Рыжая с фантазией

Полностью погрузившись в работу, Орихиме не заметила, как быстро подошёл последний декабрьский денёк, встретивший её очередной оказией. Проспав несколько будильников, небрежно натянув на себя первую попавшуюся одежду и проглотив засохший сэндвич, остававшийся со вчерашнего ужина, девушка со всех ног помчалась в булочную в надежде встретить Новый год не безработной. Очередь была довольно длинной – покупатели плотно заполнили все ступеньки, а несколько человек на них даже не поместились, потому прижимались к бетонной стене с целью не быть помехой прохожим. Чтобы пробраться вовнутрь, Орихиме пришлось извиняться, желать всем, кого она потревожила, прекрасного Нового года, глубоко кланяться, а потом извиняться снова, ведь места даже для таких символических «пируэтов» было немного. Наконец достигнув своего рабочего места, девушка встретила удивленный взгляд начальницы, которая ещё вчера объявила своей рыжеволосой работнице оомисоку* выходным днем. – Может быть вам всё-таки нужна помощь, Оони-сан? – Нет, Орихиме, я справлюсь сама. Ты прекрасно потрудилась на праздничной неделе. Выходя из булочной, Иноуэ была уверена в том, что её нанимателю – Оони-сан – дополнительные руки не были бы сегодня помехой. Она бы даже с удовольствием вызвалась на булочную доставку, чтобы чуть освободить и без того узкие улицы Каракуры от предновогодней суматохи. Но Оони-сан – седовласая женщина лет пятидесяти; ростом не выше даже и 5 футов, отчего ей приходилось работать за прилавком стоя на сделанной одним из её четырех сыновей табуретке – была человеком слова. Сказала – выходной, значит – выходной. Тем более Орихиме действительно в последние дни работала излишне усердно, приходя вовремя и уходя на час позже положенного. А вчера из-за переизбытка предпраздничных заказов её даже допустили на кухню печь ояки** с начинкой из фасоли и сахара – такое сочетание приходилось девушке по вкусу, поэтому напортачить стало непосильной задачей и пирожки вылетали из её рук один за другим. В общем, Иноуэ явно превзошла саму себя, а потому заслужила мини-отпуск в качестве подарка на Новый год. Казалось бы, радости не должно быть предела, но на лице девушки улыбки с момента пробуждения так и не появилось. К сожалению зимние каникулы не веселили её так, как других школьников Каракуры. В этом году она предпочла бы посвятить их булочной, раз уж старшая школа подарила ей возможность устроиться на подработку. Новый год был семейным праздником, а Орихиме так и не смогла окончательно смириться со съедающим её одиночеством, сегодня проголодавшимся особенно сильно. – Что это со мной? – Иноуэ остановилась посреди более-менее свободного от людей переулка и, подняв руку вверх, обратила свой взор на снежинки, успевающие упасть на её ладонь лишь на секунду. В один миг девушка встрепенулась и, как по приказу, воспряла духом: – Разве можно сегодня грустить? Риторический вопрос, обращенный к самой себе, и рыжеволосая уже бежит украшать свой порог кадомацу***.

_____

ㅤㅤㅤЕсли бы Ичиго был зимним ветром, то с самого утра сквозь оконные щели пробирался бы к ногам спящей Орихиме, заставляя её покрываться мурашками и с головой прятаться под одеяло, прежде чем наконец встать с футона. Из-за него половицы в доме становились бы холодными, и каждый шаг Иноуэ обращался бы пощипыванием босых ступней легкой прохладой, вызывающей утренний смех. ㅤㅤㅤБлагодаря Ичиго девушка никогда не забывала бы надеть теплый шарф, прежде чем выйти на улицу, и даже положила бы в школьный портфель варежки – уж очень этот зимний ветер колючий. А по дороге домой он заставлял бы её зайти в местную кофейню и полакомиться теплым какао с горкой тростникового сахара, чтобы хорошенько согреться и не улечься с температурой – ведь так зимний ветер был бы совершенно не нужен. ㅤㅤㅤЕсли бы Ичиго был зимним ветром, то на очередной вечерней прогулке скользил бы по щекам Орихиме прохладным дуновением, вызывающим легкое пощипывание румянца. В какой-то момент он бы застыл на её губах дольше обычного и успел бы отложить в памяти их мягкость до следующего подобного случая, если, конечно, ветер умеет запоминать. ㅤㅤㅤЗимой Куросаки был бы извечным спутником Орихиме, в последний день февраля прячась в самые дальние уголки её дома, чтобы ещё какое-то время задержаться поблизости. Они бы попрощались всего на пару месяцев, после которых Ичиго, обращаясь в теплый летний бриз, напоминал бы о себе вздымающейся вверх юбкой тонкого хлопкового сарафана Иноуэ и непослушно ложащимися на плечи рыжими локонами.

