Video calling

- Меня слышно? Раз раз раз…гандубас. Алле, Кенсу-я ~ -Да слышно тебя, придурок! - О, прости… ----- Разговоры по видеосвязи – обычное дело для этой семьи . Альфа часто уезжал в командировки по работе, а омега, оставшись дома один, развлекал себя подобными звонками любимому мужу. Хотя, это еще нужно было разобраться кому эти разговоры нравились больше.. Пак Кенсу и Пак Чанель были заурядной женатой парой из альфы и омеги. Имели небольшую общую квартирку, в которую сьехались после двух лет отношений, на третьем году Чанель все же сделал младшему предложение. Свадьба не блистала своей пышностью. Не было горы гостей, еды, кучи белых шаров на машинах, и нарядно украшенных церковных залов. Нет. Оба они ценили в друг друге любовь к уединению, поэтому решение о «тихой и скромной» свадьбе пришло само собой. После свадьбы эти двое прожили вместе вот уже полтора года, завели собаку и купили машину, естественно, в кредит, оформленный на имя альфы. Как и многие, они не являлись истинной парой. Ну как, просто Чанель в эту муть не верил, а Кенсу был твердо уверен в их истинности. Ну как еще? Как еще по-другому он смог терпеть Чанеля так долго? Только благодаря истинности. Пак с самого юношества был той еще занозой. Его главный талант – разбивать себе пальцы на ногах о все возможные углы, его призвание – падать на ровном месте, его смысл жизни – замазывать в очередной раз коленки зеленкой. Чанель был эталоном неудачи. Но единственной своей удачей в жизни Ёль считал встречу с Кенсу. Младший же был полной противоположностью. Образованный, популярный у альф, спокойный и тихий омега, который всю жизнь провел под строгим надзором родителей. Его первые отношения были с прекрасным альфой, из хорошей семьи, достаточно обеспеченной, сам на лицо был довольно не дурен, что обещало в будущем красивых отпрысков. Но все в этом парне было настолько правильно и приторно, что омега просто понимал, что жить с ним было бы просто слишком не интересно и скучно, слишком предсказуемо для его, любящей приключения, натуры. Видимо поэтому в один момент его дернуло согласиться на отношения с этим несуразным чудом. Рассказ о их первой встрече мы пожалуй опустим и вернемся к настоящему времени. ----- - Как продвигаются дела с проектом? – говорит в кадре Чаньелевского смартфона его омега. Он немного потрепанный, видно уставший за целый день. Темные волосы растрепаны и чуть торчат на затылке омежьей макушки, большие глаза устало прикрыты, а полные, видно что обветренные, губы то и дело смачиваются юрким язычком, что не может приводить молодого альфу в восторг. - Если все пойдет как надо завтра его сдам заказчику, получу на лапу и первым же рейсом рвану из этой дыры. – в полузевке вещает Пак, закутавшись сильнее в белое гостиничное одеяло, так что все, что теперь видно это покрасневший, от недавнего насморка , нос и заспанные глаза Пака. Его басистый голос и вовсе переходит в плавный бубнеж потому что губы накрыты краем одеяла. - Хэй. Гуанджоу не такая уж и дыра. – слышится писклявый голосок за кадром. - Ты что не один? - Я пригласил Бэкхена в гости, чтобы не было так скучно. – с улыбкой кивает Кенсу, когда в кадр врывается взболомошенное, как всегда густо накрашенное чудо. Звать его Бён Бэкхен , ярая стерва, по совместительству лучший друг омеги Пака. - Аньен, йода. – дразнится второй омега, задорно показывая язык в кадр и машет перед камерой бокалом. Бокалом с чем-то ядовито красным. Альфа надеется, что это не из его личного запаса. - И тебе привет. А я смотрю, - щурится, глядя на стакан в пальцах Бэкхена. - вам там совсем не скучно, да? - Ну а что, вы же нас кинули. Одиноких и холодных…и мы вынуждены тут сидеть в гордом одиночестве… - пока Бэкхен старательно изображал из себя саму обиду, Кенсу в кадре тихонько хихикал и махал в кадр засыпающему Паку, привлекая внимание и жестами упрашивая его не отключаться, как вдруг тирада Бена прерывается и он с большим интересом старается рассмотреть что-то или кого-то в кадре, помимо Чанеля. – Кстати, а где мой? - Где он может еще быть, вот.. – Пак поворачивает камеру на соседнюю кровать где с планшетом на таких же белых одеялах уместился блондинистый парень Бэка. Не то чтобы они с Чанелем работали в одной сфере, просто О Сехун, так звали блондина, был