Доверие

Ник Валентайн оказался синтом, да и чёрт с ним. Учитывая, как много дряни Выживший перевидал в рекордно короткий срок, Ник в сравнении был просто душкой. К тому же он испытывал благодарность за своё спасение. Наверное. В любом случае, как-то так вышло, что спустя пару дней они уже вдвоём шастали по окрестностям – Выживший пообещал помочь отыскать пропавшего напарника Ника. Это было как-то связано с неким сокровищем, спрятанным где-то в окрестностях старого города. Сгинувший без вести идиот, очевидно, хотел разбогатеть, но мало ли, чего он хотел. Старым городом Выживший назвал местность про себя, и наверное, исключительно за недостатком фантазии. На самом деле руины не были ничем иным, кроме как свалкой. Но это звучало далеко не так атмосферно, а больше на ум ничего не приходило. Просто Ник носил пальто и шляпу – и веяло от него какой-то детективной нуарщиной. Вслед появился и старый город. В остальном на детектив и нуар это мало походило. Они рыскали по завалам и грубо, без всякого изящества отстреливались от всяческой мрази. Ник это называл почему-то «на верном пути», но на проверку выходило, что они трое суток не могут добраться до нужного здания. Выживший уже готов был плюнуть и вернуться в Даймонд Сити, хотя бы для того, чтобы пополнить припасы, но в какой-то момент им повезло. Старый банк оказался цел, и хотя его облюбовали рейдеры, это не помешало с боем пройти через него насквозь. Рейдеры, конечно, такого к себе обращения не пережили, однако это были сугубо их, рейдеров, проблемы. Потому как обойти горы строительного мусора с одной стороны и полуобрушившуюся автомагистраль с другой возможным не представлялось. – Тайник должен быть на той крыше, – указал Ник, когда они выбрались на другую сторону. Выживший присвистнул, поскольку невооружённым глазом было видно, что «на ту крышу» пробиваться им будет ничуть не легче. Здание оккупировали супермутанты, возможно, потому они никак не могли найти к нему проход. Твари наверняка нарочно забаррикадировали всё вокруг. Устало вздохнув, Выживший дёрнул затвор. Это уже превращалось в привычку. Нервничаешь? Дёргай затвор. Присел отдохнуть? Тоже на всякий случай покрути оружие и дёрни затвор. На горизонте показалась кодла гулей? Очень логично будет дёрнуть затвор. Кажется, это начинало немного подбешивать… Они направились к зданию на закате. И уже на подходе устроили впечатляющее представление, внутри же и вовсе было не продохнуть от выстрелов. У Ника была очень хорошая реакция, а что было у Выжившего, он и сам не знал. Что-то, должно быть, было, иначе они бы не пробились на чердак, усеяв путь свой внушительными зелёными трупами. На чердаке было тихо и пахло старым сухим деревом да пыльной кирпичной кладкой. Зданию было уже веков пять, если не больше, потому выход на крышу оказался совсем допотопным, через люк. Хотя крыша, наверное, была моложе самого здания. В любом случае, до цели оставался последний шаг, и никто больше не мешал его сделать. В здании воцарилась тишина. Все недавние его обитатели были мертвы, и оно как-то важно и почти торжественно молчало. Молчание это подействовало на Выжившего. Он никак не мог сделать тот самый последний шаг, остановился и тупо стоял, разглядывая старую-старую чердачную мебель. Особенно диван. Диван казался ужасно привлекательным. – Слушай, Ник, – как-то надломленно сообщил вдруг Выживший спине ушедшего вперёд Ника, – я… знаешь… я тут посплю немного, а ты… Он не смог сформулировать продолжение, потому что как загипнотизированный потрогал диван рукой, погладил спинку и очень естественно, будто это был любимый диван, прилёг, словно делал так каждый вечер. Ник, замерев на месте, обернулся на полпути к выходу на крышу – и смотрел, как Выживший, укладываясь, бормочет: – Знаешь, мы же раньше всё время… спать… обоим нужно… я и забыл… Он попытался сфокусировать взгляд на Нике, но тот расплывался, и Выживший провалился в сон, виновато улыбнувшись пятну в шляпе. Ник ещё немного постоял, как будто тоже забыл, что люди каждую ночь спят, потом, словно бы даже не глядя на диван, произнёс в пустоту: – Ты спи. Я посторожу. Нашёл стул и сел. Тишина в доме стала абсолютной.