9 целых и 9 десятых килограмм мандаринов

С окончания наглого поведения Чимина проходит несколько дней, и, кажется, именно сейчас у Гука с Чимом всё идеальнее некуда. Возвратились былые дни, когда Чонгук заботливо ухаживал за своим прелестным парнем, а тот, в свою очередь, от этого кайфовал и дарил младшему незабываемые минуты (иногда и часы) поцелуев и тёплых объятий. Ну, разве это не мило? Чонгуку и самому трудно сдерживаться, чтобы не трахнуть этот комочек прелести и няшности. Хотя, в своей шальной фантазии Чону совершенно не приходится сдерживаться, он лишь грубо берёт и вколачивается, оставляя яркие метки на теле Пака. И сам Пак не такой уж и невинный, как кажется. Если и спросить, у кого фантазия пошлее, то, несомненно, первое место определяли бы долго. Он даже не против быть снизу, наоборот, он желает этого всей своей задницей, даже поскуливая как течная кошечка возле шикарного самца с кучей гормонов. Чону приходится терпеть. Долго и мучительно…. Но такой шанс выпадает обоим в честь праздника, который все ждут годами и радостно встречают новый год. Денёк выдаётся тёплым, и на этом спасибо. Погода решила отдать подарок всем людям, обогрев их своим теплом, но забываться нельзя, тепло теплом, а зима по улице продолжает ходить. Тридцать первое декабря не самое лучшее число покупать подарки, потому что в магазинах огромные очередины, а времени на готовку остаётся довольно мало. Не остаётся другого выбора, как просто купить побольше фруктов и заказать какой-нибудь полюбившийся фастфуд. У Чимина всё идёт по распределённому порядочку, как он и запланировал. Позднее пробуждения, чтобы были силы на всю новогоднюю ночь, поход в торговый центр, чтобы выбрать Чонгуку подарок и накупить нужных продуктов для запланированных блюд, но младший не даст идти по прямым пунктам и обязательно испортит что-либо, и как бы специально. Позаимствовав денег у оммы, Чимин отправился с Чонгуком по крупнейшим центрам города. В целом, гулянка продлилась довольно долго. Пак, конечно, не будет показывать подарок Чону, поэтому после покупки моментально прячет его в рюкзак и ожидает возлюбленного на лавочке на пятом этаже громадного здания. Чонгук не появлялся уже минут десять, поэтому не стоит просто просиживать время, а лучше сходить за освежающим бабл ти и распечатать совместные фотки с Чонгуком, а после поцеловать фоточки (именно в той зоне, где находятся губы Чонгука) и умиляться. Чон радостно скачет к своему парню, а когда видит его счастливую улыбку, тоже мило улыбается. Такие сладенькие моменты проходят раз двадцать в день точно, но до чего же это умилительно. Вечер проходит гладко и спокойно, но это ведь не значит, что он таким и закончится, потому что каждому надо разнообразия, и хотя бы в этот день. Чимин усердно взбивает сливки для пирожных, в общем, выкладывается на все сто процентов, а этим же временем Чонгук прибирает квартирку и украшает пустующую стену распечатанными Чимином фотографиями и длинной гирляндой. Когда макнэ на ура справляется со своей работой, то идёт на кухню с целью проведать Чимина. Тот всё пыхтит со сливками, вырисовывая на пирожном красивые узорчики, к тому же марает пальчики, но похоже ему на это совершенно наплевать, главное закончить десерт в положенный срок, но не тут то. Чонгук медленно подходит к Чимину, чем пугает старшего своим неожиданным появлением, затем берёт ручку Чима и вбирает испачканные пальчики в рот и слизывает язычком сладость. Выглядит это так же сладко и пошло, от чего Чимин краснеет как яркий леденец, подаренный Чонгуком на рождество. Обычное облизывание переходит в открытое посасывание маленьких пальчиков Чимина. С таких моментов можно начинать снимать романтическое порно, к чему всё и идёт, только без каких-либо съёмок. - Ч…Чонгук-а? – Чим смущённо смотрит куда-то в пол и боится поднять голову, но её аккуратно поднимают за подбородок и смотрят взглядом свирепого хищника точно вглубь. Как бы ни хотелось, но от пальчиков приходится отстраниться. Чон моментально хватает запястье Чимина и тащит в свою комнату. А смысл терпеть, когда сильно хочется? Правильно, смысла