Зажигалка

Пожалуй, если бы он стал хорошим мальчиком, как того хотела его мамочка – мамочка с замашками домашнего тирана, - то вся его жизнь была бы похожа на отвратительную пасторальную сказку с нереалистичным сюжетом: он ходил бы в церковь по воскресеньям, встречался бы с девушкой, которую подобрала бы ему мамочка, получал бы высшее образование в каком-нибудь престижном университете, а потом работал бы юристом в хорошей компании и приносил бы мамочке и отчиму деньги. Много денег. И приводил бы к ним детишек – обязательно пять розовощеких карапузов, и плевать, что там думала бы его жена! – на выходные и праздники. Джошуа хрипло рассмеялся – до чего же нелепые мечты были у его мамочки. Все-то она просчитала, карга старая, все-то придумала… Только вот не учла, что сынок-то ее – тот еще сволочной тип, и еще в школе решил, что жить так, как хочет мать, не будет. После школы, провалив вступительные, Джошуа с позором и последним, так сказать, финальным, избиением из дома выставил отчим, заявив, что тот позорит его семью; Джошуа посмел вякнуть что-то про то, что отчим никаким боком к его семье не относится, за что схлопотал пепельницей в лоб – слава удаче, пепельница лишь зацепила его краем, но от этого было не менее неприятно. Отсмеявшись, Джошуа вздохнул, растер в пальцах сигарету и, обхватив фильтр зубами, похлопал по карманам куртки в поисках зажигалки, надеясь, что не потерял ее в недавней драке. Ну, сегодня удача была не на его стороне: вначале он нарвался на каких-то ребят, отбитых на голову, которые решили стрельнуть у него мелочи – последние медяки в кармане Джошуа отстаивал с храбростью и отчаянием смертельно раненного льва, но ребята явно были сильнее. Потом ему пришлось убегать от сумасшедшей псины, решившей, видимо, перекусить парнем перед сном. И вот теперь… Джошуа громко вздохнул, сжимая двумя пальцами переносицу, и оглянулся по сторонам; конечно, мала вероятность, что в такой поздний час на улицах этого тихого, мелкого, гнилого городка окажется хотя бы один курящий прохожий, но надежда умирает последней ведь. Удача, видимо, через плечо обернулась, чтобы посмотреть на Джошуа – он заметил в конце улицы фигуру, движущуюся прямо к нему. Довольно ухмыльнувшись, Джошуа спрятал руки в карманы и широко улыбнулся – ему отчего-то казалось, что чем шире он улыбается, тем невиннее и безобиднее он выглядит. Тот факт, что от этой его улыбки народ вокруг мог расступиться и в страхе замереть, его нисколько не волновал. - Парень! – крикнул Джошуа, когда незнакомец поравнялся с ним. – Закурить есть? Молодой человек вздрогнул, нервным движением поправил очки и, облизнув губы, с ужасом взглянул на Джошуа. - П-простите?.. - Говорю, огонька не найдется? – Джошуа качнулся на носках, внимательно разглядывая незнакомца: щупленький паренек, одетый в мешковатый свитер и какие-то совсем уж гейские штаны в облипку. Волосы растрепанные, черты лица острые – о скулы при должном желании порезаться можно, глаза вроде бы темные – но хрен поймешь в этом свете фонарей, какого они вообще цвета. Джошуа склонил голову набок, снова улыбаясь. – Ну так? - Я… - парень сглотнул и затравлено оглянулся по сторонам. – Я не курю, п-простите… - А, - разочаровано протянул Джошуа, ломая сигарету пополам и отбрасывая ее в сторону. – Вообще не куришь? - В-вообще, - парень кивнул. – Я… Я могу идти?.. - Подожди, - Джошуа пригладил растрепанные волосы. – Не знаешь, где здесь круглосуточный есть? - Прямо по улице, - пробормотал парень, громко сглатывая. – С-справа будет… - Ага, - понятливо кивнул Джошуа. – А мелочи на зажигалку не будет? У меня отобрали просто, в карманах пусто… Эй, не трясись так! Пожалуй, решил для себя Джошуа, нужно запомнить, что приставать к людям с такими вопросами в такой час ночи – не лучшая затея. Паренька затрясло крупной дрожью, он зажмурился, втянул голову в плечи, а когда Джошуа подошел к нему и протянул руку, чтобы встряхнуть как следует и привести в чувство, он что-то пробормотал себе под нос и припустил бежать – быстро, словно за ним сама смерть гналась. Ругнувшись себе под нос, Джошуа кинулся за ним: потому что, во-первых, паренек явно из того типа, кто всегда попадает в неприятности, а во-вторых… А во-вторых, что может быть веселее ночной погони за незнакомым парнишкой? Джошуа улыбнулся своим мыслям, сворачивая в переулок за незнакомцем. - Парень! – крикнул он, перепрыгивая через лужу. – Парень, да стой ты! Я нормальный! Я ничего тебе не… Ох, блять… Удача снова решила развернуться к Джошуа задницей, явно демонстрируя свое пренебрежительное отношение к человеку. Как еще иначе расценивать тот факт, что парень, прижимая к себе потертый временем дипломат, отчаянно вжимался в грязную стену, изрисованную граффити, а над ним нависали какие-то криминального вида бугаи, явно под градусом? Джошуа тяжело вздохнул, поправил воротник куртки и попытался максимально расслабиться; пружинистая походка хищника, безразличный взгляд и легкая, едва уловимая улыбка обычно спасали его от драк и разборок – потому что… Ну, кто-то из бывших друзей как-то обронил, что в таком состоянии Джошуа похож на психа. С легкой такой шизофренией. Страшно выглядит, в общем. Внушительно пугающе. - Ребят, - лениво протянул Джошуа, надеясь, что его голос не дрожит. Парней – трое, а он – один. Даже если щупленький парень проявит чудеса силы, ловкости и сноровки, что вряд ли, им вдвоем все равно легко от этих амбалов не отделаться, - а чего это вы тут делаете? - Тебе-то что? – недовольно прорычал один из парней, оглядывая Джошуа. – Нахуй свали. - Не, - он покачал головой. – Не свалю. То, что вы к стенке прижали, - мое. - С хера ль бы? – второй бугай скрестил руки на груди. - Я первым его увидел. - Поздравляю, глазастый, - первый сплюнул себе под ноги и снова повернулся к дрожащему парню. – Повторяю еще раз: деньги есть? Джошуа тяжело вздохнул – ну дернуло же что-то этого субтильного повернуть именно в этот тупичок. Почему не в соседний? Почему бы просто прямо не побежать? Почему вообще надо было куда-то бежать, в конце-то концов?! - Я… Я… - парень громко сглотнул, сжимая дипломат побелевшими от страха пальцами. - Ты тупой, да? – с фальшивым сожалением поинтересовался третий, закуривая. Джошуа довольно хмыкнул – есть, у кого зажигалку стрельнуть. - Ребят, - позвал он, подходя ближе на пару шагов, - дайте прикурить, а? - Ты еще не упиздовал? – раздраженно спросил первый, кидая Джошуа зажигалку. – Прикуривай – и пиздуй отсюда. - Без вот этого, - Джошуа с наслаждением сделал первую затяжку и кинул зажигалку обратно, - я никуда не пойду. - Как только он деньги отдаст, можешь забирать ушлепка, - пожал плечами второй, тяжело приваливаясь к стене. - Его деньги – мои деньги. - Вы педики, что ль? – первый хохотнул. – Или ты долбишь его в жопу, а он тебе за это платит? - Ты латентный гей, да? – Джошуа покачал головой, стряхивая пепел. – Не долблю я его в жопу. У нас, может быть, чистая и светлая платоническая любовь. Паренек – господи, ну кто ж таких субтильных и тощих-то в мир выпускает-то, а? – вздрогнул и с непониманием посмотрел на него; нахмурился, сжимая губы в тонкую полоску. Джошуа лишь хмыкнул и подмигнул ему. - Свали, а? – третий амбал лениво потянулся. – Заебал уже. Педика твоего мы отпустим – как эта сучка деньги даст. Неужели у твоей сучки нет пары банкнот для таких хороших ребят, как мы? - Пидорасы вы, а не хорошие ребята, - покачал головой Джошуа, отмечая, что инстинкт самосохранения завопил в его голове не своим голосом. Мамочка всегда ему говорила, что он подохнет из-за своего длинного языка когда-нибудь – правда, Джошуа думал, что его отчим забьет нахрен пепельницей в порыве гнева из-за неосторожно выпаленного слова. А оказывается… Что же, мамочка будет довольна: ее сын кончит ровно так, как она предсказывала. Парень – нет, правда, как такие дохляки вообще выживают? – икнул со страху, косясь на замершего амбала. Трое переглянулись между собой, хмыкнули и, не сговариваясь (а может, у них ментальная связь была; Джошуа, например, верил, что у таких здоровяков наверняка один мозг на всех), двинулись к нему. - Тебе жить надоело, - заявил один. - Припизднутый, - дополнил