No light

Таканори проснулся от ощущения духоты и жара, будто батареи в комнате стали греть раза в три сильнее, чем до этого. Парень поморщился, перевернулся на другой бок и, высунув одну руку из-под одеяла, потянулся к тумбочке, где оставил мобильный телефон. Глаза открыть оказалось проблемой, потому что на нижнем веке и в уголке образовалась неприятная корочка, и пришлось буквально отдирать ее пальцами. Приподняв голову, которая, потеряв контакт с мягкой подушкой, показалась просто чугунной, Таканори стал запоздало понимать, что, кажется, заболел. Как доказательство этой мысли, в носу вдруг стало щипать с нарастающей силой, и парню пришлось прикрыть лицо ладонью, чихая, от чего перед глазами еще несколько секунд расплывались цветные круги. «Черт, точно заболел», - Таканори еще раз потер глаза и наконец посмотрел на экран телефона. «1 непринятый вызов» - любезно сообщал аппарат, и Таканори, даже не глядя, знал, от кого был этот звонок, потому поспешил провести пальцем по экрану, убирая окошко. Часы подтвердили то, что Мацумото удалось проснуться до звонка будильника, а потому можно было не спешить, как это обычно бывало, а вполне спокойно принять душ и позавтракать. Простужено шмыгнув носом, Таканори спустил на холодный пол босые ступни и побрел в ванную. И вот стоило, спрашивается, вчера гулять? Почему нельзя было просто пойти домой после вечернего занятия вокалом, а обязательно нужно было поддаться внутреннему влечению на вечерние улицы, продуваемые холодным ветром? Вот сейчас и получай, Така. Здоровье у парня всегда было не слишком-то крепким, а осенью иммунная система постоянно давала сбой. Таканори мог быть полностью закутанным в теплые вещи и все равно простывал. К врачам он обращался в очень редких случаях, предпочитая лечиться самостоятельно, хоть и прекрасно знал, что всевозможные противопростудные порошки только загоняют болезнь внутрь организма, но не уничтожают вирус до конца. Среднестатистическая простуда проходила довольно быстро – семь-десять дней, но это никак не отменяло подавленное настроение и общее убитое состояние. Хорошо хоть, что в аптечке Мацумото на такой случай были лекарства про запас. Теплый душ, казалось, ни капли не помог. Более того, выйдя из душной ванной, Таканори почувствовал, как начинает ощутимо знобить. Парень постарался встряхнуться и меньше обращать на это внимания: подумаешь, простуда, уже не пугает совсем. Главное, что немного радовало, - горло пока не першило, и Така очень надеялся, что так и останется. Голова была тяжелой, ко лбу, казалось, изнутри приложили горячую грелку, и сомневаться в том, что температура поднялась, не было смысла. Таканори открыл холодильник и мутным взглядом обвел полки с продуктами: есть совершенно не хотелось. Ни привычный утренний йогурт, ни обыкновенный бутерброд, ни даже приготовить яичницу – ничего, кроме чашки обычного чая. Мацумото зябко поежился и прошел на кухню, снова оглушительно чихнув по дороге, от чего даже повело немного. Все-таки досадно оказалось подцепить такую заразу именно в эту погоду. Ветер, холод, дождь, а ему снова придется закутываться совсем как зимой. Не то чтобы Таканори так уж сильно боялся холода, просто в такую погоду ему было некомфортно и хотелось совсем закрыться от «сил природы», а учитывая болезнь… Несложно понять. После душа, который Таканори искренне считал средством «номер раз», в списке стоял чай. Большая кружка горячего черного фруктового чая, желательно крепкого, с половиной ложки сахара и долькой лимона. Кофе Мацумото вообще не любил и не держал его даже для друзей, зато вот чая у него было много: черный, зеленый, фруктовый, цветочный, крупнолистовой, мелколистовой – полка над разделочным столиком была почти полностью заставлена баночками и коробочками с заваркой. Блондин щелкнул кнопкой электрочайника, достал кружку и, насыпав в нее заварку и сахар, отошел к окну, усиленно размышляя. «Курить или не курить – вот в чем вопрос», - скептично усмехнулся про себя Таканори и потер пальцами виски. Но эту дилемму решил неожиданно быстро закипевший чайник, и парень тут же залил заварку водой и прикрыл чашку блюдцем сверху. Все действия казались совершенно автоматическими, как будто части тела двигались сами собой, без команд мозга, который, казалось, уже начал медленно плавиться в черепной коробке. Выпить чай, закинув при этом в себя хотя бы несколько бисквитных печений, которые нашлись в ящичке кухонного шкафчика, запить это все противопростудным порошком и пойти одеваться. Из зеркала в коридоре на Таканори смотрел будто бы и не он вовсе, но в этом состоянии было откровенно наплевать, что глаза болезненно покраснели, веки припухли, а лицо бледное. Вот уж что-что, а мнение людей о его внешности волновало парня сейчас меньше всего. Он даже не стал утруждать себя укладкой волос, просто причесался и надел