наш Рокки Бальбоа! – сделал отсылку к небезызвестному фильму про боксера один из игроков, заметив Вадима у двери. – Назар, это кто тебя так? Распухший нос и несколько кровоподтеков явно демонстрировали, что досталось ему весьма прилично. - Да так… - Назаров выразительно глянул на Царева. – Нашлись добрые люди, закурить попросили. - И чЁ, сразу по морде за лекцию о вреде курения? – спросил еще кто-то, хохотнув. - Парни, вам больше поговорить не о чем? Я завтра пропускаю тренировку, так как Мисс…, - он осекся – Елизавета Андреевна сказала снимок хорошо бы сделать. Нападающий и защитник, стоящие рядом, заржали: - Не, ну раз сама Лизочка сказала, надо подчиниться. Царев резко сдернул со скамьи свою сумку, и, не проронив ни слова, постарался как можно скорее покинуть это «сборище идиотов», как он их мысленно окрестил. Почему раньше разговоры оставались незамеченными? Ведь начались они очень давно, просто обычно он пропускал их мимо ушей, в них не слышалось ничего такого, что могло бы его буквально взбесить. - Царь, подожди! Да подожди ты! – Назаров быстро шагал за ним. - Что тебе? - Ты не хочешь пояснить, чего случилось? Жене меньше всего хотелось объясняться, он и так был на взводе, и каждое неосторожно брошенное слово могло вывести его из себя. - Нет, не хочу. - Нооор-ма-а-ально – протянул Вадим. – Чуть не сломал мне нос и типа так и надо? - За языком следи! – выпалил Царев и, показывая, что разговор окончен, собрался уже идти в сторону парка. - Жень, слушай. Я может и сказанул что, но не со зла. Чего ты так завелся?! - Ты оскорбил Мою женщину, понял?! – невольно вырвалось у Жени. Назаров опешил и не сразу сообразил, что ответить. Спустя какое-то время он кашлянул и с нарочитой учтивостью произнес: - Царь. Ты это… Извини, а?! Я и не думал, что у тебя с ней так… Думал просто, как у всех.. - Что как у всех?! - Помнишь, на юбилей Сотникова она пришла без халата… - Вадим понял, что говорит не то и быстро исправился. - Я имею ввиду в платье была, каблуки, все такое. Тогда некоторые пацаны наши обалдели от ее внешности, вот честно. Ну и пошли разговоры. Я и думал, что ты… Слушай, реально, извини. Не хотел… Женя и правда услышал в интонациях сожаление и искреннее раскаяние. Не раздумывая долго, он пожал протянутую Назаровым руку, попросив его никому не рассказывать об их беседе. Цареву еще нужно было зайти к хозяйке квартиры, чтобы договориться о продлении аренды. Набрав номер телефона и выслушав от арендодателя целую речь, о том, что «конечно-конечно, живите там сколько хотите, все равно за два месяца уже сумма внесена, главное платите исправно, вот как сейчас…», не понял фразы про оплату и переспросил женщину еще раз. На что ему ответили «сумма за два следующих месяца уже внесена и останется оплатить только коммунальные услуги». - Лиз, я дома! – крикнул он из коридора, бросая на тумбочку свой комплект ключей. - Представляешь, Сотников меня «порадовал». Сказал, что хоккейную команду в этом сезоне все-таки придется лечить мне. Приглашать больше никого не будут! – Лиза подошла к Жене, на ходу вытирая руки полотенцем, и чмокнула его в щеку. – А у вас там черт-знает-что творится. Сегодня привели Назарова, с разбитым носом. Говорит, закурить кому-то не дал. Врет и не краснеет. Жень? Она заметила сосредоточенное выражение его лица и спросила: - Что с тобой? - Лиз, оставим Назарова в покое. Лучше скажи, зачем ты внесла оплату за квартиру? - Как зачем? Я же тебе говорила, что хочу остаться здесь еще на несколько месяцев. - Знаю. Только я хотел сам оплатить аренду. Лиза нервно скомкала в руках полотенце, продемонстрировала полный уверенности взгляд, и снова Женя увидел перед собой независимую и неприступную Елизавету Андреевну. - Квартира была нужна мне! И я сама в