второй. - На голову, - закончил третий. Да, точно. Один разум на троих. Джошуа хмыкнул и приготовился быть битым. Оставалось надеяться, что субтильный догадается сбежать и его, после избиения Джошуа, не догонят. - Радуйся, что мимо проезжал патруль, - недовольно забурчал парень, заметив, что Джошуа открыл глаза. – Радуйся, что я вообще смог тебя затащить… Сюда. - У меня губы разбиты, - капризно заявил Джошуа, разумно решив оставаться пока в горизонтальном положении. Под головой лежала его же куртка – наверняка, можно забыть о ней вовсе. Скорее всего, придется даже выкинуть – а обидно, ведь осень скоро, холода, бесконечные дожди… В одной толстовке холодно будет. – Из-за тебя, между прочим, рахитный. - Я не рахитный, - парень недовольно фыркнул и настороженно огляделся по сторонам, ежась. - Тогда тощий. - Я не тощий! – молодой человек покраснел. – Нормальный я… - Не, не нормальный, - Джошуа улыбнулся и тут же болезненно шикнул – разбитые в кровь губы нещадно заныли. – Нормальный не стал бы убегать на вопрос дать мелочишку на зажигалку. - Нормальные не спрашивают в двенадцать ночи мелочь! Джошуа решил, что незнакомец, в принципе, был даже прав – наверное, очень странно, когда в двенадцать часов парень растрепанного и немного помятого вида просит подкинуть пару монеток, чтобы купить зажигалку. Окей, тут была его вина – Джошуа виновато улыбнулся и снова шикнул. - Полежи еще немного, - парень вздохнул, сжимая ручку своего дипломата, - и пойдешь домой. Я провожу немного, если нам по пути. - Господи, как же романтично… - закатил глаза Джошуа. – Только вот беда – у меня дома нет. - Как это?.. - Ну вот так, - Джошуа пожал плечами, прикрывая глаза, надеясь, что от этого мир перестанет качаться перед глазами. – Выгнали. И пепельницей вдогонку швырнули. Разбилась нахер и правильно – с десяти лет эту пепельницу ненавидел. - Ты бездомный? - Почему сразу «бездомный»? – возмутился Джошуа, широко распахивая глаза. – Просто… Ну, скажем так, временно без крыши над головой. Хотя иногда в хостел пускают переночевать, если я у них денек за бесплатную горничную поработаю. - Ужасно… - парень прижал ладонь ко рту, с жалостью глядя на лежащего перед ним Джошуа. Тот лишь скривился, отводя взгляд, - вот что-что, а жалость ему нужна была в последнюю очередь. Хватит с него, он себя уже нажалел в прошлом, и что из этого получилось? Где-то примерно год Джошуа избавлялся от плаксивости и вечного желания покончить с собой, а потом еще год учился защищать себя – отчиму это страшно не нравилось, он пытался выбить это желание из пасынка путем избиения все той же треклятой пепельницей. – Как ты… Я могу тебе чем-нибудь помочь? - Мелочишкой на зажигалку, - едко выплюнул Джошуа. – Ничем ты мне не поможешь, ебучая фея-крестная. Парень обиженно поджал губы, скрестил руки на груди, нахмурился; Джошуа решил было, что тот сейчас встанет и уйдет, оставив его одного лежать на грязном асфальте в тупичке без названия, но… - Меня Сэм зовут, - парень шмыгнул носом, оттянув воротник свитера. – Сэм Макгиллаври. К слову. - Помяну тебя в молитве, - важно кивнул Джошуа. – Я, кстати, твою задницу спас. Где мое спасибо? - У тебя разбиты губы и бровь, - Сэм изогнул бровь, улыбаясь. – Это не спасение. - Я получил травмы из-за тебя. Поэтому – спасибо и мелочишку на зажигалку. Ну пожалуйста. Курить хочется – пиздец просто. - Я… - Сэм нахмурился. – Я не просил меня спасать. Я бы и сам… - Чего бы ты там сам? - Справился бы, - закончил хмуро Сэм, вздыхая. - Ты и сам в это не веришь, - Джошуа почувствовал, наконец, что может встать, не боясь тут же грохнуться на землю обратно. – Так что успокойся. Просто дай мне эту хренову мелочь на зажигалку – и мы с тобой разойдемся. - Переночуешь у меня? – выпалил неожиданно Сэм. Джошуа, сев, внимательно посмотрел на него, близоруко прищурившись и склонив голову набок. - Ты гей? - Что?! – Сэм резко встал, отшатнулся, прижимая к груди дипломат, испуганно глядя на Джошуа. – Я не… Я не гей! - Ну ладно, - Джошуа пожал плечами, поднялся одним слитным движением, отряхнул джинсы и поднял куртку, критически осматривая ее. – А меня Джошуа зовут. Именно Джошуа. За какое-либо сокращение я тебя испизжу так, что те амбалы тебе покажутся так… детьми. Сэм кивнул, смущенно поправляя съехавшие на кончик носа очки. - Ну так… Переночуешь, или спать за баками намного удобнее, чем на кровати? - А ты покормишь? – искоса глянул на него Джошуа, накидывая куртку на плечи – она почти не пострадала, не считая мелких дырочек. Сэм вздохнул и согласно кивнул, улыбаясь одними кончиками губ. Удача повернулась к Джошуа снова лицом. Своим красивым шлюшьим личиком, с пухлыми губками и большими глазками. Джошуа наконец-то мог хорошо рассмотреть своего нового знакомого, удобно расположившись на продавленном диванчике в маленькой однокомнатной квартирке. Глаза у Сэма красивые были – темно-зеленые такие. Джошуа мысленно махнул рукой, пытаясь объяснить самому себе, каков цвет глаз Сэма: как изумруд, если на него смотреть через задымленное стекло. Красивый цвет. - Вот полотенце, - Сэм улыбнулся. – Вытри волосы. Я всегда окно на ночь открываю – простудишься. - Я на улице иногда ночую, ты не забыл? – Джошуа хмыкнул. – И нет, не волнуйся: не вшивый я. Раз в два дня душ принимаю. В хостеле. - И давно ты… - Сэм пожал плечами, смущенно теребя край домашней растянутой футболки. – Ну… Живешь так? - Пару месяцев, - пожал плечами Джошуа, откидываясь на спинку дивана и блаженно прикрывая глаза. – Отчим выгнал. Мамочка его поддержала. В меня прилетела пепельница, и я понял, что в этот ад больше возвращаться не хочу. Сэм неуютно поежился и исподлобья глянул на него. - Ты… странный. - О, - Джошуа поднял голову и улыбнулся, глядя прямо в глаза Сэму. – Обычно говорят, что я ебнутый. Хозяин квартиры тяжело вздохнул; парень, спасший ему жизнь – пусть довольно-таки и необычным способом, стоит отметить, - и вправду был странным. Во-первых, у этого парня был нервный тик – дергалось левое веко. Во-вторых, грубые черты лица – словно какой-то скульптор вначале хотел создать что-то красивое, мужественное и грациозное, а потом забил на это дело и оставил все, как есть. В-третьих, взгляд – взгляд такой, словно этот парень чертовски устал от жизни (Сэм мысленно хмыкнул: как тут не устать от жизни, если родители выпроводили тебя из дома и послали пепельницу вслед), и единственное его желание – накидаться где-нибудь в баре и забыть обо всех проблемах. Сэм чуть подался вперед, пытаясь разглядеть нового знакомого: пусть черты лица и были далеки от понятия «привлекательно», все равно были красивыми. И глаза. Глаза были темно-карие, почти черные – очаровательно. Словно смотришь в бездну, а бездна смотрит в тебя. - Чего пялишься? – Джошуа улыбнулся уголком губ. – Красивый? - Да так, - пожал плечами Сэм, отворачиваясь, чтобы не было заметно его смущения. – Запоминаю, чтобы в случае чего фоторобот в полиции легче было составить. - Ты правда думаешь, что у тебя что-нибудь спизжу? – Джошуа нахмурился. – Или изнасилую тебя? Или убью? Нет, ты серьезно? - Надо учитывать все возможные исходы… - Я тебе жизнь спас. - Но загнал-то туда ты меня. - Но побежал ты. - Но остановил меня ты. - А какой нормальный будет ходить в двенадцатом часу ночи по улице? - Я с работы шел, - огрызнулся Сэм. – И, кстати, какой нормальный человек будет жить на улицах? - Я уже объяснял, - Джошуа сжал двумя пальцами переносицу, - что меня выгнали из дома. Даже вещи не дали собрать. Я удивлен, как меня не выпиздили в чем мать родила. Сэм прикусил язык и посоветовал себе заткнуться. Вот его всегда били за длинный язык и неумение во время заткнуться. В школе, правда, частенько удавалось сбежать от расправы серьезных парней, негласных лидеров, но со временем делать это становилось труднее – Сэма отлавливали почти что возле дома, заводили в темные переулки и доступно, кулаками, объясняли, почему он не прав и как это важно, во время замолчать и не вякать. - Я уйду с утра, - Джошуа вздохнул, задумчиво проводя кончиками пальцев по полотенцу. – Чтоб тебя не смущать. Во сколько ты встаешь? - У меня выходной, - Сэм пожал плечами. – Встану, провожу тебя