Проект человечества.

Джеймс, почувствовав на себе какую-то тяжесть, с трудом открыл глаза и посмотрел куда-то вперед себя. Около кровати он увидел Тома, который смотрел на него, скрестив руки на груди, и Тофи, который наблюдал за настроением лежащего на кровати парня. Джеймс перевел взгляд на живот и обнаружил удобно лежащую на себе собаку. Откинув голову обратно на подушку, юноша мысленно заскулил, не желая снова просыпаться и куда-то идти. - И что, так всегда? – с усмешкой в голосе спросил Том. Маленький Мефистофель лишь пожал плечами, снимая с шеи юноши наушники и аккуратно надевая их на голову ничего не понимающего Джеймса. Том пугающе улыбнулся и, включив громкость на максимум, нашел в телефоне песню «Marilyn Manson – Ka-Boom Ka-Boom». Когда Том включил выбранную композицию, Джеймс в ужасе подскочил на кровати, скидывая с себя наушники и со злостью смотря на друга. - Маленький злобный клоун, - тихо процедил Джеймс, потирая двумя пальцами переносицу. – Который час? – юноша поднял голову на Тома, погладив при этом Самаэля, который уже сидел на полу рядом с кроватью. - Четверть двенадцатого, друг мой, - Том кинул Джеймсу рюкзак и, улыбаясь, вышел из комнаты, забрав наушники. – Поторопись, нас люди ждут, - уже на выходе небрежно сказал парень. - Что? – Джеймс удивленно смотрел на вещь, лежащую в его руках. Помотав головой, парень встал с кровати и принялся кидать в рюкзак все, что могло понадобиться ему и Тофи на неделю. Быстро собравшись, Джеймс бегом спустился по лестнице на кухню, замечая, как мило беседует мама с его другом. - О, наша спящая красавица проснулась, - беззлобно заметил Том, поднимаясь со стула и подходя к подростку. – Поехали? – Джеймс кивнул и, поцеловав маму на прощание, вышел из дома самым последним. Когда вся группа разместилась в машине, Том завел ее и повел в сторону лаборатории. - Кто нас ждет? Какие люди? Что ты снова задумал? – Джеймс засыпал друга вопросами, как только в зеркале заднего вида показался его дом. - Я тут посидел вчера, подумал и решил, что нельзя мне светиться рядом с этими собаками. А тебе явно пригодится помощь как на самом конкурсе, так и на заводе. В общем, я беру на себя ответственность за одного паренька, который будет тебе помогать. Он сообразительный и все схватывает на лету. Естественно, про то, что мы будем дальше делать с этими собаками, он не знает и не узнает никогда. У него свои причины, чтобы нам помогать, - медленно говорил Том, словно растягивая слова. - Где ты его нашел? – Джеймсу не очень нравилась эта идея, но он понимал, что парень, сидящий на водительском сидении, по большей степени прав. - Он подрабатывает у нас. И еще он представляет собой весьма экстраординарную личность. В общем, сейчас увидишь, - остановив машину на парковке и выйдя из нее, химик направился в сторону белого здания. Джеймс последовал его примеру. Том прямо шел к запасному выходу из помещения, около которого неподвижно сидел худой парень, положив голову на прижатые к груди колени. - Эй, еще одного спящего героя мне только не хватало, - громко произнес химик и подошел к сидящему юноше, легко толкая его кулаком в бок, из-за чего подросток быстро поднял голову и посмотрел на парней своими синими глазами с желтой радужкой около зрачка. - Том… Незачем так орать, - копируя громкость Тома, произнес парень ему в ухо. Юноша поднялся с земли, потягиваясь, и Джеймс смог его рассмотреть. Угольно-черные волосы были зачесаны на одну сторону и уложены в взлохмаченный недоирокез, обнажая таким образом выбритый с другой стороны висок. Где-то в волосах можно было рассмотреть синюю краску, которая добавляла прическе парня уникальности. Вокруг правого глаза красовалась небольшая татуировка, представляющая собой несколько красиво прорисованных лучей. Благодаря прическе два прокола в брови не были спрятаны. На парне были драные узкие джинсы, черные невысокие ботинки, черная футболка, которая не скрывала от людей острые ключицы и часть татуировки, которая, видимо, начиналась на спине и продолжалась на плече и шее. Нижнюю часть лица юноши закрывала черная бандана, которую Том стянул с парня, как только поднялся следом за ним. Джеймс не удивился, когда увидел два прокола в нижней губе юноши. Парень подошел к подростку, протягивая ему руку. - Себастьян Фрайт, - Джеймс пожал