шапку. Подняв воротник теплого черного пальто повыше и повязав шерстяной шарф крупной вязки, так что лицо снова привычно скрывалось наполовину, Таканори подхватил свой рюкзак и вышел из квартиры. Мыслей, как ни странно, не было вовсе: в голове вместо них крутилась мелодия какой-то навязчивой песни, которая, кажется, сейчас была особенно популярна среди типичной молодежи. Эта песня очень удачно отвлекала его всю дорогу до университета, и ни бывший парень, ни тот Юу не беспокоили сознание. Занятия проходили как в тумане, парень просто механически выполнял задания, конспектировал лекции, но в голове совершенно ничего не откладывалось. На перерывах кто-то пытался с ним разговаривать, Таканори отвечал и даже улыбался иногда, но уже через пятнадцать минут не мог ничего вспомнить толком, только какие-то отрывки. «Таканори-кун, может, сходим сегодня вечером погулять?» - «Извини, Аико-чан, я неважно себя чувствую». – «О Боже, ты заболел?!» - «Нет, все в порядке, просто немного не по себе. Давай в другой раз?» И вот так несколько раз в этот день, разве что имена собеседников менялись. Фразы, сказанные пискливыми, порой робкими голосами одногруппниц, которые вроде как даже считали Мацумото своим другом, смешивались в один сплошной водоворот, шумящий в голове. К концу дня блондину даже стало трудно отвечать на обращенные к нему высказывания – так ухудшилось состояние. На последней паре он не мог заставить себя писать, только слушал, постаравшись максимально сосредоточиться, и делал вид, что кропотливо записывает. Тяжелые веки то и дело норовили опуститься, чтобы глаза наконец получили какой-никакой отдых, а Таканори в который уже раз совершенно не к месту подумал, что пора бы уже заказать очки: компьютер съедал и без того слабоватое зрение со страшной силой. А вторая полупара неожиданно озадачила его написанием короткой статьи, Таканори даже растерялся. Он смотрел на чистый лист, который опустился на стол перед ним, и не мог найти ни одной мысли, чтобы начать писать на заданную тему. Они просто ускользали, вертя обрывками буквенных хвостов, не давая уцепиться хотя бы за какую-то, и внутри стала подниматься паника. Практические задания такого плана он никогда не заваливал, более того – был одним из лучших в группе, но только не сегодня. Едва не застонав от отчаяния, Таканори закрыл лицо ладонями, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями, но на это ушло слишком много времени, так что он почти ничего не успел написать. Неудовлетворительное состояние студента заметила и преподаватель. Улыбчивая женщина в возрасте лет сорока всегда хорошо относилась к талантливым ребятам, и Таканори, безусловно, возглавлял ее своеобразный список. У него всегда без особых проблем получалось писать все заданные статьи и эссе, но сегодня он явно был не в себе. Мацумото сидел в одном из средних рядов, и женщина могла видеть, как отчаянно он кусает губы в попытках что-то выдавить из себя, но уже тогда ей было понятно, что ничего не выйдет. В итоге, когда после звонка Таканори подошел к ней, чтобы сдать работу, она спросила: - Таканори-кун, с Вами все в порядке? Парень, казалось, даже побледнел разом, только пятна нездорового румянца все так же окрашивали скулы. Вымученная смущенная улыбка чуть дернула уголки губ, но сам парень покачал головой. - Я подхватил простуду, Сакамото-сенсей. Женщина кивнула, словно с самого начала знала, что дело именно в этом, и протянула руку, чтобы забрать работу Таканори с края стола. Она мельком просмотрела текст и покачала головой: понятное дело, качество работы ее не слишком устраивало. - Это слабо, Таканори-кун, ты же понимаешь. – Парень кивнул, а преподаватель вдруг добро улыбнулась. – Но я разрешаю тебе доработать ее. Сдашь, скажем, через пару занятий. - Спасибо Вам. - Блондин учтиво поклонился, чувствуя, как благодарность к этой женщине заполняет его, и забрал из ее руки свой листок. Преподаватель кивнула, и Таканори, позволив себе легкую улыбку в ее адрес, пошел к двери. Уже когда он почти вышел из аудитории, Сакамото-сан снова окликнула его: - Таканори-кун, подожди секундочку! Я совсем забыла. - Да? – Мацумото снова вернулся к преподавательскому столу, наблюдая, как женщина что-то торопливо ищет среди папок и бумаг, которыми была устелена едва ли не вся деревянная поверхность. - Ты сейчас не слишком занят? Я не отниму у тебя много времени, если попрошу кое о чем? - Нет, я не занят, Сакамото-сенсей. Что-то нужно сделать? - Да, - преподаватель неловко замялась в только ей одной характерной манере, которую подметили уже почти все на курсе. – Эм… ты не мог бы отнести вот эту папку в деканат правового факультета? - Это в пятом корпусе, да? – Таканори взял протянутую папку и посмотрел на женщину. Та кивнула. – Хорошо, сенсей. - Ох, спасибо тебе, Таканори-кун, - как показалось, она облегченно выдохнула и