_____

Неряшливостью Орихиме не отличалась, потому всегда старалась держать своё гнездышко в чистоте. Однако, традиции есть традиции, и без генеральной уборки, тем более по случаю выходного, не обошлось. В очередной раз пытаясь справиться с тряпкой, расположившись перед ней на четвереньках, девушка вздрогнула от прозвучавшего звонка в дверь. Ожидая увидеть перед собой Тацуки, возможно в компании Кейго и Мизуиро, она и не подумала о том, что бы выглядеть более опрятно, поэтому в чуть мокроватой огромной футболке и таких же огромных домашних штанах, к тому же со шваброй в руке, приоткрыла входную дверь, запуская в дом сквозняк и… – Куросаки-кун? Спустя пару секунд немого переглядывания Орихиме обратила внимание сначала на ледянку в руках друга, а потом на то, как его лицо всё больше и больше покрывалось румянцем. Вот только она не успела понять почему. – Привет, Иноуэ, – выпаливает Ичиго, наконец «приходя в себя», – не хочешь покататься с нами с горки? – С горки? – Дома полная… суматоха, – парень почесывает затылок, подходя к дверному проёму чуть ближе, одновременно пытаясь прикрыть подругу от порывов холодного ветра. – Все мешаются друг у друга под ногами, и мы решили чем-то себя занять. – Я пойду! – Орихиме надеется, что её излишнее воодушевление не будет бросаться в глаза, но, сконфуженная, не замечает, как закрывает дверь прямо перед носом Ичиго. Приоткрыв её снова, девушка сообщила, что будет готова буквально через пять минут, так и не осмелившись пригласить друга хотя бы в прихожую. Зимние развлечения нельзя назвать частой забавой для жителей Каракуры. Снег выпадает здесь даже не каждую зиму, а если и выпадает, то почти сразу же тает, как, впрочем, и сегодня. Но одним из постоянных детских (и не только) аттракционов значится «ледяная горка», расположенная недалеко от реки. Каждый раз при паводке на довольно высоком склоне образовывается ручеёк, который в морозную погоду застывает. Кого-то из детей этот ручеёк навёл на мысль о том, что склон с наступлением холодов можно самостоятельно поливать водой. Эта гениальная идея послужила тому, что каждую зиму ребятишки сооружают на этой горке ледяной спуск, которого хватает на пару морозных недель. Принимая решение о том, чтобы присоединиться к компании, Иноуэ решила умолчать Куросаки о том, что она ужасно боится этой горки. Первая и последняя встреча с ней закончилась для девушки неудачно, оставив шрам на её правом локте. Но сейчас это, кажется, не слишком сильно волновало мысли Орихиме. Надев на себя спортивный костюм и пуховик, она вызволила из завалов ледянку, и в надежде на то, что Ичиго не успел слишком сильно замерзнуть, почти что выбежала из дома. На часах время близилось к пяти вечера****, и алый закат уже почти сходил с небосвода. Дорога до места назначения занимала около двадцати минут, но по ощущениям Иноуэ длилась намного дольше, потому что большую её часть ребята провели в каком-то необычно неловком молчании. Они давно не находились в той стадии взаимоотношений, когда им не было бы, о чем поговорить. Так или иначе их жизни были неразрывно связаны, и оба об этом знали. Однако, по воле случая или по иной неизвестной причине, Иноуэ и Куросаки обмолвились лишь парой фраз о всеобщем предновогоднем сумасшествии, одолевающем японцев в это время года. Приближаясь к реке, уже заприметив виднеющиеся вдалеке силуэты Ренджи и Рукии, девушка все же решается нарушить безмолвие: – Похоже, Абарай-кун и Кучики-тян о чем-то спорят. Ичиго обращает внимание на два размахивающих руками силуэта на горизонте и корчит недовольную гримасу. – Каждый день так. – Они что-то не поделили? – Он мешает ей спать. – Правда? А… как? – Храпит, – из уст Куросаки все эти слова вылетают в обыденном режиме, будто он давно смирился с вечными склоками друзей, а с минусами «общажной» жизни тем более. – Я