Не залезай ко мне под стол

Ковыряя вилкой в тарелке, Гарри делал вид, что полностью поглощен едой. Куриные ножки без костей в сладком соусе нравились ему куда меньше, чем Сириус, сидящий напротив него и утирающий губы и усы белоснежной салфеткой. Наверняка он думал о чем-то своем, не замечая на себе изучающего взгляда зеленых глаз. Гарри же пользовался моментом и поглощал каждую частичку крестного в себя и свою память. Взмах ресниц, приоткрывающиеся тонкие губы, принимающие вилку и облизывающие её, кончик розового языка, кивок головы и длинные пальцы, ловко орудующие столовыми приборами. Раньше он не понимал своего рвения к такому вот любованию, а когда осознал, почувствовал нечто горячее и пульсирующее в груди. Будто проводник — двигайся быстрее и бери, раз желаешь. Но по чести, это являлось ненормальным — желать единственного родного человека, тем более учителя Хогвартса. Тем более такого вот холодного, задумчивого и занятого поеданием обеда. На его плечах покоилась черная учительская мантия, а Гарри думал о том, как он пуговка за пуговкой расстегивает её и обнажает миллиметр за миллиметром бледную кожу. Жаль, что под мантией прячется вязаная кофта, рубашка и шерстяные брюки. Возбуждение и волнение прилило румянцем к щекам. Он отвел взгляд в сторону, зацепился за какой-то спасительный флакончик с зельем, стоящий на полке, и ковырнул вилкой в тарелке, нехотя отправляя её в рот и начиная пережевывать курицу. Он больше не мог терпеть. Он так ярко представляет свои видения, что каждый божий день сходит с ума. А еще Амбридж не дает покоя своими дотошными расспросами. Где, скажите, тут справедливость? — Гарри, чем планируешь заняться сегодня? — спросил Сириус, откладывая вилку и нож по бокам опустевшей тарелки и выводя мальчика из своих размышлений, тем самым нарушая глубокую тишину. — А? — испуганно переспросил Гарри и облизал губы, поднимая голову, открыто смотря в серые глаза. — Думаю сходить на тренировку по квиддичу. А ты, чем бы ты хотел заняться? — Провести время с тобой, — задумчиво обронил Сириус и улыбнулся уголками губ, с любовью во взгляде оглядывая его. Гарри медленно осмысливал только что услышанное и недоверчиво щурился. Пригнув голову, вгляделся в него — ища подвох в таком предложении — против воли задумался о том, а не узнал ли Сириус правду? И с какой стати он вдруг решил не доверять дяде, а играть в кошки-мышки со своим сознанием? — Можно, тем более погода вроде нормальная, — согласился он и пожал плечами, откладывая вилку на стол. — Тогда на поле, часов в пять, пока не стемнеет, — предложил он и, получив согласный кивок, поднялся из-за стола. Задержавшись взглядом на тонких губах, он улыбнулся искренней широкой улыбкой и, поправив мантию на плечах, поспешил на занятия. Если бы он знал, что с ним произойдет сегодня, подумал бы несколько раз, прежде чем выходить из комнаты Сириуса.

***

Стычка в коридоре с дядей странно повлияла на ход мыслей Гарри. Они столкнулись недалеко от уборной буквально через час после прощания. Он спешил на урок по зельеварению — Снейп как всегда слишком много требовал — и уткнулся носом в грудь крестного. Вдохнув чужой стойкий аромат с некоторой смесью влажной псины — что довольно странно в данный момент — он поднял глаза и улыбнулся, не собираясь отступать назад даже на шаг. Тело рядом подняло волну нездорового вожделения, и он провел рукой по боку, прячущемуся под шуршащей учительской мантией. Глаза его заискрились, а сам он готов был взять то, что хотел, прямо здесь, в темном коридоре. — Гарри?.. — позвал Сириус, не совсем понимая, что происходит и вгляделся в зеленые глаза с неким волнением, скрывающимся под маской добродушия. На дне глаз таилось что-то горячее, желанное, и он легонько вздрогнул, понимая, что в его глазах виднеется тоже самое. Переведя дыхание одновременно с Гарри, он положил руку на плечо мальчика и, склонив голову набок, тихо сказал: — Ты опоздаешь на занятия. Гарри, полный предвкушения и подстегнутый идеей, лениво кивнул и, отцепив пальцы от учительской мантии, побрел в сторону кабинета зельеварения. Осталось только найти подходящий рецепт. То, что он прочитал в серых глазах, дало ему полную свободу полагать, что Сириус точно так же хочет, как и он. И это… могло значить только одно. Надо действовать. С каких пор он стал уверенным в себе и своих силах? А с таких, что от желанного не бегут, а наоборот — стремятся получить.