переводчиком, и когда у альфы случались заграничные поездки, он непременно пользовался другом. Ой, то есть, просил его о помощи. Блондин, заметив краем глаза, что Чанель направил на него экран, с самым невозмутимым лицом взглянул на друга и вытащил один наушник из уха, одним лишь взглядом спрашивая « чего надо?». Ответ приходит сам собой. Из трубки слышится протяжное « Сехуни~» и невозмутимое, оно же обычное, лицо Сехуна приобретает самый радостный вид, на который только был способен О. А поверьте, для него даже нормально улыбнуться – подвиг. - Привет, Бэкки. Как ты? – в одно движение Сехун перескакивает с одной кровати на другую и уже сам занимает первый план кадра, оставляя Пака позади, как в принципе и Кенсу по ту сторону экрана тихонько попивает вино из своего бокала, пока Бэкхен чуть ли из кожи вон не лезет чтобы рассмотреть своего парня получше. - Скучаю по тебе, жопка. Свалил с этим ушастым , - дует губы омега. Чанель позади закатывает глаза, а Кенсу глядя на своего мужа тихонько хихикает, облизывая в очередной раз губы от сухого полу-сладкого. - Мы скоро уже вернемся. – успокаивает его Сехун. – И я наверстаю все упущенное время, коте… - К слову из Сехуна твоего хреновый вышел переводчик. – вставляет свои пять копеек Чанель, явно не желавший слушать чужие нежные сопли. – Ну это так, если вам интересно как у нас дела. – разводит он руками. - Знаешь, я обычный переводчик. А в китайском около десятка диалектов и еще столько же жаргонных словечек, откуда я должен был знать слова « Ретушированный» и «Трипиннг» ? - Отмазываешься теперь, да? – Пак пихает второго альфу ногой в бок, за что в ту же секунду получает подушкой прямо в лицо. Побежденный тихо бубунит, а его муж на том конце вместе с другом закатывается хохотом. Настолько забавна и внезапна была реакция Чанеля. Пары болтают между собой еще с полчаса. То о китайской погоде, то о вине, что хлещут уже явно захмелевшие омеги, то о еще какой-то мелочи типа хорошо ли покушали альфы и не приставали ли к ним омеги. А то, мало ли, уведут еще, эти фифы китайские. В конце концов уединенный разговор семейства Пак плавно перетек в щебетание этих вечно гаденько хихикающих троллей. Чанелю это быстро надоедает и он вероломно вырывает свой смартфон из цепких Сехуновских пальцев и выходит из номера в коридор, не забывая надеть тапки перед этим по очень важной указке собственной омеги. - Обидел Бэкхена. – альфа прислоняется спиной к стенке, когда Кенсу в трубке смеется и так же закрывается в их с Паком спальне ( а до этого они с Бэкхеном ютились в гостиной ). Чанель ждет пока омега уляжется на постель поудобней, а затем только начинает говорить. - Пусть сами созваниваются, я им не бесплатный доставщик интернета. – фыркает, и сует свободную руку, которой не держит телефон в карман растянутых спортивок. – я соскучился, Кенсу-я. - Я тоже соскучился, но ты ведь уже завтра приедешь. - Покажи мне его. -А? - Покажи. - Чанни, - голос становится необычайно робким и даже через плохое качество видео видно как у омеги покраснели щеки. – Там еще даже ничего нет. - Ну пожалуйста. После недолгих уговоров младший вздыхает и направляет камеру на свой живот. Еще плоский, но от одного осознания того что там уже растет их с Кенсу малыш, Паку становится тепло на душе. Он глядит на ровно вздымающийся живот омеги и умилительно улыбается. Омега же подливает масло в огонь, и ведет пальцами по своему животику, слегка оглаживает а потом показывает два пальчика в камеру. - А нам уже две недельки. – сообщает голос за кадром. - Вах, такой большой.. – с нескрываемым восхищением шепчет альфа. – Почему- то когда смотрю на него, так сразу спокойно становится. Кстати ты вино там хлестал, тебе можно то? - Да, от небольшого количества ничего не будет. - Ты говорил Бэкхену? - Нет еще, хочу посмотреть на их лица вместе с тобой, когда мы скажем вместе. – камера вновь перемещается на лицо омеги, отчего альфа даже немного надувает губу. Кенсу по ту сторону экрана зевает, его глаза совсем слипаются. -Не засни смотри, там ведь Бэкхен еще остался. Пьяный Бэкхен. Не хочу я что б он что-нибудь натворил там нам. - Слышится тихий смех, а следом за ним из двери номера слышится Сехуновское: -НЕ ОРИ НА МЕНЯ! Чанель и Кенсу смеются, обмениваются воздушными поцелуями и желают друг другу