Безымяннушка

Давным-давно, в одном густом-густом лесу, где по елям прыгали белочки, по траве сказали зайцы, а в ручейках обитали змейки и лягушечки, жила птица. Не было у этой птицы ни имени, ни цветастого оперения, ни длинного пушистого хвоста – была она небольшой и коричневой, и жила одна в дупле старого дуба. Однако неприметную птичку знали все звери, да не только в этом лесу, но и в соседних. А всё потому, что голосок у неё был потрясающий! Когда, проснувшись утром, начинала она свою песню – радовался весь лес! И все лесные обитатели – мышки, змейки, лисички, зайчики и даже остальные птицы – начинали ей подпевать, кто как умел. Чудно пела бурая птичка. Едва услышав её, из норок выползали землеройки и резвились на солнышке, из дупла в старых соснах выпархивали дятлы и стучали носами по коре, сойки махали голубыми крылышками и радостно стрекотали, потому что сегодня снова солнышко озарило лес, а это значит, что ещё один летний день можно посвятить сбору на зиму мха и ягод. Но, к сожалению, красивый голос – это единственное, чем могла похвастать птичка. Пёрышки на ней были пестро-коричневыми, клюв толстый. Любая белобокая сорока или чёрный грач, перья которого переливаются на солнце, смотрелись куда симпатичнее её. Она не была слишком большой или слишком маленькой, и ничего не умела, только петь, так думали остальные. Но птичка умела ещё и мечтать, и пока она пела – она мечтала, поэтому её песни звучали так звонко и красиво. Имени у неё не было, поэтому жители леса так её и звали – Безымянная. Она пела целый день, пока искала себе червячков, и весь лес радостно слушал её до самого вечера. В том же лесу жила ещё одна искусная певунья. Она была маленькой серой птичкой, но голоском уступала лишь только Безымянной. У птахи той были сероватые, словно тучка, крылышки, пёстрая грудка и аккуратненький короткий носик. Хвостик был прямой и тёмный, а глазки чёрные и блестящие. Звали её Соловушка; по вечерам, когда Безымянная ложилась спать, эта пташка порхала по ночному небу, и прохладный воздух наполнялся звенящей трелью, усыпляя, успокаивая лесных животных, утомившихся за этот день. Волки рыскали по земле, огибая деревья, ежи поджидали кротов у их нор, ночные змеи ползали по оврагам и приманивали лягушат. И точно так же, как зверей в дневное время, их подбадривала песнь певицы, и были эти птички друг другу, как родные сёстры. Днём, под песни сестры, Соловушка ложилась спать, а ночью Безымянная засыпала под трель Соловушки. И так текла мирная жизнь в этом глубоком лесу, пока не случилось большое несчастье. Когда загорелся на горизонте рассвет, проснулась бурая птичка, встрепенулась, пёрышки почистила и взмыла в воздух! Зазвучала песенка, зажурчал веселей Ручеёк, засуетились по земле Мышки, и солнышко из-за облаков вышло, осветило проснувшийся Лесок. Подлетела Соловушка к сестре своей и говорит: - Безымяннушка, сестрица! Скажи-ка мне, о чём мечтаешь? Перестала петь Безымянная, взглянула на Соловушку удивлённо. - Почему спрашиваешь ты меня, Соловушка? Ведь не могу я рассказать своих мечтаний ни тебе, ни Лесу нашему, ни Ветру, ни Ручью… - Тогда, Безымяннушка, и я никому своего желания не выдам, но полечу искать Одолень-куст, под которым сидит черепаха-Знахарка. Знахарка покадит-покадит, желание узнает, да исполнит, и тогда счастье придёт. - Сестрица Соловушка! Возьми меня с собой к черепахе-Знахарке! Я в пути тебе собеседницей буду! - Полетели, сестрица! Полетели, милая! – и отправились птички в полёт, искать Одолень-куст. Летели они день, летели два, а на третий устала Соловушка, села на сучок передохнуть. - Погоди, Безымянушка! Сил больше нет, да и не знаю я, куда нам дальше. - Передохни, сестрица, - ответила ей бурая птичка. – А я спрошу дорогу, куда