улыбнулась ему. Парень еще раз кивнул и вышел наконец из кабинета. Черт, вот теперь долгожданное возвращение домой явно откладывается. Ведь так хотелось приехать наконец в свою квартиру, выпить еще порцию противопростудного и забраться под теплое одеяло, но отказать женщине, которая уже не раз делала для него поблажки, Таканори просто не мог. В корпус правовиков нужно было идти через улицу, поэтому Таканори сразу спустился в гардероб, оделся, снова уделив особое внимание своему шарфу, и вышел в прохладу университетского дворика. Эта часть здания университета располагалась в наиболее живописной зоне, летом здесь было довольно красиво и можно было с удовольствием провести время, но ноябрь, понятное дело, не мог порадовать ни яркой зеленой листвой, ни цветущими густыми клумбами. Ветер ощутимо усилился, раскачивая деревья, скрип которых отчетливо слышал Таканори, и парень ускорил шаг, желая побыстрее выполнить порученное задание и покинуть территорию, казавшуюся сейчас не слишком-то гостеприимной. Расположение корпусов университета всегда повергало Таканори в некоторое смятение, хотя бы потому, что разбросаны они были совершенно нелогично. Но еще большей проблемой оказалось расположение аудиторий, что уж говорить про кабинеты администрации. Блондин, хоть и спросил у вахтера, где находится деканат, все равно изрядно поплутал, но все же нашел дверь с искомой табличкой, как раз тогда, когда уже хотелось стонать от отчаяния. Отдав папку сурового вида мужчине, Таканори вежливо поклонился, попрощался и вышел, чувствуя некоторое облегчение и свободу. Но он никак не мог ожидать, что в конце коридора четвертого этажа наткнется на выходящего из-за угла студента. - Ой, извините, - пробормотал Мацумото, едва не столкнувшись с брюнетом, как минимум на голову выше него. - Ничего… - несколько удивленно послышалось в ответ. - Э, Таканори? Блондин поднял голову и будто остолбенел на несколько долгих секунд. Перед ним растерянно замер тот парень с вечеринки. Его глаза смотрели недоверчиво, будто перед ним стояло что-то сверхъестественное, а не нахохлившийся знакомый студент. - Таканори, - брюнет, казалось, отмер, - мы… можем поговорить? Мацумото мысленно застонал – только вот этого сейчас не хватало для полного счастья, - но все же кивнул. Не выслушать, чего от него хочет этот парень, не позволяло воспитание. Брюнет отошел в сторону, к широкому подоконнику, и Таке пришлось последовать за ним: все-таки в коридоре они были не одни, а мешать проходящим мимо не хотелось. Брюнет нервничал, это было видно по бегающему взгляду черных глаз и неритмичному постукиванию длинных пальцев по белому пластику. А еще по тому, как он кусал свою нижнюю губу, то и дело сильно, почти до белизны, нажимая на нее зубами. Таканори это было особо не интересно, он просто ждал, что же скажет парень напротив, и думал, нужно ли заскочить в аптеку около дома. Проницательность не спала даже во время болезни, потому Мацумото примерно представлял, чего хочет от него брюнет. Как же там его имя?.. - Таканори, я… - нервных выдох, глаза снова смотрят в пол, - я хотел спросить о той ночи. Дело в том, что ты давно мне нравишься… - Послушай, - перебил Таканори срывающуюся чуть ли не каждом слове короткую речь, - Юу… Юу ведь, да? Это был просто секс, понимаешь? Я недавно расстался со своим парнем и в ту ночь был просто в ужасном настроении, а ты… Ты просто слишком на него похож, вот я и решил забыться. Просто секс. - Похож… - Юу кивнул, от чего черная челка упала на его глаза, и горько усмехнулся. – Что ж, я должен был попытаться. Извини, что задержал. Резко развернувшись, Юу пошел к лестнице, и через мгновение Таканори мог услышать дробный стук каблуков его ботинок по ступенькам. На душе стало как-то противно. Он говорил совершенно сознательно, хоть слова и давались с трудом, и понимал, что поступал жестоко. Но по-другому было нельзя, ведь по сути все сказанное было правдой. Таканори действительно тогда было очень плохо, он и приглашение Такашимы принял-то только потому, что напиться хотелось до зеленых чертей. А потом Юу этот… Его глаза, губы, его страсть и нежность, сквозившие в каждом движении – все это будто вернуло Таку в то время, когда он был счастлив. И в тот момент он совершенно не думал, что просто использует человека, в чьих глазах был свет влюбленности, что в любом случае придется отказать ему. Это было ошибкой. Еще одной ошибкой в этой жизни. «Я сказал ему правду, - убеждал себя Таканори, невидящим взглядом изучая ветвистое дерево под окном. – Ничего не может быть, это был просто секс. Я ничего к нему не испытываю и испытывать не буду». Только раз это была такая уж правда, почему так противно от самого себя? Тяжело вздохнув, Мацумото прикрыл глаза и сосчитал до десяти. А потом быстро спустился по лестнице и вышел из здания университета, желая отмотать время назад.