Dad?

— Да, Мистер Салливан, — говорю я вместо «пошёл нахуй, ублюдок». — Не позже восьми утра, Зейн, иначе ты знаешь, что случится, — отец моей девушки отвечает мне, как и всегда в своём суровом тоне. Только с тех пор, как Джейн живёт со мной, я уже вряд ли боюсь его. Конечно, он не в том положении, чтобы выдвигать мне ультиматумы, ведь я знаю о нем больше, чем он может сказать обо мне, но. Мне не нужна ещё одна головная боль в виде отца Джейн, на самом деле, мне хватает моей девушки и университета вполне, чтобы поддерживать дневную норму беса во мне. Поэтому уже целый месяц я перечисляю пять сотен баксов Салливанам, чтобы они просто не лезли в мою гребанную жизнь, несмотря на то что их дочь живет со мной. После того, как я забрал её из того двухэтажного дома из красного кирпича, мы больше не говорили об этом. Вообще. Не о её сообщениях, не о том, что она меня бросила. Ни о чем. Мы снова лучшая пара на свете по версии моей семьи и версии Гарри Стайлса, так что живем счастливо, пока можем. То, что Джейн переехала ко мне значительно облегчило мне жизнь. Теперь мне не нужно вставать рано утром, чтобы отвезти ее в школу, потому что теперь зачастую получается так, что заставляю ее вставать с постели как раз-таки я. Но, на самом деле, как моя жизнь стала легче, так она и стала труднее. Теперь двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю я нахожусь с Джейн. Её запах буквально повсюду. Её вещи теперь лежат чуть ли не по всей моей комнате, а эти чертовы крема просто захватили мою ванную комнату. Теперь всё моё внимание обращено только к Джейн и к нашему малышу, потому что не думать о ней просто невозможно. Например, вечера, сев в аудитории в ожидании начала лекции, я открыл свою сумку и нашел её футболку с кремом для рук. Джейн понятия не имела, что они там делали, но клялась, что искала их больше двух недель. Конечно, замечательно жить вместе, как-то привыкать друг к другу, потому что раньше, максимум что мы делали — это ночевали друг у друга. Просто были дни, когда было очень сложно встать с кровати, искать свои вещи и садиться за руль. Сейчас я будто узнаю Джейн заново. Допустим, кто бы мог подумать, что она ненавидит красное мясо? Или что она всегда спит либо голой, либо только в трусиках (вообще-то раньше я тешил себя тем, что она так только для меня спит, поэтому мне немного обидно). — Зейн, ты снова не закрыл молоко! — Она кричит на меня, находясь в кухне. И этот чертов токсикоз. Это катастрофа. Ее перепадки настроения больше ощущаются как биполярное расстройство. Сегодня она в депрессии, а завтра — какого черта мы все не танцуем и не поем? Короче, беременность — это забавно, новая жизнь и все такое, но это такой пиздец. — Оно испортились, просто отлично, спасибо, — девушка язвит, смотря прямо на меня, на парня, сидящего с учебниками на диване в гостиной. — Я могу сходить в магазин за другим. Джейн отвечает себе под нос что-то типа «конечно ты можешь» и уходит. Каждый раз, когда я пытаюсь замять косяки (зачастую они принадлежат ей, потому что молоко я терпеть не могу), моя девушка обижается ещё больше. Есть какой-нибудь сайт для парней, у которых беременные дамы сердца бесятся из-за пустяков? Я уже всерьёз задумываюсь над поиском чего-нибудь подобного. Так проходит моя жизнь теперь. К счастью, Джейн ни разу ещё не сказала что-либо о своих родителях. Ничего о том, что она хотела бы вернуться. Ничего о том, что она жалеет о моём поступке в ту ночь. Когда мы ложимся спать, я обнимаю ее. Иногда просыпаюсь среди ночи из-за кошмара, в котором Джейн избивают родители прямо на моих глазах. Они привязали мои руки морским узлом за спиной к стулу. Она кричит о долбанной помощи, но все, что я могу — это просить их остановиться. Они не делают этого, их удары становятся все сильнее и жестче. И тогда я начинаю рыдать, выкрикивая имя своей девушки чертов биллион раз. Он такой реальный. Я буквально вижу все: ее ссадины, каждую морщинку родителей девушки. Но самое реальное из всего этого — мои слёзы. Потому что я просыпаюсь с ними, когда Джейн будит меня. И она всегда