слышала, что храп можно вылечить! – как именно Иноуэ не вспомнила, но сразу же предложила другой выход: – Какое-то время Кучики может использовать беруши. – Она бесится, потому что беруши не помогают. Я купил их ей перед Рождеством, но…, – Ичиго снова бросает взгляд на приближающийся дуэт прямо по курсу и еле слышно цокает языком. Таинственным подарком для Кучики оказались… беруши? К сожалению, к своим восемнадцати годам Орихиме совершенно не разбиралась в значении подарков, которое по мнению большинства жителей Японии конечно же имело место быть. Наука эта заключалась в том, что подарки – не просто способ проявить внимание, а в них заложен еще и определенный посыл, скрытый смысл. Иноуэ прекратила пытаться этот смысл распознавать ещё в средней школе, с момента того самого «часа позора и унижения», когда одноклассницы угрожали снова укоротить её стрижку из-за подаренных братом Сорой заколок. Кто-то из обидчиц тогда, кажется, сказал, что такие украшения можно дарить только девочкам, в которых тайно влюблен или своим дочкам. Орихиме не смогла связать первый вариант с Сорой, поэтому прислушалась ко второму – назвала заколки детскими и забросила их в дальний угол комнаты, о чем пожалела в тот же день. К счастью сейчас не было никакой необходимости напрягать голову слишком сильно для того, чтобы понять, что в такой подарок как затычки для ушей вряд ли можно заложить скрытые смыслы симпатии. Не давая волю сомнениям, девушка испустила из уст выдох облегчения, ощутив при этом заполняющую рассудок бодрость. – Иноуэ, – голос Рукии окончательно помогает Иноуэ освободиться от мыслей, – ну ты куда пропала? – Я здесь, Кучики-тян, – Орихиме приветливо улыбается появившейся перед глазами парочке синигами, причудливо обмотанных шарфами из гардероба семьи Куросаки, – доброго вам предновогоднего веч… – Берегись-ка, рыжая, – сминая в руках горсть уже размокшего снега, Ренджи даёт понять, что не хотел бы тратить время на разговоры. Кое-как слепленный снежок, на самом деле являющийся маленьким грязным комком льдинок, сразу же летит в сторону пришедших друзей, самостоятельно выбирая свою жертву. – Ты совсем что ли больной?! – жертвой падает Ичиго, о чем сообщает его возмущенный возглас, направленный в сторону довольного проделанной работой синигами. Картина гоняющихся друг за другом друзей, почти два года назад спасших человечество от рук Айзена, вызывает на лице Иноуэ блаженную улыбку. Казалось, будто именно так и должны проводить время старшеклассники, наслаждаясь беспечностью жизни перед поступлением в колледжи. И пусть поступление ждет только двоих, а завтра головы снова заполнятся уничтожением пустых и спасением мира – сила момента не дает им забыть о том, что такие дни, как сегодняшний, не должны и не могут стать редкостью. – Дети! – поднявшиеся вверх уголки губ Рукии, будто прочитавшей мысли Орихиме, лишь подтверждают её размышления. Еще какое-то время они меланхолично наблюдали за разразившейся битвой, провожая последние лучи солнца за горизонт. До того, как фонари осветили бы Каракуру, оставалось несколько минут, чем и решили воспользоваться два направляющихся к девушкам силуэта со снежками в руках. Ичиго и Ренджи почти сразу поняли, что совершили ошибку, потому что Рукия без малейшего раздумья пресекла их «снежное покушение» тумаками. Последовавшая за этим очередная словесная перепалка заставила Орихиме разразиться беззаботным смехом, от которого на лицах парней появился виноватый румянец, вместе с которым они направились в сторону ледяной горки, чтобы наконец воплотить в жизнь цель их вылазки из дома. – Пойдем, а то без нас они точно шею себе свернут, – дождавшись кивка от Иноуэ, Кучики хватает её за руку: – Хотя, я была бы не против! Зимний аттракцион выглядел совсем не таким, каким он сохранился в детской памяти. Тогда это был высоченный