нет. - А пирожные? – Пак оборачивается в сторону кухни и печально смотрит на недоделанных «деток». - Это подождёт! – Чон не хочет думать не о чём, помимо бурного секса с Чимином, который точно позже будет повторён не раз, ночь ведь штука длинная, а это в пользу. Бедного Чимина вогнали в краску ещё на кухне, а теперь вообще заставили улететь за орбиты вселенной. Хёну всё-таки стыдно, хён всё-таки ещё девственник, но Чонгук добросовестно лишит его этого статуса любым путём. Пака пару раз припечатывали к стенке и жадно впивались в губы, ведь терпеть этот ад аж до самой кровати Чон не может. В трусах уже тесно, поэтому они вместе с джинсами должны побыстрее улететь к чертям собачьим, а ещё лучше зайти в ванную и взять какой-нибудь крем, но тогда младший точно взвоет. Чимину везёт, потому что Чон не жёстко роняет его на кровать, а аккуратно опускает, пытаясь не причинить боль, которая сейчас совсем не к месту. Жертва поймана и загнана в угол, а если говорить прямо, то Чон удобно обустроился между раздвинутых ног Чимина и теперь наблюдает очаровательную картину. Перед ним Чимин раздвигает свои ножки как можно шире, жутко стесняется и смущённо прикрывается маленькой ладонью. Как можно быть таким милым, когда прямо сейчас тебя хочет трахнуть твой секс-символ. Остаётся только думать, либо он специально, либо ему действительно дохуя стыдно за такое состояние. Вырваться не получится точно. Чонгук – это хищный мистер-мускул с горячим телом, о котором Чим уже давно мечтает. Мечтает ощутить его полностью и незамедлительно. Все мучения начинаются с пошлых поцелуев в губы, которые хоть как-то помогают Чимину расслабиться. Но как тут вообще можно расслабиться, когда горячие руки сначала забираются под твою футболку и поглаживают вздымающуюся грудь, уделяя большое внимание соскам, а позже опускаются на попу, сильно сминая её длинными пальчиками. Практически невозможно, смущение опять накрывает полностью, и это слишком заметно. - Мой малыш! – Чонгук опять целует в губы, но в этот раз как-то нежно, от чего Чимин плавится как сладкий зефир. А ведь и, правда, сладкий! Чимину нравится, когда Чон называет его малышом, и он уже совсем привык. Только младший может так назвать его, даже не смотря на то, что Чимин, по сути, старше. Только Чонгуку разрешено называть Чимина малышом, потому что Чиму нравится его голос. Слишком сексуален. Везде. Пришло время попрощаться с одеждой Пака, которая летит куда-то в сторону, оставляя Чимина совсем нагим. - Такой миленький! – не может не подметить Чон, когда видит, как Чимин смущённо прикрывается. Чон успокаивающе поглаживает бёдра старшего, нежно проводит мягкими подушечками пальцев, доводя Чимина до приятных мурашек. А тот вроде как опять расслабляется и убирает ручонки со своего члена, предоставляя обзор младшему. Брюнет бы всё продал, лишь бы у него в руках оказался фотоаппарат, с помощью которого он щелкнёт Чимина с разных ракурсов и будет залипать на это прекрасное тело. Но сейчас, наверное, даже лучше, раз так в сто, потому что через несколько минут он будет находиться в этом родном теле. Поцелуи в шею вызывают тихие стоны, и это уже нравится младшему. Руки блуждают по прессу, медленно опускаясь на область паха, от чего Чимин стонет куда громче и протяжнее. Губы передвигаются на грудь, и Чон не забывает оставлять лиловые дорожки меток, потому что Чимин раз и навсегда принадлежит только ему. Гук снимает с себя ебучую одежду и выхеривает туда-же, куда и направлялась одежда Чимина. Пак оценивающе смотрит и слегка прихуевает от размеров. В жизни Чимина всё происходит как-то по принципу «Старше-меньше, младше-больше», и теперь даже в сексе этот принцип назойливо действует. Гук легко проникает в сжатое колечко одним пальчиком, но случайно задевает стенки ногтём, от чего Чим шипит и пытается отстраниться, но Чон моментально накрывает его губы своими, а свободной рукой мягко перебирает пряди на голове старшего. Чимину, спустя некоторое время, уже лучше, но второй палец приносит больший дискомфорт, а поцелуи от боли уже не спасают. Чонгук аккуратно ведёт двумя пальцами