сидит на моих ногах, поэтому, когда я резко сажусь из-за кошмара, наши лица в миллиметрах друг от друга. — Они били тебя! — Кричу я вне зависимости от времени. — Ебать, они били тебя ногами, Джейн! — Тш-ш-ш, — единственное, что говорит моя девушка, которая пытается отогнать плохие сны с помощью поцелуев на моем лице. И, признаться, это помогает. На столько помогает, что я почти забываю об этом. Почти. Этот кошмар повторяется из раза в раз, постоянно, будто ее чертовы родители что-то сделали с моим мозгом. Или я просто слишком часто думаю о том, что ее заберут. И изобьют. Вот так просто. А я буду в гребанном университете на парах, когда ее родители просто заберут ее со школы на пару часов раньше, чем следует. Я даже думать не хочу об этом, но эти картинки в голове появляются сами. Из-за этого я ухожу с пар раньше, чем положено, и большинство профессоров входят в мое положение, отправляя задания на электронную почту. Я помешался. Гарри сказал, что это нормально, учитывая жизнь Джейн до меня. Кудрявый учится на психолога, и я просто, если честно, надеюсь на то, что он прав. Или меня нужно закрыть в психушке. Надолго. Возможно, навсегда, но я же чертов псих? Тогда не составит труда и сбежать оттуда. — Зе-е-ейни, — шепчет Джейн мне на ухо, садясь рядом, когда я сбрасываю вызов ее отца. — Когда я просил тебя не мешать мне в подготовке к тесту, ты, конечно, слышала меня, — говорю, даже не смотря на нее. Я пытаюсь готовиться, отвлечься от мыслей об избиении и понять то, о чем читаю одновременно. И разумеется Джейн будет мешать мне. Я ведь просил ее этого не делать. — Я хочу спать, — говорит она, надувая губы. — Пошли! Пошли-пошли-пошли-пошли-пошли-и-и! Я смотрю на неё, на демо-версию теста, на учебники, ноутбук, на часы и на Джейн снова. Если я сейчас уйду с ней, то с университетом будет легче распрощаться, чем попробовать пересдать этот тест. Я точно становлюсь подкаблучником, когда убираю компьютер с колен. Хотя, если подумать, куда уж больше. Любой нормальный мужик подкаблучник. Я просто утешаю себя, мне плевать. Мы идем наверх, она тянет меня по лестнице вверх. Я хочу сдать последний экзамен в этом триместре, чтобы приступить к недельным каникулам, но Джейн не хочет, чтобы я тусовался с Гарри, поэтому вот это всё видимо и происходит. Женская ревность? Навряд ли. Я ведь и познакомился-то с ней благодаря Стайлсу. Он как моя вторая девушка. А Сара (подруга Джейн) — второй парень моей дамы сердца. Иногда мне кажется, что Сара больше мужик, чем я. Ну, она хотя бы не поддается её манипуляциям так, как я. Окей, как только она ляжет спать, я подготовлюсь к тесту. Кого из нас я хочу обмануть? — Ты рад, что ляжешь сегодня раньше? — Она говорит, мило улыбаясь. — Конечно, малышка. Конечно, блять, я пиздец как рад. И это ведь хорошо, да? Проводить со своей девушкой больше времени? Она засыпает за считанные секунды, обнимая меня за правую руку. Обычно это происходит наоборот, но у меня нет времени на сон. Сейчас пройдет период экзаменов, потом родители уедут с малышами на каникулы за город и останутся там на неделю или на две, кто знает. В общем, в это время я буду полностью пересдавать каждый предмет из курса ракетостроения заново или буду тусоваться в кровати с Джейн. Я аккуратно вытягиваю свою руку из объятий своей горячо любимой девушки и выхожу из комнаты, спускаясь вниз по деревянной лестнице. Что-то говорит мне о том, что нам с Джейн придется переселиться в гостевой домик в скором времени, вдруг что-нибудь случится? Она не самый лучший пешеход, если честно. Спускаясь на первый этаж, я желаю спокойной ночи родителям, целуя младших сестёр. Что бы там не говорила мадам Джейн, я всё ещё должен подготовиться к этому идиотскому экзамену. Ноутбук разрядится меньше, чем через час. Легче распечатать все вопросы и искать ответы в книгах, но это так долго. Там даже нет иконки «поиск по тексту». Там вообще нет никаких иконок, это ведь книги. — Зейн, ты всё ещё куришь? Моё отец застаёт меня врасплох, когда я отвечаю аж на сороковой вопрос из ста. — Нет, у Джейн непереносимость табака. А что? У вас одно новое сообщение. Гарри Э.