***

Несколькими часами позже,Гарри прятался возле шкафов с книгами в классе, где сегодня должен был преподавать Сириус. На нем была надета мантия-невидимка, потому он не особо переживал, что о его присутствии кто-нибудь узнает. По мере учащения дыхания и сердцебиения, класс набивался учениками, а Гарри разглядывал их любопытным взглядом, опираясь о стену плечом. Пальцы дрожали и мерзли от волнения, сам он был преисполнен благими намерениями и попросту не мог сдерживать себя. Ему казалось, что минута промедления стоит ему не только жизни, но и собственного члена. Он уже битый час боролся с возбуждением, вспоминая всякие гадости из теплиц профессора Стебль. И все бы ничего, но гадости из теплиц почему-то наоборот раззадоривали. На щеках горел нездоровый румянец, волосы липли ко лбу и вискам влажными прядками, потому что под мантией было довольно жарко, если еще учитывать то, что он сам горел и полыхал от тайного желания. В кабинет ворвался вихрь в лице профессора Сириуса. Его каштановые волосы разметались в стороны, а полы мантии тащились вслед за ним, протирая каменную кладку, по которой он вышагивал бодрым шагом. Боже, профессор! Как звучит… Он был так красив, так невероятен, что Гарри пришлось закусить губу до боли, в надежде отрезвить самого себя и не застонать. — Рад приветствовать вас. Сегодня мы изучим троллей из Надрож, — раздался глухой голос Сириуса и прокатился по всему помещению. — Для начала посмотрим строение тела и воспользуемся учебниками, чтобы понять и принять этих своенравных существ… По классу пробежался шепоток довольных учеников и после того, как Сириус указал на нужные страницы в Чудовищной книге о Чудовищах и на задание, все замолкли, можно было слышать лишь шуршание пергамента и скрежет перьев по нему. Третьекурсники вели себя ниже травы, тише воды. Класс Ухода за магическими существами был темным, прохладным. По обеим стенам от учительского стола все было заставлено шкафчиками с книгами и пустыми клетками. Кое-где висела столетняя паутина — кабинетом пользовались не слишком часто и к тому же, заменой Хагриду обычно была Граббли-Дерг. Но так как у них дел было по горло в Запретном лесу, да и в самом замке, на их место пришел Сириус. Указка Дамблдора была как нельзя кстати, в свое время Сириус имел неплохой опыт в преподавании. Сириус откинулся на спинку кресла и, сложив руки на груди, внимательно оглядел учеников, занятых делом. Он подготовил несколько макетов и ждал, когда все закончат с письмом. Гарри, уже сошедший с ума от ожидания и взмокший от жара, подумал, что это лучший момент для того, чтобы начать. Он достал из кармана школьной кофты небольшую голубую капсулу и затолкал её за щеку. Похоже было на капсулу с цианидом, но нет, все куда умнее и продуманнее, ведь он не собирался умирать. Если только со стыда, но в остальном, конечно же, нет. Тихо выдохнув, он пошел сквозь ряды парт, с замиранием сердца смотря на дядю, сидевшего за столом с таким невозмутимым видом. О-ох, это мы еще посмотрим, какой у него будет невозмутимый вид, как только он почувствует мое присутствие, подумал Гарри и обогнул самую неуклюже стоящую парту. Волнение стучало в висках, кровь не то чтобы прилила к щекам, она сосредоточилась там вся, и он, мысленно перекрестившись, опустился на колени перед столом. Проследив за тем, чтобы из-под мантии-невидимки не торчали его пятки, стараясь особо не шуршать, пригнул голову и подполз к ногам Сириуса. Темные ботинки, виднеющиеся из-под его учительской мантии, заставили Гарри забиться едва ли не в экстазе. Такого волнения он не испытывал никогда. Даже СОВ у Амбридж не пугал его так, как этот момент истины. Его еще напрягало, что он не имеет никакого опыта в этом