Навстречу по параллельным

— Добрый вечер, — поздоровался Марко, входя в пекарню. Огляделся: за столиками пусто-пусто. Еще бы, половина шестого. Вон и булки уже все раскупили, осталось всего ничего. Хозяйка как раз протирала буфетную стойку. — Добрый вечер! — Мне один кофе, пожалуйста. И круассан. Расплатившись, Марко отправился за столик к окну. Высыпал две ложки сахара в чашку, помешал, затем достал из сумки учебник биологии. Сегодня он был студентом, заехавшим в пригород Мюнхена. Мало ли тут таких. Погулял, устал, но об учебе не забыл. Если вдруг полиция — покажет удостоверение из университета Людвига-Максимиллиана. Наблюдая за улицей, Марко перелистывал страницы. И скоро услышал шум: серый БМВ спешил домой. Марко засек время. Он знал, что вчера в это же кафе заходила Лина. Утром, как и подобает приличной домохозяйке: купить свежий хлеб к завтраку. И ровно в семь пятнадцать серый БМВ пронесся по улице. Только ехал он в другую сторону. А еще раньше здесь появлялись Софи и Герберт. Сразу уходить было нельзя, так что Марко прочел страницу о человеческом геноме. Глянул на часы. — Ну что вы, — сказала хозяйка, — не спешите. Я пока тут еще убираю. Он допил кофе, дожевал остатки круассана и тогда увидел стопку старых журналов Spiegel на подоконнике. Выхватил первый попавшийся номер: майский. «США лишают диктатуру Пиночета своей поддержки», — прочел Марко. Вот значит как. И о Пиночете, и о том, что случилось в Чили в семьдесят третьем году, он знал достаточно: ФРГ приняла немало чилийских беженцев, и Марко был знаком с одной такой семьей. Сначала ЦРУ спровоцировало переворот, помогло убить тысячи невинных людей — кто забудет расстрелы на стадионах или пытки? А теперь американцы, значит, разглагольствуют о правах человека. Пешка отыграла игру, и Пиночет уже не нужен? Разозлившись, Марко закрыл журнал. Все капиталисты одинаковы, решил Марко. Но пока в ФРГ действуют последователи Ульрике Майнхоф и Андреаса Баадера (1), ни один капиталист — будь то банкир или крупный предприниматель — не будет чувствовать себя в безопасности. Кто был следующей мишенью RAF, Марко не знал: старшие товарищи приказали ему появиться в кафе и проследить за серым БМВ. Одно Марко понял: речь шла о ком-то из «Сименса». Серьезная корпорация. На таких все и держится. Взгляд Марко снова упал на майский номер Spiegel. Может, ему самому стоило бы отправиться в Чили? Помочь тем, кто борется против диктатуры: подрывают машины и посты карабинерос, казнят палачей и захватывают радиостанции. Когда-нибудь они доберутся и до самой хунты! Перед глазами Марко всплыл старый семейный альбом. И маленькая почти выцветшая фотокарточка, подписанная — «Карл Вюрц». В самом конце девятнадцатого века Карл Вюрц вместе с семьей уехал на край света: чилийское правительство с радостью принимало немецких эмигрантов. Фермеров, ремесленников, а особенно — военных. Говорили, что Карл Вюрц открыл школу в небольшом городке к югу от Сантьяго. До того, как началась первая мировая война — отсылал письма в родной Штутгарт. А потом связь оборвалась. — Доброго вечера, — Марко привстал и, сунув учебник в сумку, пошел к выходу. Новую идею нужно было как следует обдумать. Но сначала доложить товарищам, что он видел.

