After storm

Каждый просто находился в пространстве и ловил ртом воздух, который был всего-лишь плодом нашего воображение. Ведь люди, которые попадают в свой сон, дышат только оболочкой, мирно спящей в теплой кровати, не так ли? Каждый из нас ничего сейчас не понимал, да и не смог бы, как бы не старался. Это все было как-то бессмысленно, но обязательно. Как физкультура в школе — вроде не надо, а вроде, если маньяка встретишь и вдарить сможешь, и убежать без любой разминки. Ну, это говорит человек, которого и в отключку эти самые маньяки отправляли, и практически убивали. В общем, это говорит тот человек, который уже знает все, что делают всякие психопаты. Я посмотрела наверх. Там все было таким же белым, как и во всех снах. Снова пространство и ничего больше. Где-то в паре метров от нас послышался подростковый смех, такой живой и довольный происходящим. Все повернули головы к источнику звука. Все кроме Чарли. Она выпрямилась и стояла, отвернувшись от нас. Ни тишина, ни смех, ничего ее не интересовало. А тем временем к нам стремительно приближалась небольшая фигура. Рыжие волосы, зеленые блестящие глаза, игривая улыбка, четкие черты лица. Внутренний подросток Чарли, кто же еще. Она смотрела на нас с неким счастьем, но в тот же момент и недоумением. Ее руки сами собой заключили меня в объятия, выдавливая из меня неловкую улыбку. Чарльз-старшая непоколебимо повернулась, подождала, когда ее мелкая копия отлепится от меня. Подросток, поняв, что от него требуется, выполнил простое действие, все с такой же улыбкой, встал напротив взрослой себя. Сто восьмидесяти сантиметровая Чарли немного нахмурилась и ударила ладонью по щеке девочки. Та немного опешила, да и не удержалась на ногах, схватилась за горящее место и обиженно взглянула на взрослую себя. — Уходи, — резко сказала Чарльз, указывая пальцем в никуда. Да, с детьми она, особо, не церемонилась, хоть и заботилась. Зеленые глаза ее маленькой копии наполнились слезами и тут же покраснели. Она не проронила ни слова, просто смотрела на саму себя. Их визуальный контакт продолжался пару минут, во время которых в пространстве повисла глубокая, даже мертвая, в какой-то степени, тишина. Спустя некоторое время Эндем-младшая просто отвернулась и быстро пошла прочь от нас. Что самое удивительное — никто не пытался ее остановить, все, будто, смирились с тем, что произошло. Но, конечно, это было не так. По лицам стоящих рядом со мной девушек было ясно — они были немного напуганы произошедшим. Свет и любые цвета, кроме черного, исчезли. Нас поглотила кромешная тьма. Проявочная. Снова? Что мне поразило, так это то, что я привязана к стулу точно так же, как меня прикреплял к нему Джефферсон. Серый скотч. Никогда не выйдет из моды. На мне та одежда, которая была на мне в тот день, когда я «случайно» встретила сбежавшего маньяка на пороге своей квартиры. У моих ног лежали всякие фотографии, разбитые по кучкам, но некоторые из них лежали между двумя, а одна между тремя. Я немного прищурилась — в прочем, я, как всегда, права. Эта единственная фотография показывала мне три довольно знакомых лица — Чарльз, Хлоя и Рейчел. В таком порядке они и были на фотографии. Еще совсем дети, подростки. Может, им здесь лет шестнадцать — семнадцать. И тут меня осенило — Рейчел и Хлоя познакомились с Эндем, когда та пыталась поступить в Блэквелл. То есть это 2011 год, конец лета. Ну, да. Им всем семнадцать. Они такие… счастливые. Ни у одной из них на лице нет и тени грусти. Это не те люди, которых я знаю. Мой взгляд перешел на соседние карточки: Хлоя и Рейчел, Хлоя и Чарли, я и Кейт, Кейт