спокойной ночи, а отключаясь Чанель даже визжит от счастья, потому что омега едва слышно выдыхает: - Возвращайся скорее, папочка. Мы ждем. --- Ёль действительно, как и обещал, возвращается на следующий день. Сехун таки находит в словаре нужные слова чтобы верно обговорить все условия договора, поэтому как и обещался, Пак в тот же вечер покупает обратные билеты и прихватив с собой друга в охапку вылетает домой, в родной Сеул. Не без угроз запихать переводчика в багажное отделение. Ну просто. Бесит он. Лучшие друзья же. Сеул встречает альф украшенными новогодними улицами. Всюду гирлянды, елки, яркая мишура и наряженные студенты в образах санты. Падавший крупными хлопьями снег , покрывает лобовое стекло такси в котором сидят друзья. Сехун тоскливо глядит в дисплей телефона, то ли ожидая оповещения из какой-нибудь из любимых игр, то ли ожидая сообщения от того самого опасно-крикливого чуда. Все таки они милая пара. Как бы Чанель не любил подшутить над весьма громкой и шумной парочкой, он все равно всем сердцем был рад и за своего лучшего друга и за его омегу, с которой они так приятно гармонировали. Да и сам Пак глядит на часы на экране с грустью. 23:40. Кенсу уже наверное лег спать, а значит нормально пообщаются они только завтра, зато будет возможность наконец-то заснуть с любимым мужем бок о бок. Слушать его сопение, прижимать к себе, но не слишком сильно, он ведь не хочет навредить малышу. Ах, дети. Единственная, после Кенсу конечно, слабость Чанеля. После свадьбы он столько раз конючил омеге о желании завести мелкого Пака. Только тот воротил нос и кричал о том, что ему надо сначала закончить учебу, поэтому с этим придется немного подождать. Но вот природа разрешила все сама собой и во время очередной течки, они просто забылись и буквально через пару дней он и Су узнают, что означают две полоски на тесте на беременность. Конечно нервозность стояла страшная, но и на прерывание беремености никто из них не решился бы никогда. И теперь, уже как две недельки, они растят свое чудо в животике омеги. Свое маленькое чудо, которое Чанель грозится назвать Вильгельмом. Пак Вильгельм. Звучит же. Родная квартира встречает Чанеля приятным апельсино-коричным запахом из ароматических свечей. В прихожей дверь украшена задорной мордочкой санты с яркими мигалками вокруг, в гостиной горит всеми цветами радуги большая елка, до самого потолка. Альфа сам поставил ее перед отьездом. Все окна и стены так же увешаны мишурой и прочим новогодним хламом, так что квартира качественно превратилась в один маленький бенгальский огонек, свет которого виден кажется даже с их восьмого этажа. Только вот на кухне подозрительно светло, там конечно тоже висит много всяческих украшений, но уж такого яркого света там быть не должно. Пак с осторожностью хищника проходит в проем кухни и замирает с довольной улыбкой. Кенсу стоит в фартучке и видимо уже не в первый раз разогревает ужин. - С приездом. – щебечет он, разворачиваясь с тарелкой в руках, которую только что достал из микроволновки. Он ставит ее на стол и немедленно идет встречать своего мужчину, буквально вешаясь у него на шее, даря обоим такой долгожданный поцелуй. Чанель понимает что до жути скучал, Кенсу тоже это понимает, но вот только он соскучился до жути и еще немного. Чертова беременность делает его чрез меру жаждущим присутствие своего альфы рядом. Они еще долго целуются, стоя под столбом дождика, что развешен под потолком. Пак обнимает так крепко, что кажется вот-вот захрустят позвонки, его холодная одежда прижимается к слишком домашнему и теплому Кенсу и посылает по его телу толпу мурашек, но тот не стремится отстраниться, а лишь наоборот льнет к альфе сильнее, желая согреть его своим теплом. - Я дома. – горячо выдыхает альфа, когда они в конце концов отлипают друг друга и трутся носами друг о друга, скорее по привычке, это их милая привычка, как их личный умилительный знак отличия. Потерся носом – значит мой. - Как добрались? Сехуна отправил домой, а то Бэк мне уже трижды звонил. – он улыбается, стряхивая с плеч альфы небольшие хлопья снега. Он ведь так и не снял еще куртку с порога. – Ой, чего это я. Садись скорей кушать! – он вновь начинает хлопотать над столом, что и без того накрыт парой основных блюд и многочисленными закусками, от маринованного