парню руку и, разглядев едва заметные веснушки на щеках собеседника, слегка улыбнулся. – Но я не привык к своему имени за семнадцать лет жизни, поэтому зови меня Девятый. - Джеймс Коллинз, - парень выпустил руку Себастьяна. – Хочешь побороть стереотипы? - Ммм...? – юноша немного удивленно смотрел на Джеймса. - Прости, просто предположил, - парень поднял руки в примирительном жесте, все еще улыбаясь. - Предполагай до конца, мне же интересно, - Девятый довольно улыбнулся, и на лице его не осталось ни капли удивления. В удивительного цвета глазах плескался неподдельный интерес. - Все человечество, я думаю, считает людей, которые хоть как-то выделяются из общего числа, странными, ненормальными, противоестественными личностями, которые не соответствуют самой природе человека. Таких людей избегают, иногда унижают и всеми силами пытаются изменить, - Джеймс медленно шел к машине, слегка подталкиваемый Томом, и спокойно рассуждал, четко проговаривая каждое слово. – Стереотипы о людях, которые не хотят быть как все, противоречат, возможно, даже самому здравомыслию. Первое, что приходит в голову, когда видишь девушку с пирсингом в языке, - легкодоступная. А разве это на самом деле так? Никто не знает, из каких побуждений она сделала этот прокол. Так почему? Почему люди не допускают мысли, что подросткам просто хочется идти против всех? Почему нам запрещают делать то, что мы хотим? Почему мы, дети, должны знать только слово «надо»? Надо делать то, надо делать это… - медленно и глухо продолжал Джеймс, уже сидя на пассажирском сидении рядом с Томом. – И раздражает даже не то, что на всём, что так хочется сделать в молодости по глупости, стоит огромная печать «ЗАПРЕЩЕНО», а то, что сами родители или просто взрослые люди не делают то, что должны. Самые простые примеры - курение и алкоголь. Все знают, что это плохо влияет на организм и что люди из-за этого деградируют. Временами это приводит к разрушению человека как личности. Так же люди умирают из-за рака легких и отравления алкоголем. И тем не менее, зная это, все взрослое, и не только, население мира курит и пьет. Разве должны люди, которые растят детей, воспитывают их, запрещают что-то, так себя вести? Это справедливо? Нет, я, конечно, понимаю, что справедливости в жизни нет, не было и вряд ли будет, но если уже запрещаешь что-то, будь добр сам не делать того, на чём стоит запрет. Да, у взрослых и детей разные приоритеты, разнохарактерные потребности, совершенно непохожие интересы, но как дети хотят себе татуировку, так и взрослых тянет покурить. Ладно. Ладно, хорошо, - Джеймс развел руками, садясь на сиденье боком и смотря то на Тома, то на Девятого, который удобно разместился на заднем сидении вместе с Тофи и Самаэлем. – Забудем про татуировки и пирсинг. В большинстве случаев старшие говорят, что это действия против природы: изменять то, что тебе дано от рождения. Но вот волосы. Не понимаю, почему некоторым людям родители строго-настрого запрещают отращивать или, наоборот, отрезать волосы, красить их или обесцвечивать. В любой момент прическу можно изменить и снова вернуть все в то же состояние, в котором все и было. Это, как минимум, нелепо. Я считаю, что это из-за прошлого опыта самих старших. Может, они через это прошли и не хотят, чтобы дети повторяли их ошибки, но…разве весело жить, не допуская ошибок? Мой отец постоянно говорит: «Только дураки учатся на своих ошибках, умные же учатся на ошибках других», но, насколько я знаю, эта фраза звучит так: «Дураки говорят, что они учатся на собственном опыте, я предпочитаю учиться на опыте других». И сказал это Отто фон Бисмарк. - Кто это? – Том удивленно перевел секундный взгляд на Джеймса, после чего снова отвернулся, следя за дорогой. - Полное имя: Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен. Годы жизни, если я не ошибаюсь, с 1815 по 1898. Первый канцлер Германской империи, который осуществил план по объединению Германии, - расслабленно сидя на заднем сиденье, говорил Девятый голосом профессора. – В общем, он был князем, политиком, государственным деятелем и, как я уже говорил, первым канцлером, который был прозван «железнм». Насколько я могу судить, получил он это «милое» прозвище за то, что… - Девятый не успел договорить, так как его перебил Том. - Все, хватит, я понял. Спасибо, профессор