After storm

— Макс, Макс, Макс, Макс, — буквально орал кто-то и тряс меня за плечо. — А, что? — сонно ответила я. — А ну просыпайся! Интонация показалась мне знакомой, но это не был голос ни одного из моих сожителей. Как только я приоткрыла глаза, то увидела… саму себя. — К чертям, только не ты… — Не рада мне? — удивилась Дарк-Макс. — Нет. Вообще нет. Проваливай откуда пришла. И без тебя угнетений совести хватает. — Ты что? Я же поговорить хотела… О том, к примеру, какой бы шикарной парой вы были с Уорреном. Ну, или о том, что вы с Кейт могли бы стать лучшими подругами. А как насчет Чейз? Она могла бы быть жива… — Заткнись, сука! — крикнула я. — Я — всего лишь часть тебя. Тёмная часть. Я всегда в тебе была, но сейчас я не могу просто сидеть и сложа руки наблюдать за тем, что ты творишь. И называя сукой меня, ты тоже ей становишься. Так о чём я? Ах да… Даже Нейтан был бы жив. Ты ведь помнишь его слезливое сообщение за пару минут до смерти? Да, он подонок, психопат, но даже он заслужил жизни. И Джефферсон, его ведь хлопнул долбанутый отчим твоей любимой Хлои. Как жаль, что сейчас там целый город трупов… из-за тебя, — укоризненно посмотрела на меня Дарк-Макс. — Уйди. — Никогда не уходила. Всегда была с тобой. — Оставь меня, не приходи никогда больше, — я почувствовала, как по моим щекам потекли горячие слёзы. — Я часть тебя. Сколько раз тебе надо это ещё сказать? — невозмутимо прошептала темная сторона. Я сжала кулаки, а чёрная часть души лишь усмехнулась. Я ударила ей в губу со всей силы. — Ненавижу! — выкрикнула я, но резко почувствовала боль и солёный привкус на губах. Я приложила к ним ладонь, большая часть которой моментально стала алого цвета. Когда я подняла голову, тёмной Макс уже не было. Я чувствовала, как кровь постепенно заполняет рот, отчего кружилась голова. Я дошла до кухни, пошатываясь, в полусознательном состоянии. Никогда не думала, что могу так сильно ударить, когда зла. Достав аптечку, наличие которой, а точнее, количества лекарств в ней, меня убивало. Но сейчас было не до этого. Я достала какую-то ватку, приложила её к губе так, чтобы она не давала крови попадать в ротовую полость, а в частности на язык, прижала её нижней губой. После этого, всё так же пошатываясь, я подошла к морозилке и буквально вырвала кусок льда, положила его в бинт и приложила вместо ватки. Немного пощипало, но кровь остановилась и боль стала легче. Я села на диван и только сейчас поняла, что дома никого. Выглянув в окно, я увидела, что там всё, как обычно. Да и судя по боли это не сон. Я снова села на диван и провалилась в дрёму. — Макси, просыпайся, — сказал уже родной голос. Я приоткрыла один глаз и сообразила, что лежу лицом в подушку. — Соня, уже двенадцать. — Да-да, я уже встаю, — поднялась я на руках, будто отжимаясь. В этот момент губу пронзила сильная боль. Хлоя в какой-то степени взбешённо посмотрела на меня. — Что с губой? — Ударилась. — Кому ты врёшь? Будто мне губы никогда не били, и я не вижу, что это от кулака. Ты куда-то выходила? — взволнованно спросила она. — Я дома была. Клянусь. Даже если скажу, не поверишь. — С твоими силами — уж во всё поверю. К тому же мы одни, поэтому смело говори. Я огляделась, мы и правда были одни. То есть, вообще одни. Как я ждала этого. — Тёмная сторона меня взбесила. Вот я ей и врезала, но забыла, что она это я. — Ничего не поняла, но… — я заткнула девушку поцелуем. Да, мне было больно касаться чего-либо губами, но какой редкий шанс выпал. Я стянула с неё шапку, она расстегнула мой лифчик. Фактически, для нас это были одинаковые вещи по значимости. Я сняла с неё футболку, откинула куда-то в сторону кухни, но это не столь важно. Я оказалась сверху, только не сидела, а нависала, целуя девушку в шею, разные её части. Она глубоко вздыхала от несильных засосов и поцелуев между ключицами. Когда я начала легонько царапать её спину, то услышала тихие стоны. Всё, Прайс, я тебя раскусила. В один момент она взяла меня за подбородок и тихо спросила: — Прямо здесь и сейчас? — А ты как хотела? Мы спешили к лавочке, на которой нас, будто ни в чем не бывало, ждали Кейт и Чарли. Так как ночью прихватил мороз, девушки были в куртках, а Марш ещё и в шапке. Они мило о чём-то болтали, Чарли улыбалась и заставляла свою собеседницу смеяться. — Ты оставила их наедине? — спросила я Хлою, держась с ней за руку. Вообще не смущали взгляды гомофобов. А таких было предостаточно. — Ну да, а не надо было? В этот момент мне захотелось спровоцировать всех: — Нет, как раз таки надо, — тихо сказала я, приподнялась и поцеловала девушку. Та не сопротивлялась. Лица людей надо было видеть: кто-то начал выражать неудовольствие, кто-то наоборот — начал восхищаться, третьи посылали, а четвертые начали посылать третьих. Из всех этих людей вышел один мужчина лет пятидесяти, подошёл к нам и достаточно громко сказал: — Вот чем вы занимаетесь? Чему вы детей учите? Они же смотрят на молодых, вы лицо нашей планеты в будущем! Вон посмотрите на ту замечательную нормальную