и дальше спать лягу. - А кем работаешь? - Как начальник скажет, - Сэм улыбнулся, немного расслабляясь. – Могу и бухгалтером побыть, могу на складе товар принимать, могу сисадмином быть какое-то время… - Мальчик на побегушках, да? – понимающе хмыкнул Джошуа, вытягивая ноги. – Не завидую тебе. Сэм хотел было сказать, что парень, которого из дома выперли, куда как более несчастен, чем он, но, прикусив внутреннюю сторону щеки, решил промолчать. - Сколько тебе? – Джошуа провел рукой по мокрым волосам, пялясь в потолок – грязно-белый отвратительный низкий потолок. - Двадцать три. - О. Мне надо обращаться к тебе на «вы». - Тебе?.. - Мне восемнадцать, - Джошуа повел плечами. В чужой футболке он чувствовал себя по меньшей мере неудобно – Сэм заставил его раздеться полностью и закинул вещи в стиральную машину, не слушая возражений и не обращая внимания на бурчащего себе под нос Джошуа, пытающегося растянуть воротник футболки. Сэм на него не пялился, когда он снял толстовку; лишь глянул краем глаза, заметил шрамы, изрек многозначительное: «О», - и поспешно отвернулся, проверяя карманы джинсов. Джошуа было даже почти обидно. Немного. Потому что обычно, если кто-то из бывших знакомых замечал шрамы, то принимался выспрашивать – и Джошуа упражнялся во лжи, всякий раз придумывая новые и новые версии, откуда он заполучил все эти шрамы, порезы, синяки. - Мелкий, - хмыкнул Сэм, поправляя очки. - А вот за это и в дышло словить можно, - предупредил Джошуа. Иногда ему снились кошмары; липкие и грязные, после которых Джошуа чувствовал себя разбитым и растоптанным. Сотни тысяч маленьких лапок с острыми коготками тянулись к нему во сне, цеплялись за его футболку, царапали голую грудь; и голос – голос отчима, противный и высокий, визгливый, истеричный, - шептал ему в ухо, какой же Джошуа отвратительный. - Мелкий пиздюк, - говорил голос, а маленькие лапки цеплялись за него и тянули вниз, - надо было тебя сразу выставить из дома… Джошуа мог только рычать – маленькое раненное животное, беснующееся, агонизирующее. - Ты весь в отца пошел! – послышался голос мамочки. – Такая же беспринципная тварь! Джошуа сдавленно простонал, делая рывок в надежде вырваться – спрятаться в этой темноте, вжаться в какой-нибудь угол, как раньше, в детстве, когда отчим только-только появился в его жизни. Джошуа прекрасно помнил себя в десять лет: маленький щуплый мальчишка с близорукостью – и большой, краснощекий незнакомый дядька с мощной шеей, на котором висла его мамочка. Мамочка целовала этого незнакомца, хихикая и не обращая внимания на то, как его лапищи забираются ей под застиранный линялый халат, и говорила сыну, что теперь они заживут по нормальному. По нормальному – это, как потом выяснил Джошуа, избиения за не такой взгляд, не такое слово, не такое движение. Избиение пепельницей. Чертовой пепельницей, чтоб ей… Джошуа вскрикнул, закрывая руками уши, чтобы не слышать; зажмурился, чтобы не видеть; и рванулся вперед, чтобы спастись – или чтобы спрятаться хотя бы на время. - Не ори, - сонно протянул Сэм, свешиваясь в кровати и щелкая Джошуа, тяжело дышащего и бессмысленно уставившегося в потолок, - соседей перебудишь. Джошуа что-то пробормотал, пытаясь успокоить дыхание. - Кошмары, да? – Сэм хмыкнул, оттирая лицо руками. – Успокоительное принести? Или снотворного? Аллергия есть? - Отъебись, фея-крестная, - Джошуа громко выдохнул, прикрыв рукой глаза. – Все со мной хорошо. Сколько время? - Шестой час утра, - Сэм глянул на экран телефона, жмурясь и подслеповато щурясь. – Спи. - Я пойду. - Куда ты пойдешь? – Сэм зевнул. – Спи уже, пока разрешаю. Все лучше, чем по городу шататься… Джошуа вздохнул, повел плечами, скидывая сонное оцепенение; сны – это просто сны. Пусть даже и отражение страхов. И да, Джошуа боялся отчима. Просто до дрожи в руках, до ступора, до вязкой слюны и холодного пота. Он боялся этого человека, который в определенный момент решил занять место его отца, решил, что он глава семьи и имеет полное право воспитывать пасынка так, как хочет. Отчима здесь нет. Здесь нет никого, кроме тихо посапывающего Сэма – мирного, неопасного и тщедушного до безобразия, - и никто не сможет причинить вреда. И пепельницу не кинет. Джошуа хмыкнул, повернулся набок, внимательно рассматривая задремавшего Сэма – диванчик был низким, так что можно было даже не приподниматься. Странное он создание. Непонятное. Пригласить малознакомого парня к себе домой, оставить его ночевать, дать ему свою одежду, накормить – и вести разговоры, словно они двое – старые знакомые, которые просто не виделись несколько лет. Джошуа хмыкнул; друзей у него не было уже давно – как-то никто не хотел общаться с парнем, у которого отчим – комок нервов, злости и неадеквата. - Ты спи, а не смотри, - Сэм приоткрыл один глаз, затуманенным взором глядя на нового знакомого. – Если не спится уже – чайник на кухне, кофе в верхнем ящике. - Ты мне доверяешь? - Я тебя запомнил, - Сэм натянул одеяло до подбородка. – Если что-то украдешь – я просто обращусь в полицию. Джошуа хмыкнул, тихо поднялся и на цыпочках прошел на кухню. Мудаком он никогда не был. А за хорошее отношение к себе, считал он, надо платить. Пусть даже и скромным завтраком. - Нихуя у тебя нет, - рыкнул Джошуа, утирая муку с лица. – Ты вообще как живешь? Жрешь на работе, а мне вчера просто повезло? Сэм сонно моргнул, не понимая, что у него спрашивают. - Не пялься, - Джошуа недовольно цыкнул. – Садитесь, господин, жрать подано, не обляпайтесь. - Блинчики? - Хуинчики. Ты ешь или я зря их пек? Сэм улыбнулся, ткнул на пробу вилкой в блин, удивляясь, как… - Ты что делаешь?! - Курю, - пожал плечами Джошуа, стряхивая спичку и бросая ее в мусорное ведро. – А ты кушай, кушай. Хорошие блинчики. Мамочка научила. Хоть чему-то. На самом деле, мамочка ничему не учила – только стояла над маленьким Джошуа, не совсем понимающим, чего от него хотят, покрикивала на него и раболепно лепетала что-то в свое оправдание, когда отчим звал ее из гостиной. Джошуа должен был каждое утро готовить отчиму блинчики, потому что отчиму надо идти на работу, а мамочка хочет поспать. Тот факт, что Джошуа, быть может, тоже хочет поспать с утра подольше, никого не волновал. В приготовлении блинчиков Джошуа поднаторел: за каждый пригорелый блин отчим его этим самым блинчиком избивал, за каждый порванный блин – поливал матом. Так что волей не волей, а Джошуа готовить научился сносно – под тумаки, мат и обещания придушить. - Ты… - Сэм тихо и недовольно рыкнул. – Окно хотя бы открой. - А… - Джошуа пожал плечами, потянулся, приоткрыл окно – в маленькую кухоньку ворвался шум просыпающегося города. – Сразу бы так и сказал. Чего визжать-то? Макгиллаври что-то недовольно буркнул себе под нос и попытался засунуть целый блинчик в рот, поглядывая на нового знакомого с нескрываемым любопытством вперемешку с подозрением. - Я в тесто не плевал, - закатил глаза Джошуа. – Я так делал только с отчимом. Так сказать, исподтишка в тапки ему срал. Сэм хохотнул, поперхнулся блинчиком и, откашлявшись под сожалеющий взгляд Джошуа, потянулся к стакану с молоком. - Доедай, я посуду помою и свалю, - вздохнул Джошуа, выкидывая окурок за окно. - Слушай, - хозяин квартиры шмыгнул носом. – Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. - В жопу тебя долбить не буду, - парень сразу же поднял руки, криво ухмыляясь. Наверное, он выпалил это слишком поспешно. Подозрительно поспешно, можно сказать. – Пусть даже я и гей – ой, пожалуйста, не округляй так глаза, из орбит выпадут, - но на такого, как ты, у меня хрен не встанет. - Я не… - Сэм тряхнул головой. – Подожди. Ты гей?! - Ага. Актив, если тебе интересно. Нет, проституцией не занимаюсь, - Джошуа вздохнул. - Я… - парень прокашлялся. – Я не хочу, чтобы ты долбил меня… Тьфу, чтобы ты со мной спал! - И я не хочу с тобой спать, - кивнул Джошуа. – Доедай давай. - Я хотел предложить, - Сэм отложил в сторону вилку и серьезно глянул на своего нового знакомого, - пожить тебе у меня. Будешь готовить и убираться, пока я подыщу тебе работу. - Ебучая ж ты фея-крестная, - восхищенно пробормотал Джошуа. – С чего бы ты такой добрый, а? - Ты меня спас, - Сэм принялся загибать