имбиря до небольшой тарелочки острого кимчи, которое так любил альфа. Мог иногда есть его даже в сухомятку. Чанель снимает куртку и вешает ее на спинку стула. Есть ему сейчас вряд ли хочется, наоборот, после поцелуя, пришло жаркое желание обладать своей омегой. Прямо сейчас и прямо здесь. Кенсу откровенно настораживают холодные пальцы под своим свитером, он с укором глядит на альфу и дует губу. - Что-то не так? – удивленно моргает старший. Обычно омега не против ласк, напротив, после того как он забеременел он стал требовать его куда чаще обычного. Конечно, омега и сейчас не может проигнорировать намеки альфы и даже невольно прижимается к нему ближе, но обиженный голос все равно выдает: - А для кого я это все готовил, так старался… Чанель в нокауте и безумно умиленный отправляется уминать все, что находилось на столе. И только после этого, выключая на ходу свет на кухне, они топают вдвоем по полумраку квартиры, то и дело перехватывая у друг друга теплые поцелуи. Благодаря ловкости тонких пальцев омега избавляется от своего фартука так же быстро как и от свитера Чанеля, поэтому на постель он ложится уже по пояс обнаженный, а сверху, на торс мужа усаживается и сам омега. Под оголенной спиной приятно греет плед, которым была застелена кровать, а сверху тепло придает не менее теплая, даже горячая омега, который с присущей только ему жадностью целует пухлые губы Чанеля, с каждым движением все больше углубляя его. Шершавые, чуть грубые пальцы альфы проскальзывают по нежным бедрам, от колен до самой кромки махровых шортиков Кенсу, забираются под них и крепко сжимают ягодицы Су, заставляя его сорвано выдохнуть в поцелуй и полностью лечь на грудь Чанелю, по кошачьи оттопырив попку. Пока альфа продолжает разминать ягодицы Кенсу руками, тот крепко обнимает его за шею, позволяя Чанелю совершить маневр и перевернуть их конструкцию. Теперь младший лежит под ним с уже изрядно потяжелевшем дыханием, а он упирается руками в постель по обе стороны от головы мужа и спустившись губами ниже, ласкает бледную кожу на шее. Исследует как в первый раз, награждает каждую знакомую родинку легким укусом и проводит кончиком языка по линии выделяющихся ключиц. Дальше спуститься не позволяет вырез чужого свитера, от которого Пак медленно, но с уверенностью избавляется, не желая сейчас видеть на своей омеге ни грамма лишней одежды. Ни грамма одежды вообще. Приглушенные стоны разносятся по спальне раз за разом, когда альфа принимается ласкать соски, уже полностью раздетой омежки. Цепляется зубами за один, пока пальцами сжимает другой, или наоборот, обсасывает один плотным кольцом губ, пока другой потирает между пальцев. И то, и то действие заставляет омегу прогнуться под своим мужчиной и довольно заурчать, словно котик, которого почесали за ушком. Старший тоже не остается без ласки, ведь трепетные пальчики оглаживают сильные плечи, с восторгом сжимая их от очередного движения умелого языка на своем вздрагивающем животике, потом спускаются ниже по спине и проводят алые полосы по всей смуглой спине, за то что цепкие клыки испортили молочную кожу где-то у района тазовых косточек, оставляя за собой ароматную, собственную метку. Чанель фанат подобных следов и на теле Кенсу их можно найти великое множество. Пак помнит каждую. Вот одна у самого подбородка, затем ниже на бледном и хрупком плече, запястье так же украшено парочкой багровых бутонов, что расцветают ароматом мяты на тонкой коже, скрывающие под собой ярко выделенные голубые линии вен. На мгновение, но лишь на мгновение Чанель поднимается чтобы снять с себя штаны, с чем ему охотно помогает омега, то и дело сжимая ножки теснее, потому что то как из него течет смазка, пускай и при виде собственного мужа – не очень то правильно, а этот гаденышь еще даже в одежде. Подлец. Кенсу справляется с ремнем быстрее самого альфы, что не может не забавлять стоящего на коленях Пака, ожидавшего пока с него наконец-то стянут штаны и резко толкнув на себя поцелуют требовательно и глубоко, так чтобы от движений двух языков, даже кончики пальцев сводило в сладкой судороге. Когда младший понимает, что муж над ним уже откровенно издевается, не желая вставлять в него член, тот самый, что твердым колом сейчас прижат головкой к животу Чанеля. В ход идут самые сладкие и