пару! — указал он на Кейт и Чарли, сидящих в метрах десяти от нас и наблюдавших за всем этим шоу. Все четверо еле сдерживались, чтобы не засмеяться. — Вот у них будут семья, дети, а у вас что? — Всё то же самое, — вставила Хлоя с улыбкой. Она продолжала держать меня за руку, что нагнетало обстановку. — Это извращения! Это написано церковью! — возмутился мужчина. Девушки решили нам подыграть, поэтому Эндем взял „свою девушку“ за руку, от чего та растаяла, это было и так видно. — Простите, — сделала Чарльз голос, максимально похожий на мужской, —, но это там не прописано, мы с моей девушкой встречаемся уже больше трёх лет и каждое воскресение ходим в церковь, но ни разу не видели подобного, правда, Кейт? — Абсолютно верно, Чарли, — прижалась она к „парню“. — Поэтому не стоит их корить, это не грех. Все разом заткнулись, наступила неловкая тишина. А мы все ликовали внутри, что нам удалось их уделать. — И все равно это извращения, — не выдержал мужичок. — Нисколько, сэр, — снова заговорила Хлоя. — Я полюбила душу человека, характер и всё тому подобное, а не половой орган, как принято делать. Снова тишина, а у нас — ликование. Я просто стою и нагло улыбаюсь, мужчине назло. — Позор Америке, — крикнул он и пошёл дальше по своим делам, как и все остальные. Кейт так и не отпускала руку Чарли, о чём мы решили пока что не напоминать. Это было слишком трогательно и мило, чтобы портить такой момент. — Может, пойдём отсюда, чтобы не напрягать их? — кивнула Хлоя в сторону каких-то парней. — Да, пожалуй, — заметила Кейт. — Если что, то у тебя есть защитник, — усмехнулась Чарли. В этот момент они поймали себя на мысли, что до сих пор держатся за руки. Моментально залившись краской, они отпустили друг друга. Мы с Хлоей подстебывающе смотрели на девушек. — Да не лесбиянки мы, — вместе сказали они, переглянусь и снова покраснели. Но вы же нравитесь друг другу. Мы зашли в какое-то кафе. Хлоя пошла заказывать кофе и какао, а я осталась с девушками. — Нравится Орегон? — начала разговор Кейт. — Уютненько, но я привыкла к своей свалке трупов, — все обернулись на громкий, хоть и спокойный голос Чарли. — Простите… — Расскажи, что ты помнишь об Аркадии, — не унималась я: ужасно хотелось узнать о прошлом Эндем. — Чудный бар, откуда нас с Хлоей забрали ещё на сутки. Правда ведь, было классно? — спросила она у только что пришедшей девушки. — Да, если бы не выговор отчима после этого, — улыбнулась та. Она убрала приставку „муд“. Дэвид был бы рад услышать это. Когда мы пришли домой и начали снимать куртки, а Хлоя ещё и шарф, который я заставила её надеть, Кейт заметила: — Хлоя, что у тебя на шеё? —, а Чарли лишь начала загадочно улыбаться. Я посмотрела на девушку и смутилась… Чтобы объяснить всё без слов, пришлось отвести её к зеркалу. — Эээ, синяк… — Синяк ли? — усмехнулась Кейт и ушла на кухню. Мы втроём переглянулись. — Мне кажется, не такая уж она и монашка, — тихо произнесла Чарльз. — Это твой шанс, не упусти, — подшутила Хлоя. — Да иди ты на… — Все четыре селфи, — выпалила я. — Да, именно туда, — подтвердила девушка и тоже ушла на кухню. — Неудобно вышло, — заметила я. — Нормально. Чарли и Кейт уже стояли у холодильника, выбирая, что будут готовить на ужин: — Как насчёт сыра? — Не очень люблю сыр. — Любишь. — Нет. — А свинину? — Нет. — А кофе пьешь? — Не-а. — Ты там вообще жива? — тыкнула пальцем Чарли в бедную девушку. Я засмеялась и предложила свою помощь красноволосой в готовке, от чего она не отказалась. Она, поставив меня резать ингредиенты, быстро справилась со своей работой и впервые обратила внимание на клетку, которая стояла недалеко от стола. — Какая прелесть. Так бы и покормила морковкой, — заметила Эндем кролика. — Так покорми, — ответила Марш. — Не-е, тогда мне придется скормить его вам, а тебе это не очень понравится. — Что-то с ним сделаешь, нарушу заповедь «не убей… ",— прошипела Кейти. Я начала смеяться, но мне этого делать не стоило. — Чёрт, — вскрикнула я из-за того, что порезалась. — Аккуратно, кровь хоть и солёная, но не очень хороший заменитель, — пошутила Чарли, приклеивая пластырь на палец. — Спасибо, — улыбнулась я. Когда мы ели вкуснейший ужин, то Чарльз прошептала как бы невзначай: — Кролики очень вкусные, кстати. — Отстань от бедного кролика, — прорычала Кейт. «23.10.13. Дневничок, наконец-то всё стало спокойно. Сегодня породили приступ ненависти к нам же толпой каких-то людей. А я всего-то поцеловала Хлою в парке. Что в этом такого? Зато посмеялись, потому что все приняли Чарли за парня Кейт, а они нам удачно подыграли. Ещё они так классно смотрятся вместе. И я объявляю „день сарказма“ продлённым ещё на несколько. Без него мы никуда. Ещё ко мне сегодня пришла Дарк-Макс, но ненадолго. Правда, я всё равно успела расхерачить себе губу. Правая рука начала сильно зудеть под вечер, так же, как и тогда, когда мы ехали сюда. Но я ничего не перематывала. Не буду пока никому об этом говорить, может, пройдет.

До следующей записи. Макс Колфилд. Орегон, Орегон. 21:57.»