Тяжелый песок

Родители. Я безумно тосковала по ним. У меня потрясающие родители. Если то, что я помню, конечно, правда. Мне хотелось, что бы можно было забраться на колени к папе, просто сидеть рядом, чувствовать себя маленькой и защищенной. Хотелось помогать маме на кухне, а потом слушать, как они хвалят мою готовку. Мне не хватало их поддержки. Все, что я чувствовала - поглощающее одиночество. Родители... Здесь они тоже были. Те двое, что пришли во мне недавно. Отстранённые, твёрдо несущие своё достоинство, они не пытались сближаться. Пробыв здесь пару дней, за которые они крупно поругались с Каге, поскольку им не доложили о моей болезни, они ушли обратно в горы, предварительно предупредив, что через пару месяцев заберут меня на тренировки в клан. Ушли, блять, обратно. Как будто я их вообще не волную. У меня не было возможности общаться с другими людьми, мне было чертовски страшно, я никого здесь не знала, боялась сделать или сказать что-то не так, боялась разоблачения, боялась умереть здесь. А ещё, боялась одиночества. Того, чего у меня никогда не было - у меня всегда были друзья, надёжные люди рядом, верное товарищеское плечо. Здесь я никто. Здесь даже я не я. Мне было страшно потерять себя. Я чувствовала, что мои сокомандники меня жалеют. Это чувство, почти физически ощущаемое, заставляло меня часто передергивать плечами и внутренне звереть. Постоянные тренировки прерывались чтением свитков, хождением на курсы медиков, да сном. Никаких развлечений, мало отдыха, слишком страшно было оказаться вдруг слишком слабой и неготовой к жизни в этом мире. Несколько раз мы брали задания, охрана, погоня, передача свитков. С каждым заданием я действовала все увереннее, спокойно доверяя свою спину команде. У нас не было наставника. И слава богам, два человека - предел моего доверия. Как-то нам дали миссию по зачистке банды. Я видела, как Сато и Ято переглядываются, но сдерживала себя, делая вид, что не замечаю. Но когда они предложили мне остаться неподалёку, не участвуя в зачистке, мне захотелось взвыть. 24.02.16 - Вы вроде не глупенькие. - мой голос звучал хрипло - Сами должны понимать, что вы не сможете всегда быть рядом со мной и оберегать. Однажды меня могут поставить в другую команду, отправить на одиночную миссию или вас просто не будет рядом. В такой момент я окажусь не готова, практически беззащитна. Не надо меня жалеть. Либо мы работаем как команда, либо я буду просить перевода. Сато поджал губы, Ято попытался что-то сказать, но я прервала его взмахом руки. - Поговорим об этом подробнее потом, когда вы хорошо подумаете, а сейчас важнее миссия. А дальше была работа. Мне пришлось впервые убить человека. Не то, что бы я испытала что-то сильно больное. Это было неприятно, но необходимо. Я помню его лицо. Искажённое яростью, налитое кровью, с раззявленным ртом, заполненным гнилые зубами. Огромный, как мясник, замахнувшийся на меня тесаком, застывший, как на картинке. Я была спокойна. Что в момент убийства, что сразу после. Так же спокойно я восприняла осторожные изучающие взгляды команды. Но со мной все было в порядке. Это всего лишь моя работа. А тем разбойникам просто не повезло. После той миссии мы не говорили, но относиться ко мне стали серьёзнее и требовательнее. И это было хорошо, я стала расти быстрее. Отношения с сокомандниками стали более доверительными, к моим суждениям стали прислушиваться. Пару раз мы даже попили чай у меня дома и однажды отпраздновали окончание миссии в барбекю. Не знаю почему, но что Сато, с его жёстким изучающим взглядом, что Ято, с приятельским отношением, не спешили сближаться. Как будто между нами стеклянная стена, которою никак не разрушить. От этого иногда хотелось выть. Это давящее чувство иногда поднималось прямо к горлу и тогда в носу щипало от подступающих слез, а после, оно укладывалось где-то внутри холодными жгутами, позволяя заниматься повседневными делами. В такие моменты мне жутко хотелось напиться. Нет, наебениться в хламину, чтоб мир вокруг кружился и было нельзя закрывать глаза без риска почувствовать тошноту. И тогда держать глаза открытыми было бы моей единственной проблемой. Но я понятия не имела, какой здесь есть алкоголь. Да я даже не знала, употребляло ли это тело алкоголь раньше. Скорее всего, здесь продаются саке и вина. Но я в таких напитках не разбиралась. Тем болен, что в саке не больше 18-20 градусов, я же привычна к водке и вискарю. Эээх... Просто нужно терпеть. Вскоре пришло письмо о моей командировке в клан. Я подписала все бумаги у Каге, попрощалась с командой и свалила за провожатым. Шли мы три дня. И да, добраться до клана без чакры невозможно - мы постоянно лезли в гору по почти отвесным скалам. Ух. Тоже отличная тренировка. Кроме, блять, того, что мы в чертовых горах, везде гребаный снег, к вечеру первого дня мы попали в жуткую метель, я чуть не отморозила себе все, что только можно и нельзя и ещё, не могла надеть перчатки или варежки, так как я цеплялась за скалу руками и ногами. А поскольку с контролем чакры у меня были ещё проблемы, то это чертовски бесило. Из-за плохого контроля я могла вылететь с курсов медиков, но пока как-то держалась. Проводник все время молчал. Хотя я его понимаю, хрен поговоришь, когда в рот все время набивается снег. Почти три дня. Три гребаных дня мы лезли по этим горам. Я уверена, были другие пути, но нет. Надо лезть по горе. Проводника я прокляла раз триста. И к концу третьего дня очень и очень об этом пожалела. На нас напали. Опять шёл снег, уже смеркалось, но, видимо, до места обитания клана было уже недалеко, так как проводник ускорил шаг и не собирался устраиваться на ночлег. Так вот. Вернёмся к нашим баранам. Точнее, к нападающим. Из-за снега мне было трудно разглядеть точное их количество, но проводник сходу убил двоих, я схлестнулась с одним жутковатым типом в накидке из медвежьей шкуры, лицо его было скрыто капюшоном. Из оружия быстро достала только кунаи, по одному в каждую руку, но у него было преимущество - его кинжал был длиннее. Однако, он допустил ошибку, которой я не преминула воспользоваться. Слишком широкий замах и вот, я смогла воткнуть ему кунай в горло. Немного промазала, но рана была смертельна. Тёплая липкая кровь залилась мне в рукав до того момента, как я сумела выдернуть оружие и отпрыгнуть. Проводник был убит. Его кишки вывалились на снег, а кровь хлестала из разорванных вен в печени. Здесь ничем не помочь. Метнулась к нему, взрывая снег, поскальзываясь на мокром красном снеге. Его последние слова - направление. Километр на пять часов от меня. Нападающих больше видно не было, но я поспешила скрыться, старательно напитывая ноги чакрой, что бы не проваливаться в снег и не оставлять следы. Километр на пять часов. С определением расстояния у меня все ещё было плохо, но скрываться я все же научилась, как и быстро бегать. В конце концов, я все же увидела вдалеке какое-то сооружение, при ближайшем рассмотрении оказавшимся воротами. Ну наконец-то.