пальцы, - я тебя подобрал с улицы, ты приготовил мне завтрак, мне тебя немного жалко – если все то, что ты рассказал о себе, правда, конечно. Ну и… Просто хочу тебе помочь. - Ты из тех хороших парней, которых жизнь постоянно ебет во все дыры, но они все равно продолжают творить добро направо и налево, не обращая внимания на боль в заднице? – Джошуа хмыкнул, опираясь задницей о подоконник. – Ты не боишься впустить незнакомого парня в свой дом, позволить ему хозяйничать на своей кухне? Ты серьезно? - Ты младше меня. Я буду считать тебя своим младшим братом. - Ты припизднутый, знаешь ли. - Попрошу не выражаться в моем доме. - Тебя не смущает, что я гей? - Ты же сам сказал, что ко мне приставать не будешь, - Сэм пожал плечами. – А полезешь – так я в полицию заявлю. Джошуа хмыкнул и протянул ему руку для пожатия. - Ты же не обманываешь? - Ты издеваешься? – Макгиллаври изумленно изогнул бровь. - Чуть-чуть, - Джошуа крепко сжал ладонь – тонкую, хрупкую, чуть сильнее сожмешь – нахрен все кости переломаешь. Он немножечко покривил душой. Совсем чуть-чуть. Самую малость. Каждое утро в будние дни Джошуа поднимался раньше Сэма: готовил нехитрый завтрак, гладил рубашку, собирал перекус своему спасителю, как мысленно называл хозяина квартиры Джошуа. Потом сортировал вещи для стирки, делал уборку, иногда – ходил в магазинчик за продуктами, готовил ужин. Радовался своему нехитрому счастью, курил исключительно в окно на кухне, встречал поздно вечером Сэма на остановке, шел вместе с ним до дома, спрашивая, как прошел его день. По выходным он делал генеральную уборку, проводил масштабную стирку и чутко охранял сон Сэма от соседей – шумные студенты этажом выше почти уяснили, что шуметь нельзя, потому что придет злой-злой Джошуа и объяснит им, почему они плохие и как же неправильно они себя ведут. Маленький мальчик в голове Джошуа был счастлив, как щенок, когда Макгиллаври, устало улыбаясь, благодарил его за скромный ужин и медленно, едва переставляя ноги, брел в спальню-гостиную, заваливался на свой диван и, тихо бормоча себе что-то под нос, засыпал. Джошуа не спрашивал по поводу работы и, честно говоря, ему и уходить-то из этого дома не хотелось: потому что все было до безумия правильно и по-семейному уютно. Ох, если бы мамочка его видела… Наверняка она бы нажаловалась отчиму, а тот своего пасынка ногами-руками-пепельницей забил бы до полусмерти. Потому что, как он выражался, педики – это зло. Педиков надо расстреливать, прилюдно сжигать, распинать, вести насильно в церковь и лечить в психбольницах, чтобы они свою заразу не разносили по всему миру. Джошуа хмыкнул, снимая чайник с огня, глянул на часы и, вытерев руки полотенцем, пошел будить Сэма. - Вставай, - он не совсем нежно ткнул его в костлявый бок пальцем. – Проспишь работу, не получишь деньги, жрать будет нечего, ты меня выгонишь, а я буду жить у тебя в подъезде. Все соседи будут говорить, что ты выставил своего любовника, эти слухи дойдут до моего отчима, он приедет сюда, отпиздит вначале меня, а потом тебя. - Ты можешь не тараторить? – сонно пробормотал Сэм, с трудом отрывая голову под подушки. – Который час?.. - У тебя есть полчаса на то, чтобы собраться, одеться и поесть, - Джошуа хмыкнул. – Давай, поднимайся, спящая фея-крестная, я тебе чай уже заварил. - Хозяюшка, - хитро улыбнулся Сэм, потягиваясь и откидывая одеяло в сторону. - В дышло сейчас словишь, - Джошуа бросил быстрый взгляд на тощее – господи, этого парня вообще возможно откормить? – тело и ушел на кухню. Допустим, Сэм ему симпатичен. Совсем немного. Чуть-чуть. Вполне возможно, что это просто банальное чувство благодарности, которое прикрывается маской зарождающейся симпатии-влюбленности – Джошуа, например, такому исходу совсем бы не удивился. Но даже если это и настоящая симпатия, то… Джошуа пожал плечами, открыл окно и закурил. - Простудишься, - бросил Сэм, широко зевая и хватая чашку с зеленым чаем. – Что на ужин сегодня будет? - Что в магазине куплю, то и будет, - пожал плечами Джошуа. – А что хочешь? - Купи что-нибудь для себя, - Макгиллаври отпил чай. – Я сегодня снова допоздна. - Я подожду. - Очень допоздна. - С девушкой, что ли? - С парнем, - Сэм стыдливо уставился в чашку. – Ну… Коллега по работе. Джошуа вздохнул. Досчитал до десяти. - А говорил, что не гей, - он хмыкнул. – Симпатичный хоть? - Я и не гей, - парень покраснел. – Просто… Он пригласил, а я не смог отказаться. И… Ну, обычный парень. Ничего особенного. - Подготовиться не забудь, - Джошуа улыбнулся. – Купи смазку и презервативы. - Мы не будем!.. - Ты, может, и не будешь, а он – вполне возможно, что захочет. - Это еще почему?.. - А у тебя взгляд такой… - Джошуа повел плечами. – Как будто бы ты напрашиваешься, чтобы тебя выебали. Знатненько так, знаешь ли, выебали. - Ты что-то не хочешь меня… - Сэм неопределенно махнул рукой. – И не выражайся в моем доме! - А я – приличный, - Джошуа гордо вздернул нос, выкинул окурок и закрыл окно. – Доедай и иди собирайся. Рубашка поглажена, в ванной лежит. Брюки там же. Ключи в этой твоей вазочке – она меня бесит, кстати, - дипломат в коридоре. Туфли я протер. Давай, брысь уже. Джошуа бесился. Джошуа мерил комнатушку шагами, с ненавистью смотрел на диван, пару раз порывался пинать стены. Джошуа выкурил пачку сигарет, сломал с десяток спичек, грязно ругался себе под нос, почти разбил кружку, больно ударился мизинчиком о тумбочку и ненавидел весь мир. Джошуа хотелось выть волком, лезть на стены и разбить кому-нибудь лицо. Хотелось, чтобы тут оказался отчим и попрыгать на нем, хотелось вдавить пятки в его глаза, разорвать ему горло, избить так, как раньше избивали его. Той же хреновой пепельницей. По морде. По голове. По рукам. Хотелось сломать самому себе ребра, вытащить сердце и, показав ему средний палец, выкинуть его в окно; чтобы какая-нибудь псина сожрала его, подавилась и сдохла. Хотелось нажраться в хлам, накуриться, свалить куда-нибудь за город. Сэм сейчас с другим. Хрупкий, тощий Сэм с девчачьими запястьями, темно-изумрудными глазами, робкой улыбкой и немного хриплым голосом. Джошуа сел на корточки, сжимая голову руками, и тихонько завыл себе под нос. Вот если бы… Да, если бы он решился… Повел бы себя, как беспринципный мудила… Он бы кормил Сэма, трахал бы иногда Сэма, а тот наверняка бы заглядывал ему в рот, восхищался бы им и даже не думал бы о других. Ну, посопротивлялся бы для начала, конечно, но потом привык бы. И никакой другой мудила его бы не тронул! Потому что Джошуа оставлял бы метки на Сэме, целовал бы его каждое утро, готовил бы эти хреновы блинчики, провожал бы на работу, писал бы ему смс-ки пошлого содержания… Джошуа закусил кулак: так обидно и больно не было даже после первого избиения. Окей, было немного больнее – кровь хлестала из носа, смешивалась со слезами и соплями, а отчим нависал над ним с этой пепельницей в руках, грозясь вышибить ему мозги, если пасынок посмеет хоть кому-то что-то вякнуть, - но вот обиднее было сейчас. Когда Сэм – там, с кем-то другим, а Джошуа – здесь, в чужой квартирке, кусающий костяшки пальцев и раскачивающийся из стороны в сторону, как одержимый. - Я дома! – раздался хриплый знакомый голос из прихожей, и Джошуа, быстро вскочив на ноги, растянул губы в расслабленной ухмылке. Оглядел себя, кивнул – вроде бы, незаметно, что он вел себя, как какая-то мокрощелка, которую ебырь бросил. – Джошуа? - Тут я, - он кашлянул. – Быстро ты. Сэм сбросил ботинки, кинул портфель в коридоре и, пройдя в комнату, уселся на диван, закрыв руками лицо. Джошуа быстро оглядел его: рубашка застегнута на все пуговицы, на шее никаких следов, галстук не сбит. Вроде бы все в порядке, но… - Все хорошо? – Джошуа сел перед Макгиллаври на корточки, с трудом подавив в себе желание взять его руки, отнять их от лица и внимательно посмотреть в глаза. - Нормально, - приглушенно буркнул Сэм, мотнув головой. – Все чертовски нормально. - Он тебе ничего не сделал? Скажи мне, и я этого пидрилу… - Не выражайся в моем доме, - хозяин квартиры глянул на Джошуа сквозь пальцы, криво ухмыляясь. – Он мне ничего не сделал. Попытался, но… - Ты опять мямлил, мялся и смущался? Вел себя, как девочка? – Джошуа