Фрайт, - Том задорно усмехнулся, когда Девятый поправил на носу невидимые очки, улыбаясь. – Мистер Коллинз, Вам слово, продолжайте, пожалуйста. - Мне никогда не нравилась эта фраза, хоть я и понимаю, что она абсолютно верная. Но если не допускать ошибок, жить становится скучно. Так можно запереться в комнате, отрекаясь от всего и вся, и делать только то, что надо. Да при таком ритме жизни большинство умрет, так ничего и не ощутив. Но я вообще не к этому хотел привести свое высказывание. Неординарные люди. В большинстве своем они оказываются разносторонними и интересными собеседниками. Естественно, я сейчас не говорю о тех, кто курит травку или принимает серьезные наркотики вроде героина, кокаина и экстази, который я про себя называю медленной смертью. Все должно быть в меру. Святые лисы, я не знаю, как правильно преподнести свои мысли людям, - Джеймс устало вздохнул. – Я не говорю, что люди должны пускаться во все тяжкие. Какие-то рамки и правила, безусловно, должны быть. Для этого и нужны родители - присматривать, помогать, понимать, принимать и заботиться. Я не знаю, чем может навредить небольшая татуировка, окрашивание волос или пирсинг. Хоть убейте, не понимаю. У родителей и детей должно быть взаимопонимание. Если ребенок хочет татуировку, не надо сразу, надрывая связки, кричать нет, бить кулаком в грудь, доказывая, что это противоестественно и неправильно. Если хочет, пусть делает, но прежде сам во всем разберется: с финансами, с мастером, с рисунком. Пусть думает своей головой. Пусть сам задастся вопросом, а не помешает ли это ему на будущей работе. Вот на этой ноте уже и идет распределение на разумных и не очень. - На самом деле, если так подумать, большинство подростков хотят делать татуировки по одной причине: это модно. Но им опасно давать полную свободу – таких дел натворят, что с ума сойти можно. Но золотой середины, про которую ты сейчас говоришь, никто не знает. Очень сложно будет донести твои мысли хоть какому-нибудь взрослому, потому что у них своя правда. И они, на все сто уверены, что правы только они, поскольку судят по своему жизненному опыту. Возможно, мы рассуждаем так, потому что сами еще дети, - Девятый медленно гладил Самаэля по голове, рассматривая при этом парней, сидящих спереди. – Это довольно сложно для понимания каждого человека. Все видят то, что хотят видеть, не пытаясь понять других, - парень пожал плечами, откидываясь на спинку сидения. – Но я понял, к чему ты затеял весь этот монолог, вместо того, чтобы просто ответить на вопрос, с которого все и началось. Да, ты прав. Я хочу, чтобы люди не думали, что неформалы - тупые отбросы общества. Да, мы делимся, так сказать, на два лагеря: адекватные и наркоманы. Но нас очень легко отличить друг от друга. Вот, например, ты, Джеймс, - подросток удивленно обернулся на Девятого, который смотрел в окно. – Внешность у тебя не совсем обычная: красные волосы и татуировка на шее. Ты, видимо, все-таки смог прийти к соглашению с родителями. Ты упрямый, догадливый, не глупый, необычный благодаря своей логике мышления. Не сказать, конечно, что ты неформал, но ты явно выделяешься из общей массы. - То же самое можно сказать про тебя. Я прежде никогда не видел человека с татуировкой около глаза. Но также я никогда не думал, что кто-то знает полное имя Бисмарка, - Девятый усмехнулся. – Внешность и поведение не говорят о человеке фактически ничего. Только пообщавшись с человеком несколько раз, можно делать выводы и строить теории. - Всё, вы меня утомили. Жизнь никогда не будет легкой. Никогда. Взрослые никогда не поймут своих чад. Дети же никогда не услышат точку зрения родителей. Войны будут продолжаться до скончания веков. А таланты будут погублены в этой серой повседневности. Так было, есть и будет. Не думаю, что что-то кардинально измениться, - Том остановил машину около знакомых деревьев и заглушил мотор. – Жизнь не светится всеми цветами радуги. Она сера и однообразна. И только ты сам можешь хоть как-то ее раскрасить. Ты сам пишешь, придаешь смысл своей истории жизни, - хмыкнув, Том вышел из машины и подошел к багажнику, открывая его и доставая свои вещи. То же самое проделали и Джеймс с Девятым. – Ну что же… Покой нам только снится, да, ребята? – улыбнувшись, Том пошел в сторону деревьев, закрыв перед этим машину.