деле. Вот так вот просто взять и сделать то, что он хотел? Господи, никогда бы в жизни он об этом не помыслил, но теперь, когда его ладони скользнули под черную мантию и коснулись колен — пути назад уже не было. Сириус вздрогнул и заглянул под стол. Зрачки его расширились от ужаса, а сам он вгляделся в темноту но, ничего не увидев, поправил мантию. Что за ерунда такая? Осмелевший Гарри, успевший вытянуть ладони, пристроился удобнее, чтобы не стереть себе колени даже через штаны и, присев на пятки, облизал пересохшие губы. Как же ему было жарко, язык прилипал к небу от нервного напряжения, а взгляд лихорадочно скользил по бедрам крестного. В этом было что-то такое… чего никогда не было даже в мыслях. Он всегда представлял себе это иначе, но сейчас ему показалось, что именно такой вариант им и нужен. Потому что он боялся, что Сириус просто убежит, а в данный момент — бежать было совершенно некуда. Повезло, что парты находятся выше рабочего стола, а не наоборот. Гарри еле слышно выдохнул и, оглянувшись за спину, убедился, что его никто не увидит, если он позволит себе вытянуть голову из-под мантии. В следующую секунду, он левой рукой потянул с головы мантию, а правой пробрался к ширинке Сириуса и сжал пальцы на мягком члене. Сириус вздрогнул и тихо охнул, опуская взгляд с учеников обратно под стол. Зрачки его расширились, когда он заметил взмокшего Гарри, и облизал пересохшие губы, не совсем понимая, что делает рука мальчика на его ширинке. Гарри лишь лукаво улыбнулся, пряча стыд подальше, и двинулся навстречу, задевая макушкой столешницу. Он раздвинул учительскую мантию в стороны и, глядя в серые глаза, вцепился ледяными пальцами в «собачку» на ширинке. С тихим «вжик» дернул её вниз и затаил дыхание, когда Сириус перехватил его ладони и сурово посмотрел сверху вниз. Гарри взбрыкнул и ударился головой о стол, Сириус возмущенно хмыкнул и по классу пронесся шепоток. Он поднял глаза на учеников, забывая держать руки мальчика, и оттянул ворот мантии, показывая, что все в порядке и он снова здесь и никуда не уходил, так что болтать не следует и отвлекаться от задания тоже. Гарри, воспользовавшись моментом, расстегнул пуговку на брюках и дернул за резинку трусов, показывая себе то, что уже давно хотел видеть. Зрачки затопили зеленую радужку, легкие слиплись, будто из них выкачали весь воздух, и он раскусил капсулу во рту. Слюна стала солоноватой, и он успокоился. Буквально секунда, и он спокоен как слон. Только возбуждение, горячее желание и скользящая по крупному члену холодная ладонь занимали его внимание. Сириус, уже не сопротивляющийся при виде такого представления, расставил бедра шире и выдохнул, решая для себя, что это сумасшествие, но сумасшествие, заводящее до искр в глазах и судорог внизу живота. Он не успевает подумать о том, что это его крестник, что он единственный близкий человек у мальчика — он просто хочет. Наверное, основным в их отношениях и была та самая отдача, что позволила им хотеть большего контакта. Читая по чужим глазам понимание, Гарри хмыкнул. Он еще не проглотил слюни, потому что знал, умиротворяющий бальзам можно нанести на любую слизистую. А перед его глазами медленно, но верно поднимался член Сириуса. Крупный, с выпирающими венками и тяжелой бордовой головкой. Он последний раз кинул взгляд на Сириуса и пригнул голову, приникая губами к головке. Зажмурившись, принял член на половину и потер языком уздечку и маленькую дырочку, чтобы зелье впиталось. Проглотил остатки и поднял глаза, с замиранием сердца наблюдая за блаженным выражением лица крестного. Опершись ладонями о его бедра, он пропустил волну похотливого желания и пустился в мелкую дрожь, начиная медленно скользить вверх и