изогнул бровь, потирая костяшки пальцев. – Что он там попытался сделать? - Целоваться полез, - вздохнул Макгиллаври, отирая руками лицо. – А я его оттолкнул. Мысленно, где-то внутри себя, Джошуа обрадовался и злорадно потер руки: ничего у того мудилы не вышло, Сэм все тот же – не целованный (Джошуа надеялся, что Сэм – девственник во всех смыслах), не раскрепощенный парень, которого легко и просто совратить. - Ужин, кстати, на столе, - Джошуа хмыкнул, поднялся, похлопал Сэма по плечу. – Давай, кончай заживо себя жрать. Парень полез к тебе – у тебя на него не встал – никто в этом не виноват. Подумаешь, бывает. - Как я ему в глаза смотреть буду?.. - Я тебя сейчас отпизжу так, что ты позабудешь о его глазах, - пообещал Джошуа, обворожительно улыбаясь. – Вставай и иди жрать, сударь. Сэм вздохнул, покорно поднялся и прошлепал на кухню, бурча себе что-то под нос. Джошуа прислушался: звякнула вилка о тарелку, засвистел тихо-тихо чайник, недавно вскипевший и снова поставленный греться, открылось окно – словно приглашение для Джошуа. Не долго думая, он последовал на кухню, выхватив из пакета новую пачку сигарет. - А если я с тобой попробую? – тихо спросил Сэм. – Просто… Просто я не знаю, что… Как… Я… - Давай, не мямли, - Джошуа сел на подоконник, чувствуя, как холодный ветер дует прямо в спину. – Чего там у тебя? Девки не дают, на парней не встает? Или не встает вообще? Или чего там у тебя? Хрен кривой? - Не тараторь, - Сэм поморщился – плаксиво как-то, словно вот-вот разревется как маленькая девочка. – Я… В принципе, да… К девушкам не тянет, на парней эрекции нет… - Ого, - Джошуа выпустил дым в потолок. – Как все сложно-то. Я вот лет в шестнадцать понял, что мужские задницы – отрада отрад. Вот прям пройдет мимо парень в охуенно обтягивающих джинсах – так у меня член по стойке смирно. - Не выражайся, - убито повторил Сэм. – Лучше скажи, что мне делать. Джошуа выдохнул сквозь сжатые зубы, прикрывая глаза и мысленно довольно улыбаясь: вот он, маленький шанс. Если все будет хорошо – Сэм с его невозможными глазами будет его целиком и полностью. Нет – пару дней неловкости и все будет по-старому. Ну, возможно, Макгиллаври сильнее озаботится поиском работы для своего соседа, чтобы тот поскорее слинял из его квартиры. - Ну, можем с тобой попробовать, - Джошуа пожал плечами, пытаясь выглядеть расслабленно. – Если вдруг у тебя на меня встанет – тебе просто попадались хреновые мужики. Научись выбирать уже, а? Сэм вздрогнул, затравленно посмотрел на него, смущенно поправляя очки. - А ты… - Нежным буду, как с девочкой, - пообещал Джошуа, положа одну руку на сердце. – Ты даже ничего не почувствуешь. Как комар в попочку ужалит, ага. - Я об этом пожалею, да? – Сэм смущенно поскреб вилкой тарелку. - Очень сильно пожалею? - Ну, - Джошуа поболтал ногами. – У меня был один любовник – и он не жаловался. - Расскажи. Джошуа припомнил своего первого парня: тот еще отброс, на самом деле, капризный, требовательный, с сучьим характером. Он легко помыкал Джошуа, фыркал, когда тот пытался рассказать о своих страхах перед отчимом – и вообще об отношениях с отчимом, - трахал все, что движется и с сиськами, подкладывался под первого купившего ему коктейль в баре и обвинял Джошуа в том, что тот его не балует. - Давай не будем о плохом? – Джошуа хмыкнул, привалившись к оконной раме. – Парень был… Ебанутым. Прости… Плохим он был, в общем. Когда Сэм, после душа, сел на кровать напротив Джошуа, тяжело вздохнул и подался вперед, вытянув губы трубочкой, тот не выдержал и заржал, заваливаясь на спину. Отхохотавшись и утерев слезы, Джошуа подтянул к себе надувшегося Макгиллаври, потрепал его по влажным волосам, обнимая крепко. Сэм был теплым, пах мятой и лимоном, расслабленный и распаренный. Джошуа несильно куснул его за ухо и глупо улыбнулся, услышав недовольный вскрик. - Ты меня жрать собрался?! – зашипел парень, хмурясь и пытаясь вывернуться из крепкой хватки. – Учти – я старше тебя и… - А я сильнее, - пожал плечами Джошуа, целуя его плечи – на губах и языке остался привкус геля для душа. – Может, еще раз обмоешься? Ощущение такое, словно я кусок мыла обсасываю. Сэм покраснел - шея и уши покрылись алыми пятнами, - пробормотал что-то, обхватил себя за плечи и рывком попытался встать, но Джошуа, хохотнув, крепче обнял его одной рукой, вторую запуская во влажные мягкие волосы. - Как у бабы, - с восхищением пробормотал Джошуа, пропуская прядки сквозь пальцы. – Черти тебя дери, ты должен был родиться с сиськами и с… - Все, я понял, - резко оборвал его Сэм, упираясь ладонями ему в грудь. – Отпусти меня. Все это – фарс, дешевая бульварная комедия. Отпусти сейчас же. - Я же не со зла, - пожал плечами Джошуа, ухмыляясь. – Просто восхищаюсь тобой. Правда. Ты такой мягонький, вот прям… Не знаю, как сказать, чтобы не задеть нежные струны твоей души. - Ты их уже задел, - буркнул Сэм, царапая неровно стриженными ногтями грудь своего соседа. – Поэтому отпусти. Хватит с меня. - Мы даже не начали! – возмутился Джошуа, надавливая на поясницу хозяина квартиры, заставляя его прогнуться. – Я раздет, ты раздет. Мы в одной постели. Улавливаешь мысль? Если с тем ебырем не получилось, то не факт, что со мной не получится. Я же лучше того ебыря. - Не выражайся! – нервно выкрикнул Сэм и тут же опасливо втянул голову в плечи, надеясь, что его голос прозвучал не слишком громко. – И… С чего ты взял, что лучше того парня? Джошуа пожал плечами, прижался губами ко лбу парня, едва заметно улыбаясь. Сэм в его руках ощущался… правильно. Словно так и должно быть, словно это и вправду правильно, что они сидят вот так вот, обнявшись, упершись друг в друга руками, тихо разговаривая о том, что к сексу относится лишь постольку поскольку. Джошуа было хорошо, спокойно и уютно. - Я правда… - глухо заговорил Сэм, немного расслабляясь и подаваясь вперед – уперся лбом в плечо Джошуа, вздыхая. – Правда так похож на девушку? - Не сказал бы, что если тебя обрядить в платье – ты сойдешь за премилую девочку, которую легко можно облапать в битком набитом автобусе, - Джошуа задумчиво прикусил губу. – Хотя я бы тебя облапал. Залез бы под юбку и… - Ты говорил, что я тебя не привлекаю, - Сэм подозрительно нахмурился. - Я немного ошибся, с кем не бывает? Сэм что-то буркнул недовольно, снова заливаясь краской, но ничего не сказал; зажмурился и молча прижался губами к коже, осторожно прикусил, выдохнул и поднял сосредоточенный взгляд на замершего в ожидании продолжения Джошуа. - Кусаться – не обязательно, - заметил он, хмыкнув. – Но мне нравится. Продолжай. И не волнуйся – я не пиздану, если вдруг сильно зубы сожмешь. - Не выр… Ай, да черт с тобой, - Сэм пребольно куснул Джошуа за шею, прямо где бился пульс; не обращая внимания на недовольное шипение, сжал зубы еще сильнее, снова принимаясь царапать короткими ногтями грудь молодого человека. Джошуа, пока Сэм наслаждался внезапным приступом каннибализма, мысленно сравнивал его – хрупкого, тощего, но очень кусачего, - с бывшим любовником. У того – у бывшего, - были сухие грубые ладони в мозолях, горячая кожа, от которой всегда пахло пылью, жесткие соломенные волосы. Обнимать его было неприятно, трудно и колко – словно ежика к груди прижимаешь, а он еще и сопротивляется. - Прости, - буркнул Сэм, целомудренно целуя место укуса. – Я не хотел. - Нормально, - Джошуа улыбнулся, хитро блеснув глазами. – Ты хочешь продолжить? Или мне пойти в ванной подрочить? Хозяин квартиры удрученно покачал головой, прикрывая глаза; этот парень… Ну очень странный. Совсем странный. От корней черных волос до кончиков пальцев на ногах – весь странный, нелепый, какой-то неправильный, не такой, как… Сэм невольно провел параллель между Джошуа и тем парнем, с которым ничего не получилось, - однозначно, выигрывал Джошуа. У него были тонкие губы, которые было приятно целовать – Сэм не ожидал, что ему будет настолько нравиться целовать кого-то. Джошуа осторожно подался вперед, коснулся кончиком языка чужих губ, потом мягко прикусил нижнюю губу, довольно простонав в поцелуй. - Шрамы, - Сэм отстранился, провел руками по ребрам – Джошуа вздрогнул и скривился, отворачиваясь. Как знал ведь, что лучше