внутри, стараясь быть как можно аккуратнее, чтобы не приносить боли любовнику. Когда Чимину становится легче, то он и сам начинает тихонечко насаживаться на тоненькие пальчики, чувствуя уже некое удовольствие. Чонгуку сносит крышу после неожиданно громкого стона со стороны Чимина, когда его пальцы чуть касаются простаты. Чим жалобно скулит и просит ещё, и Чон, повинуясь, выполняет те же действия несколько раз. Теперь ему невтерпёж узнать, каково слышать стоны нереальной эйфории. Пальчики брюнета покидают задницу Чимина, и Чон наигранно облизывает их, как тогда на кухне Чиму. Достаточно наигравшись с самим Чимином, Чонгук переходит на его святую попу. Старшему хочется почувствовать наполненность. И это ещё как, блядь, взаимно. Чимин сам проявляет инициативу, сплёвывая на руку и ведя по члену младшего. Чон пребывает в неком ахуе, зато это пиздец как нравится, и даже нет смысла сдерживать рвущиеся наружу стоны, от которых Чимин без ума. Ну, а теперь, наверное, самый подходящий момент, когда всё готово. Предвкушение берёт верх. Чон трётся головкой об дырочку, тем самым раздражая Пака, но долго не издевается и аккуратно вводит головку. Чимин срывает стон и пытается держаться в норме, потому что член, мать вашу, в разы больше каких-то пальцев, которые и до этого приносили дискомфорт. Не медля больше, Чон входит до основания, но моментально жалеет об этом, потому что Чимин громко скулит и прижимает Чонгука плотно к себе, больно царапая спину ногтями, и до крови закусывает губу. - Прости, Минни! Очень больно? – Чонгук виновато выцеловывает губы Чимина и чувствует металлический привкус. По взгляду старшего можно прочитать что-то типа «ты сейчас это сарказмом сказал, да?». Младший даёт больше времени привыкнуть, а за оплошность слизывает сочащуюся кровь из ранки. Через несколько минут Чимин уже не чувствует той разрывающей боли и постепенно начинает привыкать к члену в заднице. Попытки насадиться самостоятельно не выходят. Чонгук сам начинает двигаться внутри, когда чувствует спокойствие хёна. Пытается быть нежным, хотя так хочется просто втрахивать тушку рыженького в кровать и слышать эти дикие стоны, переворачивающие всё внутри. Но нельзя поступать так, всё-таки первый раз должен быть чувствительным и дофига приятным. Толчки становятся с каждой секундой всё быстрее и размашистей, а у Чимина от невероятных ощущений бабочки в животе ожили и щекочут своими крыльями. Как же всё-таки приятно осознавать, что они друг у друга первые, да и давно бы уже потрахались, но нет же… Чимин открыто, без какого либо стеснения стонет во весь голос, не жалея родных связок, и вот оно счастье – чувствовать. Если подумать, Чимин никогда бы не стал сравнивать секс с каким-то другим человеком и Гуком, потому что знает, что Чон – это накаченная машина, созданная на основе секса, но пробовать с кем-то другим Чим и не подумает. Чим еле дышит, получая дикие толчки в задницу, и до хруста в костях прогибается под ним, когда дело проходит по простате. В голове промелькает мысль о том, что надо бы отблагодарить Чонгука за прекрасный секс, запереться где-нибудь в ванной и по-мастерски отсосать. И это он обязательно сделает. Старший больше не может сдерживаться, приступает надрачивать себе в задаваемом Чонкуком темпе и через несколько секунд кончает, марая себе живот и руку. Чонгук и сам сдаётся, добавляет скорости в последние толчки и кончает следом в Чимина, при этом громко и хрипло простонав. Брюнет выходит из тела и плюхается рядом со счастливым Чимином, забирая того в охапку. У Чимина над головой небесные звёздочки и вытекающая из анала вязкая горячая сперма. Почему-то такое ощущение ему до ужаса нравится. - Ну, как? – Гукки целует парня в висок и наблюдает за прекрасной улыбкой. - Прости, Чон Чонгук, но это было ахуенно! – Чимин тихо хихикает и прижимается ближе к своему парню. – Давай повторим как-нибудь? Вся комната заполняется такой привычной розовой аурой с милыми пузырьками. Сердце ритмично кружит в вальсе и нуждается в паре. Именно эта пара всегда была, есть, и будет под бочком, согревая всю жизнь. - Обязательно!