Снежная ночь

      За окном медленно шел снег. Густые тяжелые пушистые хлопья неспешно опускались на землю, повсюду царило праздничное оживление, яркая иллюминация перекликалась разноцветными огоньками, влюбленные парочки в нежном молчании шли по улице, погруженные в атмосферу тихого счастья. Рождество ощущалось каждой клеточкой тела, а непривычный морозец чуть пощипывал щеки, хруст снега ласкал слух. Казалось, что ощущение неясной радости живет в сердце каждого. Дома, украшенные мириадами гирлянд, придавали обычной улице сказочный вид. Даже окружная больница выглядела совсем иначе. В темноте зимнего вечера было видно лишь несколько окон, где горел свет, а всё остальное пространство занимали перемигивающиеся золотистые огоньки. Но всё, что оставалось девушке - только наблюдать со стороны.       Взгляд синих глаз жадно впивался в пространство улицы. По ту сторону стекла всё казалось таким ярким, радостным, живым и прекрасным, словно смотришь внутрь стеклянного шара с бутафорским снегом. Свет по сторону слишком ослепительный, Киоко прикрывает глаза и устало вздыхает, вцепившись руками в ручки инвалидного кресла. Она никогда бы не поверила в то, что это случиться именно с ней. Ей невыразимо горько и больно, от того, что сейчас она здесь – в пустой темной палате, где гнетущая темнота и подчёркнуто неуютная стерильность так давит на тебя, когда за окном бушует жизнь, краски и снег. У Шимидзу больше нет сил оставаться в палате. Она сбегает и, оглашая коридор скрипом колёс инвалидной коляски, бежит из отделения прочь. Коридору будто бы нет конца. Свет везде выключен, только местами можно встретить одинокий огонёк - это лампа, горящая на посту у медсестры. Девушка не обращает внимание ни на что вокруг, надеясь сбежать от этого гнетущего одиночества и страха, который сковывает её с каждой секундой всё сильнее. Тишина только величаво наблюдает за ней, словно позволяя ей бороться с неизбежным. Хотя сама Киоко знает, что у неё нет сил выйти победителем из этой схватки. Коляска катится всё быстрее, а больничный коридор всё так же равнодушен.       Тупик. Ничто не может длиться вечно, даже бегство от реальности и самой себя. Запыхавшаяся Шимидзу тяжело дышит. В тупике в конце коридора целая стена застеклена, и оттуда, как на ладони, видно главную улицу, украшенную к Рождеству. Устало подкатив коляску к стеклу, Киоко с тоской всматривается в пейзаж. Её глаза блестят. Сложно справиться с тем, что ты – молодая и полная надежд - вынуждена проводить праздник в унылых больничных стенах, вдали от родных, вдали от друзей. Да еще и не зная наверняка – доживешь ты до следующего рождества или нет?       - Красивый вид? – прозвучавший за спиной мужской голос пугает настолько, что Киоко невольно вздрагивает. Зато слёзы мгновенно отступают. Обернувшись на голос, Шимидзу внимательным взглядом изучает стоящего чуть позади неё парня. Первым в глаза бросается красный рождественский колпак, который незнакомец натянул на голову. Вид у парня вполне себе довольный – даже больничная пижама не портит его атлетичное телосложение, а внушительный рост и уверенное выражение лица вообще не вписываются в больничный интерьер. Сначала он кажется Киоко пугающим – высеченные черты лица и холодные серые глаза вкупе с нахмуренными бровями - то еще зрелище. Но как только Шимидзу начинает пристально вглядываться в его лицо, эта грозность быстро рассеивается – парень улыбается, и с этой улыбкой, такой простой и искренней, девушка понимает, что не нужно бояться. Внутри отчего-то становится тепло.       - Да, правда, - тихо отвечает Шимидзу и тут же умолкает.       - Танака Рюноске, разрешите представиться, - сделав шутливый поклон, парень вытягивает из кармана штанов плитку шоколада и аккуратным жестом кладет на колени Киоко.       - Меня зовут Шимидзу Киоко, - опешив от такого поведения и, чуть помедлив, спокойно отвечает девушка, а потом добавляет, - Что же это вы всегда таскаете с собой шоколад?       В ответ Танака выдает заливистый смех, из-за чего помпон на его колпаке смешно подрагивает. Смеется парень так заразительно и беззлобно, что ты сам невольно начинаешь улыбаться.       - Нет-нет, что вы, - поднимая руки в примирительном жесте, говорит парень. - Просто тут по близости был автомат, и так получилось, что покупка шоколада и ваше появление совпали.       Затем он замолкает на секунду и с загадочной интонацией выдает:       - Наверное, это судьбоносное совпадение или рождественская магия, не иначе! Вы верите в магию, Киоко-сан?       - Скорее нет, чем да, - вздохнув, отвечает Шимидзу, чуть смутившись оттого, что этот Танака так легко и просто называет её по имени. Всё в этом парне кажется необычным – и его глупый колпак, и этот шоколад, и то, как легко он может разговаривать с ней. Странно, но ведь он тоже по какой-то причине оказался здесь на Рождество. Совсем один. Шимидзу украдкой смотрит на Рю. Она бы и так была ниже его, а сидя в инвалидном кресле разница ощущается еще острее.       - В общем, большое спасибо, - чуть наклонив голову, произносит девушка. - Но мне уже пора возвращаться. Спокойной ночи, Танака-сан. Не дожидаясь ответа, Шимидзу быстро разворачивается и упрямо начинает путь обратно.       - Эй! Киоко-сан, подождите! – кричит Рюноске ей вдогонку, но коляска быстро скрывается в темноте и через несколько секунд уже не слышно не звука.       «Зачем ты сбежала?» Интонация внутри звучит спокойно, а бьёт в самое сердце. «Чего ты боишься?» Ответа не последовало. Шимидзу только крепко впивается ногтями в ручки кресла и старается не смотреть в окно. На улице стало совсем темно, стены палаты окрашиваются отблесками цветных вспышек уличной иллюминации. Снег до сих пор идет. В груди растёт неприятная тяжесть. Взгляд девушки падает на бесполезные ноги, которые сейчас не в силах подарить ей счастье ходьбы. Яркая упаковка шоколада, лежащего на коленях, словно насмешка.       - Тук-тук-тук! – резко распахнув дверь в палату, в проёме появляется чей-то силуэт. От неожиданности Шимидзу готова вскрикнуть, но она замечает в слабом свете красный колпак, и крик погибает, так и не успев высвободиться.       - Надеюсь, я не помешал? – Танака не дожидается приглашения войти и по-хозяйски вступает в палату. В одной руке у него доверху набитый пакет, а в другой - какая-то небольшая коробка. Кинув поклажу на кровать, парень шарит рукой по стене, щелчок выключателя - и комнату озаряет непривычно яркий свет. На языке у Шимидзу вертится куча вопросов. «Как ты меня нашел?» «Что ты здесь делаешь?» «Зачем вообще пришел?» Рю достаточно было взглянуть на недоумевающий взгляд девушки, как он тут же ответил на все вопросы, предвосхищая их озвучивание.       - Я тут уже давно, поэтому знаю многих медсестер, вот я и спросил Нишики-сан из хирургического отделения, где тебя искать, - деловито выкладывая содержимое пакета на небольшой столик, отчеканил Танака. - Да и потом, я тут подумал, что встречать Рождество одному - это полный отстой! И вот я с вами!       Неуклюже пропев последнее предложение, Рю, не дожидаясь разрешения, уверенным жестом подкатил коляску Киоко к импровизированному праздничному столу. Убранство стола было, мягко говоря, разношерстным – там была целая гора сваленных в кучу мандарин, несколько плиток шоколада, конфеты и драже, какие-то сэндвичи и пачек десять печенья разных сортов, коробочка с поцки, а в центре стола красовался большой белоснежный торт, украшенный свежей клубникой.       - Где ты достал всё это? – только и смогла выдавить из себя Шимидзу, взирая на всё это авангардное изобилие. Вместо ответа Танака извлек из пакета еще один колпак и гордо надел его на Киоко.       - Просто поверь мне, что это магия! – вычурным жестом Рю кистями рисует в воздухе полукруг, а затем подвигает к столу стул, который до этого пылился где-то в углу палаты. Шимидзу не знает, что делает. В любой другой ситуации она бы могла проигнорировать Танаку, выставить его за дверь, да что угодно. Но сейчас она могла сказать, что ей впервые за многие недели стало чуть радостнее, чуть теплее на душе оттого, что их теперь двое и они сидят с этими яркими красными колпаками на головах за столом, заваленным сладостями, словно беззаботные дети.       - Хорошо, Танака-кун, - произносит девушка. - Сегодня вечером я верю в магию. ***       - И вот, парик завуча приземляется прямо на голову капитану! – активно жестикулируя рукой, Рю чуть было не роняет со стола оставшуюся половину торта. - Ну и смеху тогда было!       Заходясь в приступе хихиканья, парень хлопает себя по колену, Шимидзу тоже не может оставаться спокойной и вместе с улыбкой звонко смеется. За прошедшее время содержимое стола поредело – обычные конфеты оказались необычайно вкусными, а такого божественного торта Киоки не пробовала еще никогда в своей жизни.       Танака ни на секунду не замолкал, казалось, что запас его энергии неиссякаем, а количество забавных историй и смешных и одновременно злополучных случаев - и то не поддается подсчету. Впервые за долгое время Шимидзу улыбалась, изредка вставляя каверзные, но беззлобные замечания и от души смеясь над всеми приключениями, о которых ей поведал Рюноске.       - Может, сыграем? – указав пальцем на коробку, спросил парень. Брюнетка благосклонно кивнула. Сложенная из прямоугольных брусков посреди стола деревянная башенка казалась сначала простым занятием. Но выяснилось, что вытаскивать брусочки не так-то просто, тем более, когда большая часть стола завалена едой, а хрупкое равновесие башенки может пошатнуться в любой момент. Первый раз проиграл Танака.       - Черт возьми! – вскочив со стула, парень схватился за голову и начал громко причитать о своей неудачливости. Шимидзу только хитро наблюдала, как, ходя из угла в угол, Рю вслух сетует о своей неловкости.       - Еще чуть-чуть и я бы выиграл! – сжимая руки в кулаки, причитал парень.       - Танака-кун, ты должен выполнить условие, – не терпящим возражений тоном, словно приговор, отозвалась Киоко.       - Я от своих слов не отказываюсь! – с вызовом ответил Танака, ударив себя рукой в грудь.       Как говориться назвался груздем – полезай в кузов! И играя на желание – будь добр выполнять. Через десяток проигранных партий парень успел подражать всем животным, которых мог вспомнить – он мяукал, лаял, мычал, кукурекал, ржал, как конь, и хрюкал. Но самым ужасным для него было прочтение наизусть стихотворения. Это задание ему удалось только с третьей попытки.       - Это не честно, Киоко-сан! – вздохнув от усталости, Танака неловко бухнулся на стул. - Ваша удача должна быть вне закона!       - Неужели вы боитесь снова проиграть? – Шимидзу намеренно провоцировала Рю заявить обратное. Её хитрая улыбка буквально кричала об этом.       - Ничего подобного! – закатав рукава, запальчиво ответил парень. - Сыграем еще раз!       Время перевалило далеко за полночь, когда Танаке Рюноске всё-таки удалось одержать победу. Неосторожное движение кисти – и, вслед за вытащенным Киоко бруском, вся башня развалилась на части. Палату тут же наполнило громогласное «ОРЬЬЯЯЯЯЯЯЯ!», парень уже вовсю пританцовывал, празднуя свою победу. Шимидзу лишь смиренно подняла вверх руки.       - Поздравляю с первой победой, - аплодируя ликующему Танаке, произнесла Киоко. - И что же мне нужно будет сделать? Чуть наклонив голову набок, девушка пристально смотрела в глаза Рю. Возникла пауза, а губы парня растянулись в странной ухмылке.       - Тебе нужно просто закрыть глаза, - как только Танака договорил фразу, свет в палате погас. Шимидзу послушно закрыла глаза. Сегодня она могла позволить себе вести себя странно, не так, как всегда. Просто потому что рядом с Рю вести себя как-то по-другому было невозможно.       - Не волнуйся, всё будет в порядке, - над ухом прозвучал несмелый шепот, а затем Киоко почувствовала, как чьи-то сильные руки легко подхватили её. Сердце замерло в груди. Ощущая чье-то тепло настолько близко, Шимидзу не могла оправиться от такого быстрого потока ощущений. Ей бы хотелось, чтобы это длилось вечно. Но вот она ощутила, что Танака аккуратно положил её на кровать.       - Не открывай глаза, - голос ласкал слух и был таким спокойным и убаюкивающим, что Шимидзу не могла не подчиниться ему. В следующую секунду Киоко почувствовала, как нежно и немного неловко всё те же заботливые и сильные руки обнимают её за плечи. Вся боль, которая была внутри - прошла, тягучая тоска отхлынула от сердца, уступая место другому, новому чувству. Руки девушки боязливо обвили шею парня в ответ. Она ни за что не откроет глаза, чтобы не потерять это чувство.       - Киоко, - прозвучавший настолько близко голос заставил сердце девушки биться еще чаще, - я знаю, что ты боишься завтрашней операции. Но, поверь мне, всё будет хорошо. Ты обязательно справишься.       Парень осторожно высвободился из объятий девушки, которая неловко и пыталась хоть как-то задержать его. «Не уходи». «Не нужно». «Пожалуйста, останься». Слова застревали где-то в горле, не находя выхода. -       Можешь открыть глаза, - голос прозвучал совсем рядом, но, как только Шимидзу открыла глаза, парня в палате уже и след простыл. «Откуда он знает о том, что завтра у меня операция?» - подумала девушка, но её вопрос так и остался без ответа. ***       Уверенно передвигаясь через коридор на костылях, Киоко держала путь в хирургическое отделение. Она старалась передвигать ногами самостоятельно, но пока выходило еще недостаточно хорошо, по крайней мере, для походов на такие расстояния. Танака оказался прав – операция Шимидзу прошла успешно, и, как только был снят запрет, брюнетка тут же отправилась искать того самого парня, который подарил ей тепло и надежду в ту рождественскую ночь.       - Нишики-сан, добрый день, - стоя на посту медсестры, вежливо поздоровалась Киоко. – Скажите, пожалуйста, вы наверняка знаете, в каком отделении и в какой палате я могу найти Танаку Рюноске.       - Рю-кун? – брови медсестры удивленно поползли вверх, она с недоумением покосилась на брюнетку, ожидающую ответа. - Да, действительно, был такой пациент. Отличный парень, мы все его очень любили, он пролежал у нас целых полгода. Но, что поделать…       Выдав тяжелый вздох Нишики-сан, устало откинулась на спинку стула.       - Ты же знаешь, что рак не щадит никого, - глядя в потолок произнесла сестра. - Вот и Рю-кун умер в прошлом году как раз в канун Рождества. Что поделать, он вынес несколько курсов химиотерапии, но вот операцию вынести не смог. Ты была с ним знакома? Учились вместе в школе?       - Я… Я… - неловко выдавила из себя Шимидзу, затем, даже не взглянув на медсестру, схватила костыли и неловко и торопливо зашагала прочь из отделения. Она сама и не заметила, как из глаз быстро начали литься слёзы. Кристально чистые и горькие, оттого, что она так и не смогла сказать спасибо тому, кто подарил ей надежду и заставил поверить в магию.