вниз. Сириус, сидевший в учительском кресле, тихо, но отчетливо слышно застонал и закатил глаза, слегка вскидывая бедра. Его щеки заалели, и он поднял взгляд на класс — ученики заняты, это на руку. Он уперся ладонями в край стола и немного выгнулся в пояснице, позволяя Гарри творить все, что только вздумается. Хлюпающие звуки участились, и Гарри немного отстранился, переводя дух. Слюны стало куда больше. Вязкие, солоноватые и со вкусом Сириуса, он закрыл глаза, чувствуя пульсацию в паху. Еще раз вверх и вниз, и он коснулся носом темного пушка на лобке, вдохнул мускусный запах и запах секса и снова отстранился. Эмоции зашкаливали, он не находил себе места. Ему было жарко, невероятно хорошо и в то же время с ног на голову. Он задрожал сильнее и начал надеваться на стоящий член. Он прощупывал языком все бугорки венок, несовершенство кожи и ласкал крайнюю плоть кончиком языка, перехватывая за основание левой рукой, а правой сжимая яйца. Он глотал слюни и тихо выдыхал, чтобы не привлекать еще больше внимания. Сириус выгибался в пояснице все сильнее и сильнее и уже почти лежал в кресле. Теперь он упирался в подлокотники и закусывал губы в кровь, стараясь незаметно толкаться навстречу пухлым губам, скользкому языку и твердому нёбу. Жар заполнил все в груди, выжигая настоящую пустыню из возбуждения и похоти. Мальчик был молод, красив, сексуален и то, что он вытворял своим языком — не лезло ни в какие рамки. Такого прежде еще не случалось, а женщин и мужчин на своем веку он повстречал немало. Лихорадка в теле принимала пиковые высоты, пока Гарри ласкал член, скользя языком от мошонки до головки, вылизывая венку за венкой и сглатывая смазку, изредка проявлявшуюся блестящей капелькой. — Профессор Блэк, — услышал он через белый шум и слегка прикусил нежную плоть, вжимая пальцы в бедра Сириуса. — Можно кое-что у вас спросить? — После вопроса раздались шаги, и Гарри прыснул со смеха, чувствуя, как Сириус выгибается и прижимается грудью к столу. Его голова теперь упиралась в плоский живот, спрятанный под одеждой, а член так и покоился во рту. С усмешкой, он изогнулся и повернув голову боком, принял его до конца, чтобы член уперся в горло. Сириус задрожал и попытался свести колени. Ничего не удалось, а потому на его лице заиграла блаженная улыбка. Капелька пота скатилась по носу и упала на раскрытую страницу одного из учебников. Сказать, что ему не понравился поступок Гарри? Да что за глупость. Конечно, понравился, только смотреть третьекурснику в глаза, пока твой крестник яростно отсасывает тебе под столом, как-то неловко. — Ч… что ты хотел, Фил? — сипло спросил он и облизал пересохшие губы, от давления в паху он прогнулся в пояснице и отстранился от стола на несколько дюймов. В следующую секунду его притянуло обратно. Пальцы Гарри впились в мантию на его груди, и он виновато выдохнул, смотря на голубоглазого паренька, стоявшего возле стола. — Мне бы узнать, что это значит? — Фил медленно приблизился к нему, в то время как Гарри под столом набирал обороты, а Сириус кусал губы, сдерживая утробные рычащие стоны в груди. Ситуация на миллион! — Да! — неожиданно воскликнул Сириус и стиснул колени на плечах Гарри, на время останавливая бурный темп, иначе еще секунда, и он не выдержит. — Конечно, давай я посмотрю, — сбавил тон голоса и сглотнул вязкие слюни, набравшиеся во рту неприятной массой. Фил замер возле его левой руки и положил учебник на стол, и Сириусу пришлось изо всех сил прижаться грудью к столу, чтобы их не обнаружили. Он глянул на закладку и проследил указательным пальцем интересующий Фила вопрос. Гарри же, там, под столом, слыша возню, пережал основание члена и отстранился с громким и пошлым хлюпом. Сириус вздрогнул и