Расходник

Гарри ходит на занятия, машинально делает записи, ест, спит и не может отделаться от ощущения, что что-то упускает. Нечто очевидное. Натасканное за годы войны чувство опасности практически орет дурниной, пытаясь снять с глаз хозяина шоры. Но восприятие какое-то смазанное. Присутствует неуместная эйфория, объяснения которой парень не находит. Однако произойти все же что-то должно. И плюсом, ему так и не выделили времени купить палочку. На занятиях Гарри по-прежнему бесполезный балласт, лишь сторонний наблюдатель, порядком раздражающий преподавателей. Как можно проверить уровень практических знаний у такого ученика? Вот то-то и оно. Отношение к нему изменилось, но ненамного. Сокурсники его все так же недолюбливают и завидуют. Чему – не ясно, но факт остается фактом. Как был белой вороной, так и остался. Впрочем, в сомнениях Гарри живет недолго. Всего три дня. И все встает на свои места. - Мистер Поттер, к вам приехали родители, - Гарри дергается и задевает котел соседа по парте, тот вываливает в кипящее варево не ложку порошка, как планировал, а всю банку. Зелье мгновенно вспенивается, приобретая лимонно-желтый оттенок, и Гарри может только радоваться, что не рвануло. - Минерва, у меня урок, - почти на ультразвуке цедит Снейп, прожигая неуклюжего ученика взглядом, кажется, вспоминая, чей он сын. – Двадцать очков с Пуффендуя, мистер Поттер. - О, Северус, - отмахивается женщина. – Думаю, ничего страшного не случится, если Гарри уйдет пораньше. И не стоит быть таким строгим к мальчику. Все-таки ситуация у него нестандартная. Парень почти взбешен. То есть теперь вся его жизнь будет проходить под этим девизом? Под клеймом бывшего сквиба? Со всеми вытекающими из этого снисходительными подачками и отсутствием перспективы роста. Чудно. Просто восхитительно. В этом вся МакГонагалл. Пусть Гарри сейчас не на ее факультете, но он остается Избранным, Героем. Мордред возьми, он никогда от этого не отмоется?! А следом за гневом голову поднимает страх. Точно – вот оно - недостающее звено. Родители. Как… Как он будет смотреть им в глаза? Как пройдет первая для него встреча с семьей? Как он вообще мог забыть об этом?! Они не такие, как он себе представляет. Это точно и с этим надо смириться. Вдруг он почувствует разочарование? Что, если они поймут, что стоящий перед ними человек уже не их сын? Так много вопросов, ответы на которые Гарри предпочел бы не знать. И еще один момент. - Профессор, я все же останусь на уроке. И помогу Саймону, - Гарри кидает виноватый взгляд на соседа. – Исправить зелье. - Но, Гарри, твои родители… - МакГонагалл хмурится. Но тот ее перебивает. - Не имеют права срывать занятия. О них не было слышно три дня – подождут еще. - Хорошо. Но после урока будьте добры зайти к директору. Женщина уходит, явно недовольная исходом разговора. Гарри наверняка ждет выговор. Ему плевать. Он ведь сказал правду. Три дня. Ни письма, ни весточки. А ведь Дамблдор поставил Поттеров в известность об изменившемся статусе их сына. А реакции - ноль. Это как минимум странно. Ему всю жизнь твердили о магии, таскали по колдомедикам, и вот, когда проблема разрешилась сама собой – они просто молчат. Ни слов радости, ни поддержки, ни сочувствия. А ведь ребенок мог и не справиться с психологической нагрузкой. Когда чего-то отчаянно жаждешь, не получаешь, а после и вовсе смиряешься с положением вещей, исполнение желаемого все равно что удар под дых. Почти смертельная рана. Разуму банально сложно подстроиться под резкое изменение ситуации. Не нужно быть психологом, чтобы понять – сквибу, получившему доступ к магии, требуется поддержка. Мерлин, да даже вульгарные поздравления и заверения «сынок, ты еще более особенный, чем мы думали» сгладили бы разрушительный эффект. Так почему?! До конца занятия Гарри помогает Саймону, корректируя процесс приготовления зелья. Готовит ингредиенты и следит за точностью временных отрезков и количеством помешиваний. В итоге ему, кажется, прощают все прегрешения, ибо их варево соответствует норме, и они успевают доварить зелье вовремя. Даже получают по пять баллов от странно благодушного Снейпа. Может это на нем так сказался отказ Гарри уйти с урока? Тем не менее, как бы Гарри не отсрочивал судьбоносную встречу, дальше тянуть нет смысла. В кабинет Дамблдора он идет как на эшафот. И не может понять причины такой реакции. Возможно эти Поттеры не очень приятные люди, но они живы и они его родители. Разве этого мало? - Профессор Дамблдор? Можно? – Гарри осторожно приоткрывает дверь, и его тут же втягивают внутрь, заключая в удушающие объятия. - Гарри! Бывший