Невинность не порок, если ты не ангел

      Мэт уехал. Однако Джеймс вопреки своим ожиданиям не испытал особой радости из-за его отъезда, разве что некоторое облегчение, потому что никто больше не смущал его покой, не тревожил чувства. А назавтра Джеймс, к своему глубокому изумлению, осознал, что начинает скучать по Мэту. Открытие так потрясло его, что он почти не мог работать в этот день.       Скучать по такому бессердечному, отвратительному во всех отношениях субъекту...... уж не повредился ли он рассудком?! Это было бы немудрено, учитывая, сколько волнений, тревог и отрицательных эмоций ему пришлось вынести за последние дни. И все по вине Мэта, который вбил себе в голову, что он Джеймс виноват в трагическом конце его разлюбезного племянника. Обвинил его во всех смертных грехах, даже не удосужившись хорошенько проверить свои предположения! Да он должен не скучать по нему, а радоваться, что он решил убраться отсюда так скоро.       Но почему Мэт так поспешно уехал? Ведь он собирался пробыть в загородном доме до вечера воскресенья, так он, во всяком случае, заявил сразу после приезда. Неужели он успел так досадить Мэту за какие-то пару часов, что у него сдали нервы? Если так, то он может с полным основанием гордиться собой. Он оказался крепким орешком для Мэта Флеминга, не только с честью выдержал его злобные атаки, но и умудрился вывести его из равновесия, обломав ему несколько зубов.       Лишь одно воспоминание, связанное с последней встречей с Мэтом, заставляло Джеймса болезненно морщиться. Он не мог простить себе своей предательской слабости в том момент, когда Мэт заявил, что хочет его. Скорее всего, это был просто блеф и Мэт не решился бы перейти грань дозволенного. Но это Джеймс понимает сейчас, на трезвую голову. А тогда он страшно испугался, запаниковал и начал умолять Мэта отпустить его. Как это глупо! Ему надо было не биться в истерике, а сопротивляться, например, врезать Мэту как следует по челюсти или по некоему очень чувствительному месту. Или же завопить, как полицейская сирена, чтобы в гостиную примчалась вся обслуга и увидела своего хозяина, что называется во всей красе. Но вместо этого он повёл себя, словно трусливая мышь, и лишил себя полноты победы над противником.       И ещё одно воспоминание не давало Джеймсу спокойно спать: о том, как Мэт держал его в своих объятьях и как они целовались. Это было так волнующе, так чувственно и… так непростительно с его стороны! Как он мог настолько забыться, чтобы отвечать на ласки и поцелуи Мэта?! Джеймс не понимал сам себя. Наверное, причина его неадекватного поведения заключалась в игре гормонов. Ведь он уже взрослый парень, ему давно пора жить половой жизнью. А он не только не занимается сексом, но даже ни с кем не встречается последние месяцы. Вот его тело и отозвалось так пылко на ласки первого попавшегося мужчины. И дело совсем не в том, что Мэт такой обаятельный и сексуальный и что он так классно целуется.       Да, все нормально. Но это «я так тебя люблю.» — здесь уже Джеймс не мог найти себе никаких оправданий. И не мог также объяснить, как случилось, что эти слова, совершенно не соответствующие действительности, могли сорваться с его губ. Люблю… пфф. Да он ненавидит Мэта Флеминга всей своей душой и всем своим сердцем! Он не испытывает к нему даже малейшей симпатии, не то что более тёплых и нежных чувств. Было время когда ему казалось, что он влюблён в него, но оно безвозвратно прошло. А теперь ему не за что любить эту бесчувственную скотину, он может лишь презирать его и ненавидеть.       Даже если Мэт поймёт, что был несправедлив по отношению к нему, и попросит дать ему шанс все исправить, в чем Джеймс сильно сомневается, он все равно не сможет простить его. То, как обошёлся с ним Мэт, нельзя прощать. Джеймс перестанет уважать сам себя, если простит подобную жестокость и несправедливость и примет от Мэта денежную или какую-то иную компенсацию. Пусть только попробует предложить ему деньги, с каким удовольствием он швырнёт их ему в лицо! Он покажет этому самодовольному богатому типу, что не все продаётся и покупается. Он покажет ему, что и у бедных, беззащитных людей есть гордость и чувство собственного достоинства.       Светлая надежда на то, что он сумеет отплатить Мэту за все причинённые им унижения, окрыляла Джемса всю неделю. И всю эту неделю он так же плодотворно работал, как и прежнюю. В субботу утром, подведя итог своих трудов, Джеймс с удовольствием отметил, что большая часть проекта по созданию интерьеров Флеминг-холла уже сделана. Если так пойдёт и дальше, то он через неделю, максимум две, закончит свой проект, и можно будет приступать к непосредственной отделке дома.       