неловко улыбнулся, начиная сипло и с передыхом объяснять. Он сглатывал, прерывался и сбито дышал, а Гарри все сильнее расходился. Сжав свой член под мантией, он начал лизать и покусывать побагровевшую головку, все чаще хлюпая и причмокивая. Его терпение было на исходе, а член под губами все быстрее пульсировал. Сириус уже не мог сдерживаться. — Пожалуйста! .. — ни с того ни с сего взмолился он в класс и ущипнул себя за кожу между большим и указательным пальцами. — Фил… ты все понял? — на выдохе спросил он, изгибаясь в пояснице, но стараясь сделать это так, чтобы не отстраниться от стола. Фил явно был напуган. На его лице была четко обозначена одна эмоция — непонимание. Сириус подумал, что мальчик еще поймет как это, а пока пусть проваливает к своей дурацкой парте и продолжает делать задание. Нетерпеливо взмахнул рукой, отгоняя Фила от своего стола, и откинулся на спинку кресла, как только тот присел за парту. Его щеки полыхали, глаза лихорадочно блестели, и он опустил взгляд под стол. Одними губами произнес «Зараза» и, почувствовав давление на яйцах, еле слышно застонал, выгибаясь дугой на чертовом кресле. А ведь все так славно начиналось, мелькнуло у него в голове, и он рвано выдохнул, беря себя под относительный контроль. Гарри сильнее сжал пальцы на своем члене и быстрее задвигал головой, принимая член Сириуса в самое горло, тихо усмехнувшись на возмущенное «зараза». Глаза слезились от напряжения, глотку саднило, а вязкие слюни приходилось так часто сглатывать, что он уже попросту пускал их себе на ладонь и на учительскую мантию. Сириус помогал ему легкими, почти незаметными толчками бедер и был готов к тому, чтобы спустить. Он почувствовал смыкающиеся на головке зубы, услышал тихий удовлетворенный стон и излился Гарри в горло. Его тряхнуло несколько раз, и он, в состоянии оргазма, сквозь вату в ушах услышал звонок. Это было подобно манне небесной. Его разнесло по креслу, разметало на атомы, и он зажмурился, лениво взмахивая рукой и провожая учеников без слов. Гарри кончил себе в штаны. Ему было липко и неприятно, но он заметил странную вещь — оно того стоило и еще как стоило. Проглотив до капли сперму Сириуса, он выплюнул опадающий член и утер пот со лба и висков. Потряхивающие волны оргазма заставляли морщить нос и тяжело дышать, но ему было так блаженно, что он не обращал никакого внимания на неудобства. Только он настолько сильно вспотел от жара, что теперь с его волос капали капельки пота и они стали похожи на сосульки. Очки скатились к кончику носа и запотели, трясущимися руками натянув их на переносицу, он почувствовал чужие руки у себя на плечах. — Что за ерунду ты тут устроил? — недовольно поинтересовался Сириус, поднабравшийся сил и тянущий Гарри на себя. — Это выше моих сил, Поттер, — усмехнулся он и прижал его к себе, усадив на колени. Обессиленно положив голову ему на плечо и вдохнув запах каштановых волос, Гарри тихо рассмеялся. Что он устроил? Ничего. Акт непослушания. Разрешил себе сделать то, чего хотелось. Проще простого, надо всего лишь зреть в корень. Он отмолчался и выдохнул, чувствуя, как мантия-невидимка соскальзывает с его плеч на пол, а его укладывают на стол, предварительно скинув туда же к мантии барахло, способное помешать. Сириус ухмыльнулся и, приподнявшись вслед за Гарри, вытянулся в полный рост, становясь между разведенных бедер. Он стянул со своих плеч учительскую мантию, бросил её к общей куче на полу и, кинув мимолетный взгляд на дверь, стянул с себя вязаную кофту. Он так и стоял с расстегнутой ширинкой, стянутыми под мошонку трусами, а Гарри сквозь мутные очки наблюдал за происходящим, не понимая, что с ним хотят сделать. — Ты чего? — тихо спросил он и завел руки за