нам дальше лететь. Полетела Безымянная вверх, подул Ветер, она и стала у него спрашивать: - Ветер батюшка! Ищем мы с сестрицей Одолень-куст, под которым сидит черепаха-Знахарка. Знахарка покадит-покадит, желание узнает, да исполнит, и тогда счастье придёт. Куда нам путь держать? Ветерок пошумел-пошумел, но пожал могучими плечами. Тогда полетела Безымянная к Ручейку, что шумел в чистом поле, наклонилась к водице и спрашивает: - Ручеёк, братец! Ищем мы с сестрицей Одолень-куст, под которым сидит черепаха-Знахарка. Знахарка покадит-покадит, желание узнает, да исполнит, и тогда счастье придёт. Куда нам путь держать? Ручеёк пожурчал-пожурчал, а ответа не дал. Тогда полетела птичка на самую высокую ель, села на макушку и обратилась к Солнышку: - Солнышко наше светлое! Ищем мы с сестрицей Одолень-куст, под которым сидит черепаха-Знахарка. Знахарка покадит-покадит, желание узнает, да исполнит, и тогда счастье придёт. Куда нам путь держать? Солнышко подумало-подумало, поглядело-поглядело – и указало золотистым лучом на Одолень-куст, до которого было около дня пути. Безымянная поблагодарила Солнышко и вернулась к Соловушке. - Нашли мы Одолень-куст, сестрица! Полетели скорее, пока Солнышко нам до него путь освещает! Обрадовалась Соловушка, поцеловала Безымянную в щёчку, и полетели они вместе к Одолень-кусту. Добрались к вечеру, спустились на земь, а под кустом нора. Удивились птички, но вдруг с сосны услышали они голос: - Чего вы здесь ищите, Соловушка да Безымянная? – спросила у них старая Сова. – Уж не черепаху ли Знахарку? - Её, Совушка! Её! – ответили птички. - Живёт она в той норе, - ответила им Сова. – Да только никого я в гости к ней не пущу, покуда будущее сих гостей не разузнаю. Поднимайтесь ко мне! Взлетели к ней сёстры и стали слушать, что Сова им скажет. Посмотрела Сова в глаза Безымянной, и говорит ей: - Тебе первой я всю правду раскрою. Скажи-ка мне мечту твою сокровенную. - Совушка, вдовушка! Летает над моим родным Леском Ясный Сокол. Крылы у него сизые, грудь могучая, глаза молодые. Хочу я, Совушка, чтобы Сокол тот в жёны меня взял, и деток у нас было полно гнёздышко! Отвечает ей Сова: - Вижу я, что ты самая прекрасная в Лесу певица, голосок твой слышен всем. Но станет твой голосок ещё милее, нежнее и чище, и никакое лесное творенье не сравнится с тобой в этом. Все любить будут твой голосок и добрую душеньку. Да только молод твой Ясный Сокол – не взглянет он в твои заплаканные глазёнки, потому что хвостик у тебя короток да пёрышко мутно. Оперение красочное просить тебе нужно у черепахи-Знахарки, и тогда возьмёт тебя в жёны Ясный Сокол, и будет у вас деток полно гнёздышко, и тогда будешь ты счастлива. Посмотрела Сова в глаза Соловушке: - Теперь твой черёд знать всю правду, - сказала Сова, но Соловушка не захотела слушать, потому что знала сама, что просить у черепахи-Знахарки. Она расправила крылышки и ринулась вниз, прямиком к норке. Да только Сова никого без совета не пускала. Полетела она вслед за Соловушкой, нагнала её у самой земли и клюнула в серое крылышко. Заплакала Соловушка: крылышко её больше не могло лететь. - Зачем же ты, Совушка, сестрицу мою покалечила?! – заплакала вместе с ней Безымянная. – Как же она теперь летать, да трели свои чудные петь будет?! - Хорошо, расскажу я тебе своё желание, вдовушка, - вздохнула птаха. – Хочу я себе пёрышки ярки, хвостик веерочком да глазки кари, а не чёрны, да летать хочу я днём с сестрицей моей, и петь с нею вместе, а не ночью, когда волки по земле рыщут, да лисицы своих лисят лесной тварью кормят. - Не дам я тебе совета, Соловушка, ведь крылышко твоё лететь больше не может. Так что иди к черепахе-Знахарке и расскажи ей своё желание: она сама тебе совет даст, - и взлетела Сова обратно