остаться в футболке – пусть в первый раз хозяин квартиры и не обратил внимания на то, что ему достался немного дефектный сосед, но во второй-то раз он должен был хоть как-то на это среагировать? – Больно было? Джошуа пожал плечами – про большинство шрамов он уже и не помнил, если быть честным. Их так много было – маленькие, белые, с рваными краями, некрасивые бледные черви на смуглой коже. - Не помню, - буркнул Джошуа, расправляя плечи и позволяя Сэму кончиками пальцев очерчивать белые ниточки. – Больно, наверное. Но… - Тебя некому было защитить? - Кому бы? Мамочка моя вообще была не из породы защитниц. - А родной отец?.. - Ушел, когда я мелкий совсем был, - Джошуа вздохнул и, не долго думая, лег – потянул за собой Сэма, и тот, сдавленно ойкнув, покорно упал ему на грудь. Обнял, доверчиво ткнулся носом в шею, расслабленно выдыхая. – Может, секс на потом отложим, а? Если хочешь – можем с тобой разговорчики поговорить. - А целовать меня будешь? - Целовать – это всегда пожалуйста!.. - Ты так и не сказал кое-что, - Макгиллаври вздохнул, с печалью наблюдая за тем, как Джошуа стряхивает пепел в чашку с недопитым кофе. - Что же? – парень затушил сигарету и натянуто улыбнулся, сжимая пальцы. - Фамилию, - Сэм перевернулся на живот, внимательно глядя на замершего соседа – тот сидел на подоконнике, облокотившись на оконную раму. – Ты так ее и не назвал. Джошуа зябко повел плечами, жалея, что не додумался накинуть хотя бы футболку, прежде чем курить. - Она тебе так нужна? – он хмыкнул. – Фамилия как фамилия. Обычная. - Я с тобой собрался заняться сексом, - Сэм покраснел, опустив взгляд, - в ближайшем будущем. Так что… Хотелось бы знать, кто… Ну… - Кто знатно оттрахает тебя, да? – Джошуа хмыкнул, потянулся и спрыгнул с подоконника. – Оттрахает тебя так, что на других уже смотреть не сможешь? - Я… Что?! От злости на самого себя Джошуа прикусил язык. Сжал двумя пальцами переносицу и махнул рукой: мол, забыли. Опустили. Ничего такого он не имел в виду, это просто… Ну, вырвалось просто, с кем не бывает. Он хотел придать фразе пикантности, а получилась какая-то двусмысленная хрень. - Не обращай внимания, фея-крестная, - Джошуа выдохнул, пытаясь расслабиться. Сунув в рот пластинку жвачки, он уселся на край дивана, пытаясь избегать встречи взглядом с Макгиллаври. – Тебе правда так нужна моя фамилия? - Я о тебе кроме твоего имени и краткого рассказа о том, как ты на улице оказался, ничего не знаю, - Сэм пожал плечами. – Если… Мы вместе спать будем на регулярной основе, то… Джошуа понимающе хмыкнул. - Блэк, - он протянул руку Макгиллаври. – Джошуа Блэк. Классно звучит, да? Хорошее наследство от папочки, так сказать. - Внушительно, - согласно кивнул Сэм, улыбаясь уголками губ. – Теперь я доволен. Спать? - Ты имеешь в виду спать или секс? - Я… - Значит, выбираю я, - Джошуа задумчиво провел пальцами по нижней губе. – И я хочу секс. Сэм рухнул лицом в подушку, что-то бурча про «идиотов, которые только о постели и думают». Макгиллвари был бы не против интимной близости с… Блэком. С этим язвительным, немного чудаковатым парнем, который редко когда держал язык за зубами, смотрел прямо, а по-настоящему улыбался редко, предпочитая обходиться фальшивыми полу-улыбочками, от которого самого Сэма уже начинало подташнивать. Хотелось близости именно с Блэком, у которого тонкие длинные красивые пальцы, мягкий бархатный голос и еще куча других плюсов, которые тот почему-то старательно погребает под минусами. - Ты же не против? – Сэм почувствовал, как прогнулся и жалобно скрипнул диван под весом Джошуа – тот навис над ним, жадно дыша в шею и щекоча кожу горячим дыханием. – Пожалуйста, Сэм, скажи, что ты не против. Умоляю тебя. Иначе – вот честно, пиздеть не стану в таком вопросе, - я тебя трахну против твоей воли. Трахну нежно, но все равно это будет больше походить на изнасилование. Так что лучше согласись. Пожалуйста. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… - О господи, - выдохнул Макгиллаври, почувствовав, как горячие губы коснулись его шеи. – Что ты?.. - Соблазняю. Совращаю. Подлизываюсь. Я еще не определился, но точно знаю, что… - Да, - краснея, выдавил из себя Сэм, покорно изгибаясь. – Черти тебя дери, да. - О как ты умеешь, - восхищенно выдохнул Блэк. – А теперь перевернись. Хочу видеть твое лицо. Макгиллаври покорно – возможно, даже слишком покорно, - перевернулся на спину, закрывая руками лицо и закусывая нижнюю губу. Потому что все, что сейчас с ним происходит, похоже на горячечный болезненный сон, который просто не может быть воплощен в реальность. - Если не хочешь – не смотри, - Джошуа хмыкнул. – А вот губы не кусай. Я хочу их целовать. - Я… Джошуа целовал требовательно, жадно – кусался, вылизывал, зализывал, урчал в поцелуй, как сытый и довольный котяра, терся о Сэма всем телом, жарко выдыхая в поцелуй. И руки у него – о, Макгиллаври все бы отдал сейчас за то, чтобы руки этого странного парня на веки вечные оставались там, где они сейчас были, - сильные, идеальные. - Ох, - Макгиллаври выгнулся всем телом, почувствовав, как холодные пальцы залезли под футболку и осторожно коснулись ребер. – Я боюсь щекотки… Блэк довольно хмыкнул ему в шею, кончиком языка коснулся его ключиц, сдавленно выдыхая: дорвался наконец-то. Наконец-то Сэм – хрупкий, тщедушный, тощий, немного костлявый, - под ним. Стонет. Отзывается. Откликается. И совсем-совсем не против того, что Джошуа собирается с ним натворить. Разрушить его и собрать снова по частям; низвергнуть его сначала в ад, а потом поднять до высот рая. Джошуа мотнул головой, выбрасывая все возвышенные мысли: какой, к черту, рай, если под ним – Сэм? Какой, нахрен, ад, когда Макгиллаври, тихо выдыхая его имя, зарывается своими невозможно красивыми пальцами в волосы Блэка, тянет их на себя, обнимает ногами за талию? - Смотри, - Джошуа оторвался от выцеловывания на груди Сэма непонятных узоров. – Я собираюсь тебе отсосать. Взять твой член в рот и довести тебя до оргазма. Чтобы ты кончил. Прямо в мой… - Не продолжай, - рыкнул Макгиллаври, требовательно подаваясь бедрами вперед. – Действуй. Блэк кивнул, не смея отрывать восхищенного взгляда от лица Сэма: губы сжаты, на щеках румянец, глаза блестят. Красив, чертяка. Как на него только бабы штабелями не вешаются – непонятно. От Сэма все еще пахло мятой и лимоном – даром что просидел в комнате, где Джошуа успел выкурить сигареты три минимум. Он был весь мягкий и податливый, выступающие тазовые косточки приятно было целовать и прикусывать – Макгиллаври лишь полузадушено засмеялся, пытаясь отпихнуть от себя Блэка. - Смотри на меня, - потребовал Джошуа, медленно – слишком медленно, как по мнению Сэма, стаскивая вниз трусы. Член качнулся у губ Блэка, в нос ударил пряный мускусный запах; захотелось, пожалуй, впервые в жизни отсосать кому-нибудь так, чтобы звезды перед глазами, дрожащие коленки и бессвязная речь – Джошуа сглотнул слюну, завороженно глядя на член. Провел по всей длине кончиком пальца, несильно нажал на головку, прислушиваясь к хриплым стонам. - Ну?.. – Сэм закрыл лицо руками, сдерживаясь, чтобы не толкнуться вперед . - Смотри на меня, - повторил Джошуа и, выдохнув, на пробу коснулся языком головки члена. Солоноватый привкус сразу осел на языке; не стесняясь своих желаний, Блэк попробовал взять глубже, но рвотный рефлекс позволил заглотить член только наполовину – но и этого оказалось достаточно, чтобы вырвать из Сэма тихий протяжный стон. Макгиллаври закусил губу, схватился за волосы на затылке Джошуа и толкнулся несильно вперед, пытаясь сдержать дрожь. Никогда еще ему не было так хорошо – в принципе, ему и сравнивать было-то и не с чем. Не с дрочкой же в душе по утрам; тем более, что собственная рука не шла ни в какое сравнение с жаром влажного рта Блэка, с упругостью его губ, с его настойчивым языком, которым Джошуа обводил перевившие член венки. Ту часть, которую он не смог заглотить, Блэк обхватил рукой; довольно рыкнул, почувствовав, как мелко подрагивают бедра, выдохнул и тихо простонал от ощущения теплой ладони на своем затылке. С тем парнем, с первым, минет ощущался скорее как обязанность; тот парень хотел, чтобы ему отсосали