С.: Сэр, я ответил ровно на пятьдесят вопросов из ста, как у вас продвигаются дела? — Хочу вспомнить лихие молодые годы, знаешь? — В бордачке лежит пачка, я курил два месяца назад. Папа вышел из комнаты, проболтав под свой нос что-то вроде «Спасибо». Что ж, не за что, всё равно никотиновые наклейки стоят гораздо дешевле, а штырит от них сильнее. У вас два новых сообщения. Гарри Э.С.: Твою мать, Малик, ответь, я уже сто раз пожалел, что поделил с тобой двести экзаменационных вопросов! Ой, сдохни Я бы ответил ему, но он опережает меня на целый десяток вопросов, так что… сам сдохни. Просидев всю ночь над вопросами, но покончив с каждым из них, я сохранил документ и отправил его копию Гарри на почту. Если он не отправит свои, то я его придушу. — Зейн. Кто-то толкает меня в плечо, из-за чего я резко сажусь на диване, на котором, видимо, заснул. Джейн сидит напротив меня на полу вся такая улыбчивая и прекрасная. Выспалась, эгоистка. — Ты отвезёшь меня, или попросить Матильду? — Она спрашивает, и я резко просыпаюсь. Ага, миллион раз, пусть эта больная бывшая гонщица отвозит мой цветочек в учебную тюрьму. — Нет, я сам. — Но, дорогой, ты ведь сонный ещё совсем. — Блять, Джейн, я отвезу, не надо начинать только говорить о Матильде, я её терпеть не могу, — я резко встаю с дивана, убираю все бумаги и дохлый ноутбук на журнальный столик, обходя свою девушку стороной. — Буду готов через пять минут, возьми себе обед из холодильника, мама что-то приготовила вчера. Я уже целый миллион раз пожалел, что повысил на неё голос и завелся с пол оборота, но я правда не люблю, когда кто-то занимает моё место. Я отвожу её школу, значит, никто больше. Никто. Я умываюсь максимально быстро, натягиваю джинсы и футболку, хватая джинсовку по пути вниз. Она просто падает на меня сверху, мне ничего не оставалось. Она даже не моя. — Ты тепло оделась? — Я кричу Джейн, которую вижу на первом этаже. Выходит не очень дружелюбно. — Мы можем захватить Лину по дороге? Она стоит на остановке через три квартала от школы, — она говорит себе под нос, не поднимая на меня взгляда. Я спускаюсь вниз и вижу её. Такую маленькую в моей футболке и светло-синих джинсах. Я сдерживаю себя в том, чтобы упасть перед ней на колени и просить прощения, поэтому просто прохожу мимо неё, поднимая ключи от машины с полки в парадной. Сложно не услышать её шажки позади меня, когда мы идём к машине. — Зейн? — Да, мы заберём её. Пока машина согревается, Джейн сообщает своей подруге, где нам будет удобней её забрать, а я пересылаю деньги её отцу. Последние мои деньги на карте. Придётся искать работу, нельзя позволить моим родителям и девушке узнать, сколько я теряю раз в две недели. Целая тысяча долларов просто в пустоту за один месяц. Я плачу за то, кого люблю. Это справедливо? — Зейн? Ваш перевод перечислен, спасибо. Пиздец новоиспеченный папаша без цента в кармане. Пробивает на гордость. Завалит экзамены, не сможет найти работу и будет сидеть на шее у родителей. Какой молодец. Амбиций выше крыши, а действий ноль. — Зейн, ты слышишь меня? — Я убираю телефон на подставку и завожу автомобиль. На что теперь заправлять машину? На что кормить этого ребенка в Старбаксе? На что оплачивать обучение в университете? На что мне платить за Джейн через две недели? Сука. — Это Лин, остановись, пожалуйста. Я паркуюсь возле девушки-блондинки. Она худее моей Джейн, видимо, у неё проблема с анарексией или чем-то вроде того. — Спасибо, что согласился, Зейн, — она говорит, когда я выезжаю на дорогу снова. Ага, плати за проезд, я на мели. В течение всего пути девочки разговаривали между собой, но Джейн так и не улыбнулась. За целый квартал до их школы, я положил руку на её колено, на что она никак не отреагировала словесно, зато физически — сразу же. Положила руку поверх моей, продолжая общаться со своей подругой. Ради неё я разберу все вопросы с деньгами и учёбой, потому что вот так вот происходит. Один раз дал слово любви, сказал, что будешь беречь и обеспечивать — отвечай за всё. Я люблю. И я в ответе за это.