ледяной холм, спуск с которого не мог не закончиться шишкой, ушибом или хотя бы испугом – но, возможно, так в детстве Орихиме лишь казалось. Сейчас горка выглядела небольшой и совсем не страшной, но локоть заныл старым шрамом, напоминая о болезненном падении и обеспокоенных глазах брата. За то время, пока она собиралась с силами, ребята скатились уже раз пять, если не больше. Иноуэ делала вид, что очень занята лепкой снежного замка, но бесформенная тающая кучка льда её, кажется, выдавала. Ухудшила ситуацию вечерняя морось, преобразившая «небольшую и совсем не страшную» детскую забаву в безумно скользкую «полосу смерти». Даже ловкая Кучики умудрилась получить парочку синяков. Орихиме было неприятно и даже несколько обидно от того, что разум никак не мог справится с таким глупым страхом, учитывая, сколько всего ужасов ей довелось повидать к своим восемнадцати. Ощутив и без того мучающую беспомощность, она взяла в руки ледянку и, считая шаг за шагом, уверенно направилась к ведущим к спуску деревянным ступенькам. – Йо, давай-ка я помогу, – хитрая улыбка Ренджи не стала для Иноуэ успокоением, однако, она была рада, что синигами с первого раза понял её отрицательное движение головой и спрятал руки за спину. Помощь действительно не была нужна, ведь уже через секунду Абарай наблюдал отдаляющуюся рыжую макушку, наконец взявшую у горки реванш. Но если затылок Орихиме со стороны выглядел совершенно спокойным, то её лицо за мгновение спуска успело выдать много разных эмоций, последней из которых стал восторг. Радуясь своей маленькой победе, Иноуэ решила не останавливаться на достигнутом. Вместе с друзьями она испытывала горку снова и снова, а в какой-то из разов всё же позволила красноволосому синигами слегка подтолкнуть её, чтобы заполучить ещё большую дозу адреналина. Орихиме никогда не отличалась любовью к экстриму, а риску предпочитала осторожность, но сегодняшний вечер позволил ей расслабиться и насладиться моментом. Одно дело – осторожничать на поле битвы или находясь с врагом в одной комнате, когда твоя жизнь висит на волоске, и совершенно другое – делать это в компании близких людей в повседневной обстановке, когда никакая глобальная опасность тебе точно не угрожает. Прекратившийся на время дождь снова усилился, намекая на то, что пришло время возвращаться домой. На это намекала и отправленная Куросаки-старшим на телефон сына смс-ка, сообщившая о том, что его сестренки уже пережили предновогоднюю маниакальную фазу и все-таки не отказались бы от помощи на кухне. Орихиме спешить было некуда, но услышав, что пора расходиться, она поторопилась спуститься с горки в последний раз. Группируясь на ледянке в удобную позу, Иноуэ на минуту замедлилась. Когда она опустила глаза и увидела, как на почти идеально ровной ледяной дорожке под каплями дождя образовались ямы и мелкие лужицы, а кое-где и настоящий ручей, её локоть снова неприятно заныл болью старого шрама. К сожалению, девушка не распознала в этом знак того, что лучше было бы спуститься вниз по ступенькам. Мгновение… и рыжая уже лежала на земле, устремив свой взгляд в звездное небо. Правое плечо слегка покалывало, а ладони, которыми девушка пыталась остановить падение, поднывали образовавшимися ссадинами. Однако, большую часть удара принял на себя копчик, который проскользил по горке около метра, прежде чем Орихиме перевернуло на бок ещё и для нескольких кувырков. – Иноуэ, ты в порядке? Сквозь пелену минутного помутнения она разглядела перед собой встревоженное лицо Ичиго. На фоне чёрного ночного неба оно предстало самой яркой звездой, до которой можно было дотронуться лишь слегка поддавшись вперед. Судьба благоволила Орихиме, ведь Куросаки незамедлительно протянул ей руку помощи. Прежде чем её принять девушка задержала взгляд на оголившимся запястье друга, на котором заметила свой