Рон Уизли. Эро-фантазии.

«Я вижу его в душе каждый день. Он не закрывает дверь в ванную. В спальне одни парни и стесняться чего-либо нет повода. Когда это происходит, в моей голове происходит взрыв ядерной боеголовки. Мысленно тащу его на себя, схватив за талию. Знаю, это жестоко, я же его лучший друг, но я так хочу его. Он вскрикивает в недоумении, сопротивляется. О, Гарри, он так наивен! Я беру в руку его красивый ровный член с розовой головкой, взвешиваю его тяжесть, силу. Другой рукой нежно обхватываю яички. Я уже в нетерпении. Я сгораю от страсти. Сгораю от страсти, когда веду влажным языком вдоль его хрупкой шеи. Невинный. Он стонет, от нахлынувших на него чувств и пытается вырватся. Но мне сейчас не до этого — я готов вечность впитывать его аромат, вкус его чистой кожи. Я так неопытен, но хочу доставить ему наивысшее наслаждение. Не думая о своей дальнейшей судьбе, не о своих разодранных на куски чувствах» Гарри с ненавистью захлопывает старую потертую тетрадь, с рисунком древнего друидского леса. От негодования его зеленые глаза темнеют, он закусывает нижнюю губу. Что ему теперь делать? Откладывает тетрадь на стол, а потом берет снова, треплет страницы. Рон, ты и правда дебил. Неужели было так сложно наложить защитное заклинание на дневник. Правильно говорила Гермиона, ты просто оболтус. Не хочу это знать, не надо было брать её в руки. Нужно разобраться, пока Дин, Симус и Невилл спят. Бросить свою тетрадь на полу в общей спальне! Он чертовски зол. Сейчас его злость распирает его изнутри как рвущаяся наружу лава из вулкана. Подходит к кровати Рона, приподнимает полог. Он спит. Его храп раздается в огороженном пространстве кровати. На балдахин накинуто заклятье сферы молчания. Он трясет его за плечо: — Рон! Рон! Да проснись же ты! Мало на прорицании что ль поспал? — Что, Гарри! Еще рано вставать! Гарри смотрит на него с ненавистью, протягивает черную тетрадь. Смотрит с ненавистью в эти голубые глаза в окружении медных ресниц. Его убежденность в нерушимости их дружбы осыпается осколками как хрупкая китайская ваза династии Минь. Он всегда считал его простым и открытым парнем, не отягощенным знаниями как и он сам. Так ранить его не смог бы даже Драко Малфой, эта слизеринская задница. Его всегда привлекала дружба этого неуклюжего рыжего балбеса, ему не было дела до его идеального ареола славы, так раздутого журналистами. Его, все еще надеюсь, светлой души, которая отныне никому не поверит. Он убил нашу дружбу небрежным росчерком пера. Фиолетовыми чернилами по желтому пергаменту. Он больше не сможет общаться с ним так легко и беззаботно, выискивая в каждом движении и объятии намек на проснувшееся желание. -О нет, нет, Гарри, это не то… Гарри гневно уходит в глубь комнаты в благословенную темноту. Где нет вопросов, нет ответов. Лишь благославенная тьма и неоправданные надежды дружбы. — …что ты подумал… — раздается тихий шепот охрипшего от сна голоса. В душе его кричала любовь, бросаясь на осколки разбившейся надежды взаимности. Он любил его всю свою сознательную жизнь. Ему остается только хранить свои чувства до смерти. Ему остается только смотреть как он отдаляется от него. Меньше душевных бесед, обсуждение новых предметов. Взаимных шуток и розыгрышей. Его глаза, как звезды на небесах, скроются облаками. Остается только полная серебрянная луна, освещающая мглу внутри его сердца.