по-быстрому, - Джошуа и отсасывал покорно, веря в то, что от минета обоюдного удовольствия не получить. Как оказалось, ошибался. Сильно ошибался. Отсасывать Сэму ему нравилось: нравилось наблюдать за его реакцией, нравилось чувствовать дрожь, нравилось, когда тот принимался толкаться ему в рот, желая, чтобы его член взяли как можно глубже. Нравилось ощущать на языке привкус смазки, сжимать ладонью упругий ствол, нравилось, все нравилось. Джошуа неосознанно потерся пахом о простынь – свое возбуждение ощущалось огнем внизу живота. Хотелось прикоснуться к себе, сжать хотя бы через трусы, в идеале – провести несколько раз ладонью по всей длине, приласкать пальцами головку. А еще лучше – чтобы это все сделал Сэм. Робко, смущаясь и отводя взгляд, аккуратно и трепетно сжимая, словно боясь причинить боль, и краснея так мило, что… Блэк не выдержал и снова застонал, жмурясь. - Что?.. – Макгиллаври поспешно убрал руку с затылка и принялся смущенно бормотать: - Прости, ох, прости, пожалуйста, я не хотел, я просто… - Мне нравилось, - Джошуа подтянулся к лицу Сэма, не обращая внимания на требовательный скулеж продолжить начатое – Макгиллаври оставалась самая малость до оргазма, совсем чуть-чуть движений языка, немного сглатываний, немного движений рукой… - Ты мне весь нравишься. - Самое время говорить об этом? – Сэм выгнулся, прижимаясь к горячему – к обжигающему – телу Блэка, шепча ему в самые губы. Джошуа улыбнулся, коротко целуя Макгиллаври. - Ты охуенный, - зашептал он на ухо притихшему Сэму. – Просто не представляешь, какой ты охуенный. Я бы тебя выебал так, что ты бы ходить нормально не мог несколько дней. Но не буду. Чтобы у меня был еще один шанс прикоснуться к тебе. Хочу… Касаться тебя. - Признания? – хмыкнул тот, обнимая за плечи Джошуа и притягивая его к себе ближе. – Самое время. - Потом не смогу сказать, - Блэк одной рукой стащил с себя штаны вместе с трусами, кое-как изогнулся, не желая надолго отстраняться от сладкого и манящего Макгиллаври, и снова прижался к нему – теперь уже полностью обнаженным, горячим. Кожа к коже. Огонь к огню. – Бля-ять… - Не выр… Ох… - Сэм зажмурился, когда Джошуа сжал оба их члена – длины пальцев, конечно, не хватало, чтобы обхватить их полностью, но даже этого было достаточно, чтобы Макгиллаври выгнуло на диване дугой. Чтобы тот, поперхнувшись воздухом, смог лишь беспомощно развести ноги и приподнять бедра, чтобы быть еще ближе. - Не отказывайся от меня, - Джошуа уперся лбом в плечо Сэма, жмурясь и отчаянно кусая губы – до крови. Свободной рукой он сильно сжимал бедро парня под собой – наверняка, когда тот проснется, обнаружит синяки. Пусть. Хрен с ними, с синяками. Пусть будет метка, хоть какая-то, что Сэм принадлежит Джошуа. - Я и не… О-ох, - Макгиллаври сжал пальцы, запрокидывая голову назад. – Давай… Я скоро… Джошуа не выдержал – несильно прикусил плечо, чтобы не заорать от острых ощущений, когда горячая сперма выплеснулась ему на руку, а Сэм, вздрогнув и всхлипнув сдавленно, обмяк в его объятиях, прикрывая глаза и мелко поверхностно дыша. Джошуа тихо заскулил, закусывая губу и принимаясь быстро надрачивать себе – кончить хотелось страшно. До темных кругов перед глазами, до поджимающихся пальцев на ногах, до дрожи в руках, до заходящегося в бешенном ритме сердце. Поэтому, когда Сэм мягко убрал его руку от члена и заменил ее своей, Блэк смог лишь благодарно всхлипнуть, запрокинуть голову и застонать – отчаянно громко. - Испачкался, - безучастно пробормотал Сэм, облизывая пересохшие губы и глядя на перепачканную спермой – его и чужой, руку. - Вымою, - буркнул Джошуа, укладывая рядом и поднимая под бок несопротивляющегося Макгиллаври. – Вылижу, если хочешь. - Никогда не замечал в тебе романтика, - зевнул Сэм, устраиваясь поудобнее. - Ты меня плохо знаешь, - хмыкнул Джошуа. – Ну так что? Я же лучше того ебыря? - Для начала мне надо попробовать то же самое с тем… парнем, чтобы сравнивать. - Ты не попробуешь, - голос Блэка прозвучал угрожающе. - Ну… - Сэм повел плечами, улыбаясь в подушку. – Понял, понял, не попробую, перестань кусаться! Когда утром Макгиллаври обнаружил на подоконнике записку, прижатую банкой из-под кофе, где теперь ютились бычки от сигарет, он почему-то даже не удивился. И почти не расстроился. Потому что взрослые мужчины не расстраиваются, не принимаются бросаться на стены и орать не своим голосом; взрослые мужчины лишь оседают тяжело на стул, сжимая записку – вырванный из какой-то тетради бумажный лист с нацарапанными на нем огрызком карандаша (завалился за стол, как оказалось) словами извинения. Ну, наверное, стоило ожидать, что все будет именно так: секс, какие-то неловкие признания и… конец. Сэм хмыкнул, бессмысленно оглядывая кухню – вот всегда так у него: ничего не может пойти хоть раз в жизни по-хорошему. В его жизни появился Джошуа – ежонок восемнадцатилетний, мальчишка с ночными кошмарами и глазами взрослого, давно состарившегося, человек, о котором захотелось заботиться не из чувства долга, а потому что… Потому что о Джошуа хотелось заботиться: согреть его, обнимать его, радовать его – Сэм улыбнулся дрожащими губами, вспоминая, как радостно заблестели глаза Блэка, когда он после первой недели в награду получил шоколадку. И как он радовался, когда Сэм помог ему восстановить документы – спасибо старому товарищу, который отозвался на просьбу о помощи. Сэм снова прочитал написанное в записке. От слова «прости» на глаза навернулись слезы. Макгиллаври всхлипнул, сжал кулаки и зубы: распускать нюни из-за того что бросили – в какой там раз бросили-то? – он не собирался. Пусть. Будет уроком, что не надо доверяться первому попавшемуся – пусть первый попавшийся и кажется милым, добрым, понимающим. Сэм встал, огляделся по сторонам – надо возвращаться обратно в серую жизнь без Джошуа. Во-первых, избавиться от окурков. Во-вторых, выкинуть одежду, которую Макгиллаври покупал специально для Блэка. «Все будет хорошо», - утешал себя Сэм, кусая губы. Он справится. Он всегда совсем справлялся. Джошуа со злостью пнул мусорный бак, рыкнул недовольно на стайку любопытных ребятишек и, не обращая внимания на прохожих, пошел по улице дальше. Он повел себя как баба. Как самая натуральная капризная и истеричная баба, которая не знает, чего хочет. Сбежал постыдно, оставив записку, скрылся, как какая-то… тварь. Но… Блэк свернул в переулок, глядя себе под ноги; с другой стороны, он, наверное, поступил правильно. Потому что Сэм – он же… Идеальный, ему нужно что-то другое, чем парень без роду и племени, которого с десяти до двадцати лет избивали пепельницей, целенаправленно уничтожали его самооценку и всячески унижали. Ему нужен кто-то, кто лучше, чем Джошуа, постоянно просыпающийся от кошмаров. Дымящий, как паровоз. Матерящийся. Без каких-либо планов на будущее, без каких-либо желаний, без всякого смысла в жизни. Джошуа крепче сжал зубы, приваливаясь к стене и закуривая: вернулся к тому, с чего начал. Снова на улице – надо будет вернуться в тот хостел и напроситься на постоянную работу. Может, разрешат жить в подсобке. Блэк выдохнул синий дым в небо, жмурясь: жалко Сэма. Очень жалко. Но, может, он сам додумается, что Джошуа – это не то, что ему нужно. - Я, кажется, люблю тебя, - выдохнул Джошуа, улыбаясь в небо. – Я, блять, кажется, чертовски влип. Блэк коснулся языком разбитой губы, недовольно шикнул и, улыбнувшись, пнул напоследок лежащего перед ним парня под ребра – тот охнул, сжался в комок на асфальте и зашипел проклятья удаляющемуся Джошуа. Шла вторая неделя безумия, самоедства и желания вернуться в ту маленькую квартирку, заварить кофе сонному Сэму, обнять его и снова закурить в окно. Спать хотя бы на полу возле дивана, засыпать под тихое мирное сопение, просыпаться, на цыпочках красться на кухню, стараться не сильно шуметь при готовке завтрака. Снова хотелось вернуться в тепло и уют, где тебя ждут, где о тебе по-своему заботятся, где тебя любят – хотя бы немного, - и готовы защитить (иногда, пытаясь стряхнуть с себя очередной кошмар, Джошуа чувствовал, как теплая рука Сэма мягко касается его лба – от этого прикосновения становилось легче). Но… Джошуа сплюнул кровь себе под ноги, с