рождественский подарок. Это была фенечка черно-красного цвета, не с первой попытки сплетённая собственными руками. Орихиме никогда не отличалась усидчивостью, необходимой для рукоделия. Да и фенечки были скорее детской забавой, что не давало надежды на то, что Ичиго отнесся бы к такому подарку серьёзно. Но ей очень хотелось отдать Куросаки часть своей души, которая могла бы лежать даже в самом нижнем ящике стола, куда он сбрасывает исписанные тетради и ручки. Поэтому увидеть подарок на его руке было для Орихиме приятной неожиданностью. С другой стороны, она не могла не заметить, что с возрастом Ичиго стал куда больше заботиться о чувствах других людей, поэтому запросто мог надеть его, чтобы не ранить чувства подруги. – Иноуэ...? – Да, я в порядке, – рыжая протягивает руку в ответ и сжимает ладонь Ичиго в своей, – спасибо, Куросаки-кун. Встав на ноги, Орихиме быстро производит визуальный осмотр своего состояния, про себя отмечая, что кроме грязной одежды других видимых повреждений, на удивление, не замечено. – Иноуэ, ты как? – лицо подбежавшей к месту происшествия Рукии искажает гримаса сочувствия. – Неплохо ты шлепнулась, – под гнетом двух пар недовольных глаз, Ренджи прячет свой смешок за неловким покашливанием. – Да, я… ничего удивительного. Но со мной всё хорошо, правда! Я ни капли не пострадала. На самом деле, за последние годы Орихиме стала гораздо менее рассеянной и неуклюжей, чем раньше, что было заметно и для остальных. Жизненные обстоятельства заставляли её становиться сильнее, а возраст делал её более ловкой и грациозной. В тот год, когда Ичиго не обладал силой синигами, рыжей пришлось по-настоящему усилить свою физическую подготовку, чтобы научиться защищать себя самостоятельно. Именно поэтому друзья не стали подогревать волнение и решили поскорее отпустить ситуацию с падением, чтобы не тревожить Иноуэ излишней опекой. – Хочешь, я тебя провожу? Ичиго часто провожал Орихиме до квартиры после занятий, и каждая прогулка отдавалась в груди девушки приятным трепетом. Выражение же лица парня никогда не горело энтузиазмом. Оно было совершенно спокойным и умиротворенным, будто бы это было лишь одним пунктом в его ежедневной рутине. – Хорошо. Орихиме никогда об этом не задумывалась. На самом-то деле, ей не было свойственно рыться в своих мыслях и утопать в сомнениях слишком часто. Она редко думала о том, что именно чувствует Ичиго в моменты таких прогулок. Девушка лишь наслаждалась моментом. Обычно они обсуждали очередную опасность, надвигающуюся на Каракуру, результаты тренировок или выпускной класс. Орихиме могла развлечь друга смешными историями о Чизуру, и внимательно слушала рассказы Ичиго о нелепых выходках Иккаку и Юмичики в Сейрейтее. Единственное, что все еще не было для Иноуэ комфортным – это молчание. Она не всегда его замечала, но бывали такие дни, когда оно атаковывало со всех сторон. Сегодня был именно такой день, потому что разговор совершенно не клеился. Орихиме показалось, будто бы Куросаки одолела обеспокоенность какой-то проблемой, спросить о которой девушка не решалась. – Спасибо, что проводил. – Иноуэ, – парень окликает подругу, уже поднимающуюся к квартире по лестнице, – ты можешь отметить Новый год с нами. Все будут рады видеть тебя. В глубине души Орихиме знала, что такое предложение поступит от кого-то из семьи Куросаки, ведь не секрет, что каждый из них относится к девушке с теплотой. Однако, предвкушение сочувственных взглядов было последним в списке того, как рыжей хотелось бы встретить этот праздник. Сегодня ей действительно будет в какой-то мере грустно и одиноко, но обременять близких своими проблемами – ещё хуже. – Большое спасибо, но… я бы хотела остаться дома, – её мягкая улыбка даёт понять, что дальнейшие уговоры будут бессмысленными. – Тогда… хорошего Нового года, Иноуэ. – И тебе, Куросаки-кун.