***

Габриэла шагнула наружу и огляделась: улочка казалась вымершей, так тихо здесь было сейчас. Аккуратно заперла за собой дверь. Потянуло холодом — то ли с набережной Мапочо, то ли издали, с гор, прилетел студеный ветерок. Еще бы, начало июля! Поежившись, Габриэла несколько раз обмотала шарф вокруг шеи. Положила руки в карманы и ускорила шаги: стало теплее. Вот почему нельзя было взять такси? Нельзя. Потому что инструкция. На углу Габриэла все-таки разрешила себе оглянуться: дом с той квартирой, где она провела последнюю пару часов — не родной и не чужой, гостеприимный, спасительный дом — остался позади. А впереди были несколько кварталов Провиденсии, с невысокими зданиями в два-три этажа и чистыми, выметенными тротуарами. Под ногами лишь иногда шуршали облетевшие с деревьев листья. Еще больше их стало около парка Бустаманте. Там пришлось сделать крюк: так учили. Пересечь еще несколько тихих уснувших улиц. И, наконец, выйти на Ла Аламеда. Габриэла повернула налево. Идти по оживленному бульвару, усаженному тополями, ей нравилось больше: не было ощущения, что она нарушает чей-то покой. Навстречу Габриэле теперь то и дело попадались парочки — счастливые, занятые только собой и своими чувствами. Все-таки пятница, и кому не хочется пройтись по городу, погулять вдоволь, зайти в кафе или бар, заглянуть на вечеринку к друзьям. И остаться там ночевать, если до комендантского часа не успеваешь вернуться домой. А ведь мы уже привыкли сидеть дома, подумала Габриэла. Вспомнилось, что ей рассказывали родители, когда еще были живы. Они помнили Сантьяго другим: городом, где танцы и веселье продолжались всю ночь. И где никто не боялся напороться на вооруженный патруль ранним утром — патрулей тогда и вовсе не было. Габриэла снова поежилась: ну и холодная же зима выдалась в этом году. Захотела поправить шарф — и почувствовала, что верхняя пуговица осталась у нее в ладони. Хорошо же она будет выглядеть там, в самом сердце города. Девочка из благополучной Провиденсии, а не с нищих окраин Сантьяго. По легенде, конечно. Выбора не было, и Габриэла, сунув пуговицу в карман, пошла дальше. Мимо Католического университета. Мимо станции метро и парка по другую сторону бульвара. Вдали уже показалась Национальная библиотека, а напротив нее — кинотеатр «Санта-Люсия»: высоченный, с огромной афишей. Габриэла быстро глянула в витрину: не расплылась ли тушь, в порядке ли прическа, нет ли вблизи любопытных карабинерос. Шагнула в фойе и осмотрелась снова. Перед кассой выстроилась длинная очередь — несколько студентов, пожилая пара и остальные — нарядные, стильные. Люди, которым не на что было жаловаться. Их в нынешнем режиме устраивало все. Тогда она и увидела связного. Тот уже ждал ее у гардероба — с букетом в руках. — Добрый вечер, Палома! — Диего! — Габриэла поцеловала его в щеку. — Добрый вечер! — А я как раз хотел купить билеты. — А я как раз хотела спросить: может, в другой раз? А сейчас просто погуляем. — Так и знал, — «Диего» покачал головой. — Не любишь фантастику, да? Габриэла пожала плечами. Тогда «Диего» торжественно вручил ей букет. Разочарованно вздохнул, всплеснул руками и вышел вслед за ней на бульвар. А там обнял Габриэлу-«Палому» и прошептал: — Шестой док в Вальпараисо. Груз придет в следующую пятницу. Они вместе прошли до Парис-Лондрес, а оттуда до улицы Тарапака. Там и расстались — «Диего» шмыгнул куда-то в подворотню, а Габриэла отправилась дальше и через пару кварталов снова вышла на Ла Аламеда, только в другом месте. Букет пришлось оставить на скамейке в парке около университета: даже жаль, розы были очень красивые. Еще Габриэла ругала себя за невнимательность. Текст с паролем они отыграли словно по нотам, а вот обратить внимание на ту огромную афишу — и прочитать, что же за фантастический фильм шел в кино — Габриэла забыла. Зато от волнения ей перестало быть холодно. Теперь только сообщить сведения, а ребята все сделают сами. Да и в порту Вальпараисо уже есть знакомые — и никто из ищеек никогда не заподозрит, что эти люди помогают FPMR — Патриотическому Фронту Мигеля Родригеса. Что за груз ждали в доке, Габриэла не знала. Подозревала, что оружие. Что-то крупное. Еще она давно поняла, что ее старшие товарищи готовятся к чему-то серьезному. Очень серьезному. На что раньше не решались даже те, кому по силам было устранить мэра Сантьяго. Арендовали трейлер. Часами дежурили на шоссе за городом. А в глубинке, на сельской дороге, отрабатывали какие-то маневры... Наверно, решила Габриэла, это и хорошо. Что я знаю не все. Если меня сейчас арестуют и заберут в CNI (2), я никого не выдам. Она огляделась: бульвар почти опустел. Время от времени мимо проезжали машины, и каждый раз Габриэла думала: пусть это будет просто такси. Или чей-то автомобиль. Ездят же люди в гости, ездят в театр, едут домой. Только не CNI. Пусть я успею. У меня важная информация, я должна успеть, я не трусиха, я не буду бояться... Сразу вспомнилось, как год назад она вышла на контакт с FPMR. Как за нее поручились. И когда ее спросили, какое качество она больше всего ценит в себе, Габриэла, конечно, ответила: — Смелость. «Мигелю» — Габриэла так и не узнала его настоящего имени — этот ответ понравился. И в самом конце он задал только один вопрос. — Ваша фамилия Вюрц? — Да. — Есть родственники в Германии? — Не знаю, — Габриэла пожала плечами. — У меня какой-то прапрадедушка по отцовской линии был из переселенцев. Решил, что пригодится в Чили. Вот и приехал. — Замечательно, — улыбнулся тогда «Мигель». — Теперь и вы пригодитесь Чили!

***

Девятого июля 1986 г в 7:28 утра в городке Штрасслах-Дингхартинг прогремит взрыв. Ответственность за теракт возьмут на себя левые радикалы из группировки RAF. Вечером шестого сентября того же года дорогу из Сантьяго в Эль Мелькотон, по которой будет двигаться кортеж Аугусто Пиночета, перекроют трейлером, а сам кортеж будет обстрелян из гранатометов. Сделают это другие левые радикалы — из Frente Patriótico Manuel Rodríguez. Карл-Хайнц Бекурц, ученый-физик и один из руководителей «Сименс» погибнет. Диктатор выживет. (1) Ульрике Майнхоф и Андреас Баадер — лидеры RAF первого поколения (2) Национальный центр информации (Central Nacional de Informaciones, CNI) — чилийская разведывательная служба при режиме Пиночета. Действовала с 1977 по 1990 гг.