Герой вдыхает такой знакомый запах, который никогда не чувствовал, и понимает, что скоро заработает раздвоение личности. Рыжие волосы настойчиво лезут в глаза и нос, поэтому он нехотя отстраняется, жадно вглядываясь в черты лица молодой женщины. - Мама… - Милый, прости, что так долго, - короткий взгляд в сторону хмыкнувшего мужчины дает понять о причине задержки. Но сам факт не озвучивается. - Ничего, - совершенно искреннее заверение. Лили… Его мама именно такая, какой он ее помнит из рассказов Римуса и Сириуса, из воспоминаний Снейпа. Легкая, светлая… Любящая. С души словно сваливается камень, давая возможность свободно дышать. Как глоток свежего воздуха в полной гнили жизни Гарри. - Вот и я ей говорил, - подает голос Джеймс, и идиллия разрушается. Разбивается радужными осколками граненого стекла. Что за… - Можно было еще пару дней подождать. Я бы как раз успел закончить одну разработку. - Джеймс! – Лили обеспокоенно заглядывает Гарри в глаза. Мужчина морщит нос. - Он не ребенок, Лили. И с ним не случилось ничего смертельного. На этих словах у Гарри заканчивается выдержка, и он мрачно фыркает. О да, с ним ничего смертельного не случилось. Подумаешь, наглотался его предшественник таблеток, так ведь его тушку занял двойник один-в-один. Не отличить от настоящего. И какая разница, что отец не в курсе проблем сына, что последний несколько недель обдумывал варианты суицида, а нынешний Гарри как бы перестал быть сквибом, вопреки всем законам магии? Главное – что некий Джеймс Поттер не закончил «один» проект. Черт, как же он сейчас понимает Снейпа! - Теперь он маг и может достойно представлять Род, - заканчивает мысль заботливый папаша. Лили прижимает ладонь ко рту, понимая весь смысл сказанной фразы. А раньше Гарри был недочеловек. Достойным представителем Рода он может быть только теперь. А как же все эти слова про избранность и уникальность? Насмешка? К чему было выращивать сына на этой лжи? - А если бы я остался сквибом? – Гарри задумчиво склоняет голову набок. - Исключено, - категорично. – Мой сын не может быть сквибом. - Яааасно, - тянет парень и косится в сторону молчащего Дамблдора. – Это все, зачем меня вызвали? - Гарри… - на рыжую ведьму больно смотреть, и Гарри находит в себе силы на слабую улыбку. - Спасибо, мам. Рад был тебя увидеть. Может, ты подпишешь разрешение на поход к Олливандеру? Мне нужна палочка. - Это уже не проблема, - Джеймс снова вставляет свои пять кнатов. – Палочку я тебе уже купил. Гарри изумленно вскидывает брови. Как это? Но родитель роется в карманах, а после в самом деле выуживает на свет уменьшенную палочку, тут же придавая ей нормальный размер. - Вот. Красное дерево и золотая сердечная жила гемюэнского дракона. Делалась на заказ. Ну еще бы! Материалы и сами по себе недешевые, а вместе… Да еще и так, чтобы этот монстр потом работал… Жилы гемюэнского дракона достать почти невозможно из-за редкости вида и его крайней свирепости. Плюсом золото – мощнейший магический усилитель. Если бы с ним было так легко сладить – все волшебники поголовно бы его использовали. Не тут-то было. За всю историю магии только Мерлин преуспел в укрощении строптивого металла. Но у него был посох, а не палочка. И наверняка не из красного дерева. Гарри себя воплощением легендарнейшего колдуна не ощущает. И вообще… Эта палочка, скорее всего, неуправляемая. Олливандер же утверждает, что нельзя пользоваться любым приглянувшимся инструментом. Палочка должна выбрать себе хозяина. - Сын? – мужчина устает стоять с протянутой рукой, ожидая, пока обрадованный мальчишка примет щедрый подарок. - Пожалуй, откажусь, - сдержанно отвечает тот, подавляя в себе желание попятиться. - Я подпишу тебе разрешение на посещение Косой Аллеи, - вздыхает Лили и обращается к мужу. – Я говорила – это плохая идея. В ответ на это мужчина резко разворачивается и почти сбегает, громко хлопая дверью. Гарри провожает его недоуменным взглядом. Может, стоит получше покопаться в воспоминаниях предшественника? Что-то не вяжется поведение Джеймса с тем образом, что Гарри успел себе представить. - Прости его, - рыжая ведьма расстроенно поджимает губы. – Порой он действительно невыносим. - Не переживай, - парень целует мать в щеку, и та робко улыбается. - Поздравляю, милый. И я горжусь тобой. Как и раньше. Он позволяет себе еще немного побыть тряпкой, лужицей растекаясь в объятиях матери, пока та сама его не отпускает. И при этом имеет странно задумчивый вид. - Ты приедешь на Рождество? - Да, конечно. Он не обращает внимания на странный блеск глаз женщины. Он еще не знает, к каким проблемам это приведет.