на сосну. Собрались птички в норку залезть, как вдруг погасло Солнышко, потемнело небо, все лесные звери попрятались: наступила ночь, и норки уж не видно. Решили птички заночевать под Одолень-кустом, а завтра утречком пойти к черепахе-Знахарке. Да только этого и ждала у Одолень-куста злая змеюка-Зависть. Словно чёрный дым прокралась она под крылышко и охватила Соловушкино сердечко. Захотелось Соловушке одной певицей во всём лесу быть, чтобы голосок её самым красивым был, а сестру свою она решила извести. Дождалась она, пока та уснёт, залезла в норку и увидела черепаху-Знахарку. - Не только желание твоё я исполню, но и подарок сделаю, чтобы счастье пришло к тебе. Но только одно у тебя желанье: смотри, проси то, что следует, - наказала ей черепаха Знахарка. - Бабушка Черепаха, хочу я, чтобы сестрица моя, Безымянная, голоса лишилась. Чтобы я единственная во всём лесу была, про чей голосок бы легенды слагали. - Скажи, это всё, что нужно тебе для счастья? - Не всё, бабушка. Во всём желаю быть моей сестрицы лучше. Хочу я себе пёрышки ярки, хвостик веерочком да глазки кари, а не чёрны, чтоб летать и днём солнечным, и ночью тёмной. - Тогда, Соловушка, исполнится твоё желание – потеряет голос твоя сестрица, а о тебе и твоих трелях будут слагать сказания. И будут твои пёрышки ярки, хвостик веерочком да глазки кари – это мой тебе подарок. Теперь же ступай. Вышла Соловушка из норки, хотела себя рассмотреть – да ночь ещё не кончилась, не видно. Легла пташка рядом с Безымянной, а та проснулась. - Где же ты была, сестрица? – спросила бурая птичка. - Ходила я к черепахе-Знахарке. - Не дождавшись рассвета? - Уж очень хотелось одеться в наряд яркий, - ответила ей Соловушка. - Тогда, сестрица, и я пойду не дожидаясь, - сказала Безымянная, и вошла в норку черепахи-Знахарки. - Не только желание твоё я исполню, но и подарок сделаю, чтобы счастье пришло к тебе. Но только одно у тебя желанье: смотри, проси то, что следует, - сказала ей черепаха-Знахарка. - Бабушка Черепаха, хочу я себе оперенье красочное, чтобы Ясный Сокол меня в жёны взял, и чтобы деток у нас было полно гнёздышко! - Всё ли это, что нужно тебе для счастья? - Всё, бабушка. Остальное уже есть у меня! - Тогда исполню я твоё желание: возьмёт тебя в жёны Ясный Сокол, потому что оперение твоё теперь красочно. Ступай же! Поблагодарила Безымянная черепаху-Знахарку и вылезла из норки. А на небе уже рассвет – солнышко сияет, журчит в поле ручей, поют лесные птички! Посмотрела она за Одолень-куст и увидела Соловушку. Улыбнулась Безымянная, встрепенулась. - Сестрица моя, Соловушка! Какая же ты красавица! Только глянь на свои пёрышки да на хвостик веерочком! - Вижу я и сама, что королевское на мне одеяние, - ответила Соловушка. – И пою я теперь намного лучше, чем ты! - Зачем, сестрица, ты возгордилась! Я думала, рада ты будешь, что вместе мы будем петь! - Да как же, нужна ты мне! Да с моей красотою и голоском даже твой Ясный Сокол не тебя, а меня в жёны возьмёт. А теперь убирайся, Безымянная! Не желаю тебя боле видеть. Вздрогнула Безымянная, расправила перламутровые пёрышки и взмыла в воздух, уронив на земь горячую слезу. И тут вспомнила, что имени у неё нет. Хотела было она вернуться к черепахе-Знахарке, как откуда ни возьмись прилетел Ясный Сокол, обнял её сизым крылом и спросил: - Не ты ли та самая певунья-птица, песни которой услаждают мой слух? - Это я, Ясный Сокол. Именуют меня Безымянной, - в смятении ответила та. - Будь моей женою, Безымянная. Я люблю тебя! - Хорошо, Ясный Сокол, я буду твоей женой! А в это время Соловушка любовалась на своё отражение в Ручейке. - Красавица ли я? Не люба ли я самому Солнышку? Расправила она крылышки, чтобы взлететь и спросить у Солнца, как вдруг упало на земь её правое