голову, чтобы лучше видеть. — Хочу взять тебя, — ответил Сириус и, видя испуг в зеленых глазах, улыбнулся. — А ты думал, тебе все сойдет с рук? — Н… нет, но Сириус… я… у меня… — Ничего не говори, Гарри. — Но… к… как же? — Молчи! Как только Гарри услышал властные нотки в голосе Сириуса, прикусил язык. Он не был напуган, скорее заинтересован, потому что возбуждение в липких трусах и штанах снова набирало обороты. Сириус перехватил Гарри под правое колено и стянул с него ботинок. После взялся за левое и стянул ещё один ботинок. Ладони скользнули от щиколоток до колен, по бедрам и выше. Он зацепил за пуговку на брюках и, щелкнув ею, расстегнул ширинку. Засунув большие пальцы в шлейки, потянул брюки вниз. Гарри пришлось приподнять бедра, и теперь-то он занервничал. Ему казалось, что он потерян — так сильно его колотило. Отбросив и брюки к куче, Сириус растянул губы в улыбке и продолжил обнажать мальчишечье тело. Белая тонкая кожа с проступающими голубыми венками, кое-где редкие шрамы и сбитые в синяки колени. С каждым миллиметром все больше кожи открывалось его взгляду, и когда Гарри остался полностью без одежды, словно с душой нараспашку, Сириус провел шершавыми и мозолистыми ладонями по его шее, снимая нервное напряжение, даруя освобождение и разрядку. Гарри понравились грубые руки на коже, и он тихо заскулил. Член плотно прижимался к животу, собирая лужицу смазки возле пупочной впадинки, а он дрожал тростинкой на ветру. — Ты… мы… — начал он и его губы прижали ладонью. — Молчи, Гарри. Вновь эта просьба. Теперь мягче, ласковее. Не приказ, а просьба. И Гарри попытался расслабиться, он установил ступни на подлокотниках кресла для опоры и сбито выдохнул, чувствуя касания пальцев по ключицам и ключичным впадинкам. Серые глаза, заполненные зрачком, смотрели на него с любовью. Такой близкой, родной и необходимой, что слезы подступили к глазам. Чувство отрешенности от мира ушло за горизонт, и он в самом деле расслабился в умелых руках. Сириус снял с себя рубашку и, оставшись по пояс обнаженным, забрал волосы назад, скручивая их тугим узлом. Он пригнулся и оперся ладонями по бокам Гарри, коснулся губами его щеки, царапая усами и бородой и, добравшись до покрасневших губ, втянул в поцелуй. Он еще не чувствовал вкус мальчика, а потому даже и не рассчитывал испытать такие эмоции. Его пробрало. До глубины, до самого центра, и он выдохнул горячий воздух. Он вылизывал чужой рот, вторя кивкам головы Гарри, и подавался за ним, обласкивая языком его губы и язык. Они ни разу не столкнулись зубами, потому что страсть отошла на дальний план. Нужно было заполнить пробелы одиночества кроткой нежностью, и оба позволили себе отойти от намеченной цели. Воздуха перестало хватать в тот самый момент, когда Гарри начал ерзать. Ему было невтерпеж, несмотря на то, что он недавно кончил. Тот оргазм был сногсшибательным, а что будет теперь? Сириус обвел контур скулы влажными губами, спустился к шее и нежно поцеловал стучащую напряжением жилку. Его переполнило. Он рыкнул и в один момент превратился в неистового зверя, коим периодически бывал. Губы прошлись по ключицам, прижимая и оттягивая кожу, зубы сжали соски, вызывая неконтролируемую дрожь и тихие всхлипывающие стоны, а ладони заскользили по ребрам жадными сминающими ласками. Он тяготел к Гарри. И стоило сейчас скрывать это? Прижимаясь пахом к паху, он начал двигаться, изображая фрикции, и когда стало совсем тяжело сдерживать свой норов, отстранился и, найдя в ящике флакон с розовым маслом, смочил им пальцы и узкое колечко мышц. Гарри, потерявшийся в ласках, моментально напрягся, чувствуя холодную жидкость, и испуганно посмотрел на Сириуса. Он догадывался, что это должно быть больно, потому