В эту субботу Мэт решил отправиться в свой загородный дом ближе к вечеру. Но не потому, что он много работал в последние дни и порядком вымотался. Причина заключалась в другом: Мэт не мог приложить ума, как ему теперь следует держаться с Джеймсом. Попросту говоря, он оказался в тупике.       Мэт был вынужден признаться себе, что совершил непростительную глупость в отношении Джеймса. Он вынес ему приговор без достаточно веских доказательств, на основании информации, полученной от племянника. Однако он чем больше Мэт узнавал про образ жизни Дерека в последние месяцы его жизни, тем чаще его посещала мысль, что Дерек был вполне способен бесстыдно оболгать невинного парня.       Мэт с ужасом и горечью узнал, что его племянник был не только алкоголиком, но и наркоманом. По этой причине он постоянно нуждался в деньгах, и в деньгах не малых, гораздо больше того содержания, что определил ему Мэт. Поэтому Дерек вполне мог использовать Джеймса как предлог для выкачивания с дядюшки денег. Но, с другой стороны, Дерек и Джеймс действительно встречались, и какой характер носили их отношения, этого Мэт пока что не знал. Да и про самого Джеймса детективы до сих пор не собрали достаточно сведений. Такое промедление страшно нервировало Мэта, но заставить детективов работать быстрее, чем позволяли обстоятельства, он не мог. Приходилось смириться с проволочками и ждать. Мэт умел быть терпеливым, и все бы ничего, если бы не этот мучительный вопрос: как ему вести себя с Джеймсом во время очередной встречи?        В какой-то момент Мэт даже решил отказаться от запланированной поездки в Флеминг-холл, не ездить туда в эти выходные. Наверное, это было бы самым разумным решением: не встречаться с Джеймсом, пока детективы не закончат расследование. Но проснувшись в субботу утром, Мэт понял, что он все-таки поедет в свой загородный дом. Страстное, отчаянное желание увидеть Джеймса пересилило здравый смысл и все рассудочные соображения. Мэт с изумлением и замешательством осознал, что он просто не выдержит ещё одной недели разлуки с Джеймсом. Он и так уже по нему истосковался, а тут ещё столько ждать. К тому же неизвестно, закончат ли детективы расследование к следующим выходным, может статься, что нет.       В конце концов Мэт решил, что будет держаться с Джеймсом в рамках нейтральных отношений. То есть никаких разговоров на личные темы, только по делу. Он посмотрит новые проекты Джеймса, и они обсудят, как ему работать дальше. Тема неисчерпаемая, её хватит не на один час. Да и Джеймсу наверняка придётся по нраву, если они будут говорить только по работе, он ведь уже устал от их постоянных пикировок с выяснением отношений.       И все же какую чудовищную ошибку он допустил, обрушив на Джеймса свои обвинения до того, как провёл расследование! Как он мог действовать под влиянием эмоций, а не на основе проверенных фактов? Как он мог слепо поверить Дереку, прекрасно зная, каким легкомысленными тот всегда был? Все эти мучительные мысли терзали Мэта всю неделю, не давая ему ни спокойно работать, ни отдыхать. Напрасно он пытался внушить себе, что ничего страшного не произошло, что если Джеймс и впрямь окажется невинной жертвой, то он компенсирует его страдания изрядной денежной суммой и после этого его совесть будет чиста, что Джеймс вовсе не так сильно уж пострадал, и все такое. В глубине души Мэт понимал, что дело не в угрызениях совести, оттого что он обидел невинного человека. Мэта мучило совсем другое: осознание того, что он в любом случае уже потерял Джеймса.       Конечно он не простит его: в этом Мэт даже не сомневался. И никакие щедрые компенсации не помогут ему вернуть его расположение. Загладить вину, если выяснится, что он перед ним виноват. Джеймс уже никогда не будет смотреть на него влюблёнными глазами, никогда не будет доверчиво тянуться к его губам, откровенно смеяться над его шутами. То, что произошло между ними в прошлую субботу, было всего лишь случайностью, отголоском их прежних отношений. Да и то, быть может, Джеймс и в самом деле отчасти разыграл пылкую страсть, чтобы потом остудить его неуместный пыл колкими насмешками.       Тогда какого лешего он едет в свой загородный дом? Зачем ему видеться с Джеймсом, когда между ними уже не может быть никаких близких отношений? Эти вопросы Мэт то и дело задавал себе, яростно крутя руль своего автомобиля. И не уставал так же яростно ругать себя за то, что совершает одну невероятную глупость за другой.