и Чарли, Чарли и Рейчел, Рейчел и Кейт, Хлоя и я, Рейчел и я. И одна фотография, где только я и Чарльз, только вот я ее не помню. Даже подобия этой фотографии нет в моей памяти, как и парочки с Кейт. А это довольно подозрительно — я помню все свои кадры, хотя в жизни не отличаюсь феноменальной памятью. Какая-то вспышка, как от фотоаппарата. Рядом появляются два тела, по обе стороны от меня. Не так уж и тяжело понять, кто это — Эмбер и Марш, другие мученики извращений фотографов. Они с трудом открыли глаза, пытаясь понять, где они. А до меня только сейчас дошло, что все это время, пока я изучала фотографии, я была здесь одна. Не прошло и минуты, как Кейт встала, пытаясь высвободить хоть какую-то часть меня, будь то рука или нога — неважно. Я же воспользовалась жизненным опытом и дернула правую ногу. Та сразу же высвободилась, давая мне немного размяться.  — Как же здесь омерзительно… — тихо прохрипела Рейчел, приподнимаясь на локтях. Кейт бросила на нее немного презрительный взгляд и снова повернулась ко мне. Ее глаза были какими-то… печальными? Я дотронулась рукой до ее плеча, притягивая к себе, чтобы она пришла в себя. — Рейч, это было воспоминание? — аккуратно, боясь задеть ее чувства, спросила я, не выпуская Кейти. Девушка лишь кротко кивнула, поджимая губы. — А где вы были до того, как попали сюда? — В какой-то камере, — ответила вместо русой Марш, отстраняясь от меня с улыбкой. – Ну, как в средние века. Там было немного страшно. — То есть, Хлоя и Чарли еще там? Девушки пожали плечами, а я отмахнулась от них и пошла к выходу. Краем взгляда я заметила, как девушка в рубашке, поверх которой, как и всегда, был крест, легла на белоснежный диван, прикрывая глаза рукой. Что-то напрягало в этом сне, уж слишком он реальный. Как то видение о шторме. Я подошла к запасам консервов, воды и прочего, что нужно для выживания. Все такое настоящее, будто, если я сейчас открою одну из этих банок, то смогу наесться вдовль, да еще и промочу горло, что хватит надолго. Я легонько задела металлический стол костяшкой пальцев. Все таки боль чувствуется, хоть и очень малая. В соседнем помещении послышались шаги — наверное, Кейт решила пройтись. Но уже через секунду послышался стон одной из девушек и звуки какой-то борьбы. Я вбежала в мучительную. Никого. Вообще никого. Я быстрым взглядом окинула комнату, затем обошла ее. И еще раз, только теперь поднимала вещи, отбрасывала штативы, двигала стул, шкафчики и все прочее. Просто белая комната, это просто, черт меня побери, белая комната, в которой я одна. Потухает свет. Что-то ударяет в голову, причем резко и неприятно. Сзади послышались вальяжные шаги, стук каблуков от мужских туфель. Холод овладел моим телом, сковал каждую вену, каждую клетку тела. Знакомый запах донесся до моего носа — и приятный, и омерзительный. За мной стояло теплое тело близкого мне человека. Его рука опустилась сначала на правое плечо, затем плавно поднялась до шеи. Неприлично близкое расстояние оставалось между нами. Я хотела повернуться, честно, но что-то не давало мне этого сделать. Сухие, немного покусанные и рваные губы дотронулись до тыла моей шеи, которая оказалась не прикрыта волосами. Свободная рука медленно прошлась по левому плечу, а потом закрыла мне рот. Губы оказались у моего уха, и мягкий голос прошептал всего одно слово: — Прости. Я не поняла, что произошло, но почувствовала, как что-то тонкое и острое вошло в вену на шее, плавно и не больно. Игла. С наркотиком, от которого я обмякла и начала падать, но сильные руки этого человека подхватили меня и подняли на уровень груди.