состоянии ее снимать. Я благодарна тебе за помощь, но я сама решаю свои проблемы и могу САМА с ними справляться. - Сама… все сама. Я понял. Царев обулся, взял свою спортивную сумку и захлопнул за собой дверь. Позже, размышляя над этим, он не мог себе простить такой опрометчивый жест, как и не смог простить Лизе ее нежелание хоть в чем-то зависеть от мужчины. Комната в общежитии теперь, казалась ему насквозь пронизанной одиночеством. Женя, не раздеваясь, лег на кровать, положил руки под голову и стал гипнотизировать взглядом причудливый узор на занавесках. Нет, конечно, он не ожидал, что Лиза полностью ему подчинится, станет нежной, ранимой, будет ластиться к нему, как делали подружки его друзей. Но ему, как мужчине, явно не льстил факт абсолютной независимости любимой женщины. Очень часто в ее фразах встречались слова «я сама», а ему хотелось защищать ее, опекать, решать ее проблемы, заботиться. Делать все, чтобы она могла расслабиться и стать хоть чуточку слабее. Он понимал, что с таким трудом налаженные отношения могут вмиг разрушиться из-за какой-то ерунды. И даже взял в руки телефон, чтобы написать Лизе смс, но отчего-то передумал, отвернулся к стене и очень скоро его сморил сон. - Жень, зайди ко мне, пожалуйста! – на следующее утро Лиза встретила Царева у медпункта. - И тебе привет. - Извини меня за вчерашнее, просто мне хотелось… - Самой решать свои проблемы. Лиз, ты вчера все сказала. Женя сел на стул, стоящий у стены, и принялся вертеть в руках упаковку бактерицидных пластырей, периодически глядя на Лизу. Он боролся с желанием прижать к себе эту самоуверенную, независимую женщину, ласкать ее губы своими, чтобы она сдалась, чувствовать еле заметную дрожь от его пальцев, не знающих запретных мест на ее теле. - Я не хотела обидеть тебя этим – нотки нежности все же послышались в голосе, на мгновение. Затем вновь стальные: – Но я на самом деле могу сама… - Знаю я, что ты можешь. Если это все, то я пойду. У меня тренировка, вечером отъезд, будет два важных выездных матча. Он поднялся, швырнул пластырь на стеклянный столик, и даже не поцеловал Лизу перед тем, как уйти. А она очень долго анализировала все сказанное и случившееся. Ведь еще вчера все было так замечательно, ей почти удалось побороть свои сомнения, комплексы. Но подчиняться, терять свою свободу, перекладывать свои проблемы на других Лиза попросту не умела. Обстоятельства вынуждали ее быть сильной, молча переживать, не делиться ни с кем своими страхами и неуверенностью. И она привыкла быть такой. Недаром окружающие считали ее чуть ли не «железной леди», которой неведомы типично женские слабости. Сейчас же, после Жениного ухода, она вдруг ощутила такую пустоту внутри и такое отчаяние, что хотелось закрыться в медпункте и реветь. До вечера Лиза оформляла документы, подписывала справки, осмотрела нескольких фигуристов. И вдруг вспомнила, что в шесть вечера у хоккейной команды отъезд. Часы показывали 17.50. Она вскочила, схватила курточку, быстро надела сапоги и, заперев дверь, побежала к служебному выходу. Автобус «Титана» уже стоял около спорткомплекса, и ребята загружали сумки, громко над чем-то смеялись, толкали друг дружку, переговаривались. Несколько девушек пришли проводить своих возлюбленных, и Лиза поняла, что подойти к Жене при всех у нее не получится. Она хотела ему позвонить, залезла в карман и, чертыхнувшись, вспомнила об оставленном на столе медпункта мобильном телефоне. Царев ее так и не заметил, стоявшую в затемненном коридоре, прижавшуюся к холодному стеклу. Он и не ожидал, что она придет, знал о ее нежелании афишировать их отношения. Поэтому Женя спокойно поднялся вместе со всеми в автобус, сел у окна, достал плеер и, включив свою любимую музыку, отвлекся от беспокойных размышлений.