блядские стоны на которые только способен этот очаровательный омега и конечно же умелые пальчики, которые знают где нужно погладить, куда надавить и что задеть, чтобы альфа сам начал задыхаться от желания кончить. Указательным пальчиком омега ведет по блядской дорожке мужа, ниже к основанию члена, продвигается по самому стволу, стараясь надавить на каждую вздутую венку и в конце концов, когда доходит до головки, то обхватывает ее пальчиками полностью. Слегка двигает пальцами на горячей плоти, создавая между пальцами легкое хлюпанье от смазки, что сочилась из члена Чанеля. Затем резко давит кончиком большого пальчика на уретру, и наслаждается утробным рычанием своего мужа, что с хищной злостью теперь смотрит в глаза омеге и до скрипа ткани сжимает ткань пледа под ними. - Чанель, вставь его уже, черт возьми.. – шипит омега Пак на своего мужа, хрипло выдыхая в ответ на его рычание, а затем заходится в протяжном стоне. Чувствовать член своего альфы в себе – непередаваемо. Ощущать то, как он двигается в тебе и набирает скорость с каждым толчком – сродни восьмому чуду свету. И Кенсу не преувеличивает, нет, он действительно так считает. И когда его имеют вот так, нависнув над ним, пока он, закинув стройные ножки ему за спину, крепко скрещивает и направляет в себя еще глубже, еще сильнее, еще быстрее… - Ооо да-аа…Чанель! И когда его имеют сзади, поставив раком. Так он слышит скрип их кровати, потому что Чанель схватился за изголовье кровати своими напряженными руками для удобства, а та под нехилым напором грозит вот-вот хрустнуть и разлететься к чертям на деревянные куски. Плюс, бьющееся о стену изголовье грозит перебудить соседей. Кенсу придется потом еще очень долго краснеть, извиняясь перед ними, но сейчас он вряд ли думает об этом, выкрикивая очередное… - Еще..прошу, Чанни, еще.. И когда они финишируют в третьей позе. Чанель сидит на постели, прислонившись к тому самому изголовью спиной, а Кенсу восседает на нем так же как и в самом начале, только теперь его задницу распирает крупный член, а ручки заведены назад, он держится ими за бедра мужа, чтобы опереться на них и свободно подмахивать бедрами, содрогаясь и выгибаясь в который раз за эту долгую ночь. Чанель должен отдать должное желанию Кенсу увесить всю, буквально всю квартиру, гирляндами. Теперь он может любоваться на то, как на бледной коже переливаются цветные огоньки, делая его не только сексуальным и желанным, но и даже каким-то загадочно-волшебным. Хотя он не знает придает ли волшебства то, что во время оргазма его муж не в меру громкий и кончив, он запачкал весь торс и себе и ему. Ёль кончает следом, почувствовав как после финала, младший сжался на его члене плотным кольцом. --- - Вааа..какая красота. – разглядывая шар со снегом , шепчет омежка. - Нравится? - Угум, спасибо. – улыбнувшись, Кенсу поднимает на мужа нежный взгляд и целует его куда-то в скулу. Ну, докуда дотянулся. Встает с кровати, которую, кстати, уже расправили, выбросив запачканный плед в стирку, и шагает к большому комоду, который уже украшен с десяток похожих на друг друга снежных шаров. Кенсу их собирает с того дня как они начали встречаться. Один шар – одна командировка Чанеля. Вот один из Токио, розовая сакура, если аккуратно потрясти шарик осыпается розовыми комочками блесток, похожими на лепестки этого дерева.А вот аж из Лондона, где красавец БигБэн, при тряске, осыпается маленькими франками и долларами. Теперь к ним пристроится еще и шарик из ГуанДжоу, который скорее новогодний, чем сувенирный. По середине стоит мигающий санта, а сверху, как по волшебству, летают маленькие снежинки. Омега оглядывает сои сокровища и оборачивается к мужу, чтобы еще раз поблагодарить его за чудесный подарок, но застает его уже спящим. -Устал..- тихонько улыбается Кенсу, и тушит прикроватную лампу, оставляя гореть лишь гирлянду над потолком, потому что засыпать под нее уютнее и не так страшно. Хотя чего теперь боятся? Рядом сопит усталый жираф Чанель, его мятно-фруктовый запах обволакивает все одеяла и кажется, самого омегу, вытесняя его собственный запах, он крепко обнимает, позволяя чувствовать себя в безопасности. Все двери закрыты, за окном все так же нарастает снежная буря, а в животике Кенсу, под теплой ладонью Чанеля, зарождается новое, маленькое чудо.