You make me sick

Карточный домик развалится, если на него подуть. Если представить, что все черные масти, такие как трефа и пики - всё плохое, а красные: червы, бубны - хорошее, то развал домика о тридцати шести картах будет равноценен, однако же стоит ли на него вообще дуть? Сейчас я был точно подобным домиком, готовым вот-вот развалиться на части, на карты, на красное и черное, плохое и хорошее. Словно в поддержку этого состояния, сзади подошел Асаги. В помещении тут же воцарился аромат роз, затуманивающий рассудок. В запахе есть что-то еще? Белый король, черный король... Червы, пики... Все перемешалось в голове. Я не помню как я оказался на холодном кафельном полу - плитка-шашечка, на мгновение показавшаяся спасительной прохладой. Боль пронизывающая передавленные веревками конечности отступала, на смену ей пришли страх и паника. - Развяжите меня, отпустите... - это должно было прозвучать отчаянным криком, криком души, а из горла вырывался только опасливый шепот. Безвыходность, сплетенная клетка из бечевки, а я её узник. Просить о помощи? Кого? Стараться выбраться, убежать? Как? - Пожалуйста... оставьте меня в покое... - Сейчас оставим, сладкий мой, - проворковал Асаги, и я в эту же секунду почувствовал как он с силой толкнулся бедрами в мой зад. - Только не это, - проскулил я, но, вероятно, мое мнение вообще никого не волновало. Все рушится, и осколки моего бренного тела полетят к чертям. Зажмурившись, что было сил, я постарался убедить себя, что это всего лишь сон, что это бред или действие каких-то лекарств. Но явь как всегда пришла не вовремя и не в том обличье, в каком её отчаянно ожидаешь. Меня схватили за шиворот и грубо опрокинули на стол. Стол? Это что, операционная? Перед глазами вновь замельтешил Йошиюки, пытающийся поцеловать меня и залезть языком в рот, на что я лишь крепче сжимал губы. А Асаги, видно, избрал позицию более устрашающую, недвусмысленно развязывая и раздвигая мои ноги. *** В уборной распахнуто окно. Я заметил это сразу же, как почувствовал холод, обволакивающий со всех сторон. Плитка-шашечка также излучала преимущественно только холод. Озноб заставил съежиться на полу сильнее. Как я здесь оказался? Почему я не в своей палате? Там тепло... Тюрьма, где страшно, но всегда тепло. Всегда ли тепло там, где страшно? Вытянув сначала одну руку, а затем вторую, я пополз по кафелю к выходу, прямо в коридор.