крылышко. И вспомнила Соловушка, что летать она не сможет уж никогда, от того, что клюнула её Сова в наказание. И вспомнила она сестрицу свою, Безымянную, и выползла из-под её крылышка Гордыня-змейка. Заплакала Соловушка, захотела сестрицу вернуть да прощения попросить, да не добраться ей до родного Лесочка: вокруг лес опасный, ползают ужи, ходят рыси, а лететь с одним крылышком никакая птичка не сможет. Вернулась Соловушка к Одолень-кусту, хотела к черепахе-Знахарке в норку залезть, а норки-то и след простыл! Ещё пуще заплакала Соловушка, начала мысленно звать свою сестрицу. А сестрица уже свадьбу сыграла, сидит, гнездо вьёт: скоро будут детки у них с Ясным Соколом. Но вспомнила про сестру, оторвалась от работы Безымянная, поцеловала мужа и полетела обратно на в тот лес, к Одолень-кусту. Три дня летела и три ночи, и наконец, спустилась к земле. Там, под Одолень-кустом, сидела и плакала Соловушка. Подошла к ней Безымянная, обняла обоими крылами свою сестрицу. - Ах, Безымянушка! Сестрица моя родная! Как же могла я так тебя обидеть! Прокралась ко мне под крылышко змеюка-Зависть, позвала с собой Гордыню-змейку, и от этого сердечко моё пожелало, чтобы голос твой пропал! - Не плачь, Соловушка! Не плачь, милая! Не важен мне уже мой голос, ведь Ясный Сокол взял меня в жёны, и скоро будет у нас деток полно гнёздышко! И счастью моему не хватает, чтобы ты, сестрица, снова со мною была. Пойду я сейчас к черепахе-Знахарке, попрошу у неё подарок. Жди меня здесь! – зашла она в норку и поприветствовала черепаху-Знахарку: - Здравствуй, бабушка Черепаха! - Здравствуй, Безымяннушка! Никак, за подарочком вернулась? Говори, что хочешь, милая. - Бабушка, подари здоровое крылышко моей сестрице Соловушке! Пусть будем мы летать вместе! - Не могу я, Безымяннушка, твоё счастье ей отдать. Ведь этого сейчас желает и она сама! - Тогда, бабушка, забери красоту мою обратно, и сделай моей сестрице здоровое крылышко! - Воля твоя, Безымяннушка. Но в наказание Соловушке заберу я красоту и у неё, однако оставлю ей возможность летать с тобою и днём солнечным, и ночью тёмной. Вышла бурая птичка из норки – норка и исчезла. Теперь снова Безымянная была птичкой коричневой, с коротким хвостиком и толстым клювиком. И тут кинулась её обнимать Соловушка, серая, словно тучка, птаха, с пёстрой грудкой и прямым хвостиком. Вернулись птички в свой родной Лесок, запели песенку, да только Соловушка завела звонкую трель, а у Безымяннушки вышло лишь скупое «Ку-ку»… Увидел это Ясный Сокол, подлетел к молодой жене своей, удивился: - Где же, Безымяннушка, оперение твоё яркое? - Променяла я его на сестрицыно здоровое крылышко. - А где же прекрасный голос твой? Бурая птичка вытянула шейку, вдохнула воздуху и спела: «Ку-ку»! Удивился ещё больше Ясный Сокол: - Это уже не Безымяннушка, это какая-то Кукушка! – сказал он и расправил крылья. - Куда же ты?! – испугалась Кукушечка. - Такая жена мне без надобности. - А как же наши детки?!! - Это твои детки, - так ответил ей Ясный Сокол и взмыл в небо… Так с тех пор и живёт тот Лесок. Красивее всех в нём поёт Соловушка, летает со своей сестрицей Кукушечкой днём, и поёт для неё вечером, и сестрицами они будут всегда. И слагают о Соловушке и трелях её сказания и по сей день. А Ясный Сокол парит в небе, но теперь крючковатый клюв – это знак для всех лесных обитателей: едва завидев его близко, они прячутся, ведь все они видели, как Сокол поступил с Кукушечкой. Теперь эта бурая птичка пытается забыть своего мужа. Не хочет она воспитывать от него деток, и откладывает яйца в чужие гнёзда. Но она всё так же любит свою сестрицу Соловушку, которая её не бросила, и, не теряя надежды, что прекрасный её голосок вернётся, всё пытается тихонько ей подпевать: «Ку-ку… Ку-ку»…