пинка распахнул двери бара – паршивого бара, где подавали самое дешевое пиво и где не спрашивали удостоверение личности, - и призывно глянул на компанию ребят, его ровесников, собравшихся возле дальней стены. Главный из них покачал головой и отвернулся – на драку они не были настроены. - У тебя кровь, - пролопотала крашенная блондинка, подсаживаясь за стол Джошуа. – Давай вытру. - Иди-ка ты, солнышко, - Блэк улыбнулся. – Не по твоему я полу. - Педик? – девушка презрительно скривила ротик. – Фу. - Сама ты фу, - хохотнул Джошуа. – На мужские жопы поди тоже заглядываешься. - Я не трахаю мужиков в их жопы. - А я обожаю трахать мужиков в жопы, - доверительно прошептал на ухо блондинке Джошуа. Она фыркнула, поправила волосы и огляделась по сторонам – видимо, сама уже позабыла, с кем сюда пришла. - Как тебе вон тот? – она кивнула на соседний столик. – Миленький. - Смазливый, - поморщился Блэк, забирая у официанта бутылку пива. – Даже слишком смазливый. - Думаешь? – девушка накрутила на палец прядь волос. – Закажи и мне пиво. Думаю, мы подружимся. - Да? Будем вместе выбирать тебе лак и обсуждать мужиков? – Джошуа захлопал в ладоши, фальшиво улыбаясь. – Киса, даже не надейся на это. Лак я с тобой выбирать не буду. - А мужиков обсуждать? – хитро глянула она на него. - Это всегда пожалуйста, - Блэк важно кивнул. – Официант, бутылку пива этой милой даме! - Кинул его, значит, да? – Барбара – тупее имени в своей жизни Джошуа никогда не слышал, о чем не преминул сообщить девушке; та лишь рассмеялась и заявила, что это он должен говорить ее родителям, а не ей. – Трахнул и кинул, да? Ну и пидор же ты, Джо… - Джошуа, прошу заметить, - Блэк потряс пальцем перед ее носом, глупо улыбаясь. – Трахнул, кинул, пидор. Каюсь. Грешки отпустишь? - Не-а, - девушка запрокинула голову, помутневшим взглядом обводя толпу собравшихся в баре. – Вон того хочу. Который патлатый. - Бе, - Джошуа высунул язык, демонстрируя свое отношение к выбранному парню на ночь. - Так вот, - Барбара тряхнула волосами. – Ты – пидор, Джошуа. Еще и записку оставил. На месте того парня я бы тебе морду набила бы. - Он не тако-ой, - протянул Джошуа, кладя голову на не слишком чистую столешницу. – Он добрый, мягкий, отзывчивый, он меня жить к себе позвал, буквально с улицы подобрал, как котенка какого-то… А я, тварь такая… - Тварь, - девушка согласно кивнула. – Еще какая тварь. - Я хочу к нему, - продолжал блеять Блэк. – Очень хочу… - Пойди, - Барбара махнула рукой, закинула ногу на ногу и помахала какому-то парню. Тот оценивающе оглядел ее, улыбнулся и кивнул на туалет. – Фу, как грубо… - девушка поморщилась, привстала и крикнула, чтобы слышали все в зале: - Иди и передерни в своем туалете, идиотина! - Он меня не примет, - хныкнул Джошуа. – Меня никто не примет обратно. Он… - Завались, - девушка пнула Блэка под столом ногой. – Сиськи тут у меня, это я должна убиваться… Да не по кому. Поэтому пойди и поговори с ним. Тряпка. Джошуа внимательно поглядел на свою новую знакомую: пусть и выглядит как шлюха, да и ведет себя примерно также, но зато очень умная шлюха. Почему все самые задушевные разговоры происходили у него только с людьми, которые от понятия «нормальности» совсем далеки? Ну, не считая Сэма, конечно: Сэм – это исключение из всех мыслимых и немыслимых правил. - Я пошел, - Блэк встал, пошатываясь, из-за стола, кинул на стол помятые купюры – почти половину скромной зарплаты в хостеле и, кивнув Барбаре, которая одарила его довольной улыбкой, вышел из бара. Сэм ему нужен просто до одури. Он влип. Он чертовски влип. - Заявился-таки, - хмуро изрек Макгиллаври, разглядывая пошатывающееся тело перед собой. Блэк шмыгнул носом и протянул ему букет – ощипал клумбу по дороге, решив, что цветы обязательно положительно подействует на Сэма. – Чего надо? - Цветы… - Джошуа махнул букетом, улыбаясь. – Вот. - Веник свой убери у меня из-под носа, - поморщился Макгиллаври. – Чего пришел? Ты время видел? Джошуа смущенно потупился, принялся нервно теребить букет: почему-то в его воображении эта сцена заканчивалась поцелуем, объятиями и прощениями. - Что. Тебе. Надо? – с расстановкой холодно произнес Сэм, приваливаясь к косяку двери. Глядя на Блэка – пьяного, с этим общипанным букетом, пошатывающегося, смущенного, бормочущего себе что-то под нос, - Макгиллаври хотел пустить его в дом: загнать в ванну, потом – на кухню, отпоить горячим чаем и отправить спать. - Верни меня, а? – Джошуа всхлипнул. – Надоело быть брошенным. Ну? - Я тебя не бросал, - категорично заявил Сэм, поджимая губы и сжимая кулаки, чтобы не броситься этому идиоту на шею. И чтобы за шкирку не втащить его в квартиру. - Я бросил, - согласно кивнул Блэк, утирая покрасневшие глаза. – Как мудила. Как пидор последний. Бросил. А не должен был. - Ну и что мне с тобой делать? - Хотя бы переночевать пустить, - Джошуа подался вперед. – Хоть на коврике спать буду – в детстве опыт был, мне нормально будет. Сэм вздохнул, покачал головой и отошел в сторону. - На коврике ты спать не будешь, - он устало улыбнулся. – Проходи же, ну! В ванну – и спать. Завтра утром объяснишься. Джошуа сидел на стуле, сведя колени и скрестив на груди руки, ожидая окончательного вердикта Макгиллаври. Тот задумчиво размешивал сахар в чае, глядя куда-то поверх головы Блэка. - Ты… как ты там говорил? - Мудила, - тихо пробормотал Блэк, втягивая голову в плечи. - Да, ты мудила, - Сэм поморщился – слово ему не понравилось. Противное какое-то. Едкое и горькое. – И ты меня оставил. - Я испугался. - Чего? - Что ты меня не примешь. - Прости, конечно, но оральный секс – тоже секс, - Сэм поправил очки. – А я не из тех, которые… На одну ночь, знаешь ли. - Не тот. - Что, прости? - Я не тот, кто тебе нужен, - поджал губы Джошуа, опуская голову. - А меня ты спросить не хочешь? – Макгиллаври подался вперед, отодвигая от себя чашку с чаем и кладя руки на стол. – Может, я лучше знаю, кто нужен мне? Блэк вздрогнул всем телом, испуганно вжал голову в плечи, жмурясь и закусывая нижнюю губу. - Я все это время как в тумане, - заговорил Сэм. – И только ты, идиот, в мыслях. Жалко тебя. Страшно за тебя. Не знаю, как ты, где ты, с кем ты. Я весь извелся, правда. - Прости… - Подожди, не перебивай, - Макгиллаври вздохнул. – Ты… Ну зачем ты так поступил? Я же… Я разве повод какой-то дал? Или тебя что-то не устроило во мне? Просто скажи, я все пойму… - Все устроило, - вскинулся Джошуа, накрывая ладонь Сэма своей. – Ты… Охуенный. - Не выражайся, - Макгиллаври хмыкнул. – Ну и чего ты ушел? - Я думал… - За себя думай, а не за других, - Сэм покачал головой. – Где ты сейчас живешь? - Хостел, - Джошуа сглотнул. – Там… В подсобке. - Переезжаешь. Ко мне, - Макгиллаври кивнул, сжал ладонь Блэка и улыбнулся. – Будем пытаться строить нормальные отношения. Работу я тебе почти нашел. - И куда делся тот робкий очкарик, которого я остановил на улице? – Блэк расслабленно выдохнул, прикрыв глаза. - Не кури в комнате! - Отстань, жена, муж пришел уставший, нежравший, заебавшийся… - Не выражайся! - И я тебя люблю, дорогая жена. - Не называй меня так! – рыкнул Сэм, сжимая кулаки и стягивая ботинки. – Ты готовил что-нибудь? - Я пришел полчаса назад, - плаксиво протянул Джошуа, ослабляя узел галстука. – Мне не нравится эта удавка. Почему я не могу ходить в футболке? - Потому что ты должен быть хорошим мальчиком, - Макгиллаври хмыкнул. – Приготовишь ужин? - Сейчас, жена, - Джошуа зевнул. – Твой шеф – ебучий дьявол. - Не выражайся! - Да как правду-то скрыть?! Сэм закатил глаза, вздохнул; поцеловал Блэка в лоб, улыбнувшись, и потянул его на кухню. - Как дела у психолога? - Нормально, - махнул рукой Джошуа, обнимая Макгиллаври. – Говорит, улучшения заметны. - Я рад,- Сэм робко поцеловал его – в уголок рта, улыбаясь. - Я люблю тебя, - прошептал Блэк, краснея. - И я тебя люблю, - кивнул Макгиллаври и несильно куснул Джошуа за шею. Тот хмыкнул, запрокидывая голову и позволяя Сэму творить со своей шеей все, что тот захочет; одну руку он сунул в свой карман, нащупал и сжал зажигалку – пожалуй, ее нужно будет вклеить в семейный альбом, который у них обязательно будет. Как знаковый символ их знакомства. Как-нибудь потом.