просто смотрел и не задавал идиотских вопросов. Запрокинув голову назад, решился все-таки не смотреть. Он потянулся ладонями к соскам и крепко сжал холодными пальцами, оттягивая их вверх. Заскулил отчаянно громко и попросил продолжать. Сириус оглядел его и хмыкнул. Он снова коснулся ануса и, покружив пальцами по морщинкам, глянул на лужицу смазки возле пупка. Член Гарри подрагивал, и смазка паутинкой тянулась от головки до кожи на животе. Зрелище одно из самых приятных. Очки на носу, взъерошенные вороньим гнездом черные волосы и тяжело вздымающаяся грудь, а пальцы, будто в тисках, сжимают соски. Не говоря ни слова, он толкнул указательный палец внутрь, сразу же проникая по костяшку, и перехватил Гарри под левое колено, только услышав жалобное шипение. Ему было больно. Ему хотелось как можно скорее соскочить с пальца, но он только стиснул зубы и еще сильнее сжал соски. Дав время мальчику привыкнуть к наполненности внутри себя, Сириус начал двигать пальцем. Он проникал глубоко, как только мог, растягивая анус для себя и под свой член. Думать о чем-то связном не получалось. В данный момент были только толчки, тяжелое частое дыхание и пересыхающие губы от нехватки влаги. Сириус добавил к указательному пальцу средний, растягивая еще больше. Ему до невозможного жарко стало в груди, когда он осознал, что перед ним его любимый Гарри. Тот самый, кого он хотел защищать, оберегать от бед и невзгод, помогать во всем и вот теперь он растягивает его для себя, чтобы заняться не простым сексом, а любовью. Близость, что расставит все точки над «i» и они, пусть и будут скрываться, но останутся самыми родными и близкими друг другу людьми. Их обоих переполняло жгучее и весомое «Да», пока пальцы скользили внутрь и тянули все шире, подготавливая мышцы. Когда внутри совсем стянуло от напряжения, Гарри вскрикнул. Три пальца — много и жутко больно. В задницу будто засунули толченого стекла, но он стойко выдержал и в скором времени забылся. Боль отступила, оставляя после себя налет возбуждения. Он шарил ладонями по своей взмокшей груди, цеплял соски пальцами и размазывал смазку по животу, изредка касаясь напряженного члена. Он что-то неторопливо бормотал, вслушиваясь в дыхание Сириуса, и полностью доверился ему, почувствовав, что внутри стало до жуткого пусто. Он знал, сейчас будет оно. Сириус капнул масло на член, размазал по всей длине так, чтобы ладонь скользила с легкостью и не было ни одного сухого места, и приставил головку ко входу. Он задержал дыхание, вслушиваясь в жизнь за стенами этого кабинета, в свое сердцебиение и запах, раздающийся повсюду, аромат розового масла, секса и пота — и толкнулся с тихим стоном. Проникнув внутрь по головку, ощутил, как стенки ануса обхватывают и стягивают её спазмом мышц, и он задрожал, удерживая себя в стоячем положении из последних сил. Гарри, не видевший перед собой ничего, застонал в ожидании продолжения. Он чувствовал боль и неприязнь, но надеялся на то, что все неудобства кончатся как можно скорее, и он почувствует удовольствие. Наполняя Гарри медленно и тягуче, по миллиметру, Сириус чувствовал скользящую между ними похоть. Если бы это был не первый раз мальчика, он бы сорвался. Гарри ощущал, как его распирает изнутри. Чужой крупный член заполнял его и растягивал стенки. Ощущение первого проникновения запомнится надолго, несмотря на боль и жжение. Сириус по миллиметру входил все глубже, и когда яйца коснулись ягодиц, выдохнул. Он утер пот со лба и, перехватив Гарри под колени, давая ему привыкнуть, начал медленно двигаться. Как только почувствовал толчки, разрывающие анус, Гарри протяжно застонал и прикусил кожу на запястье. Сейчас он мог кричать от боли, но уже через две-три минуты, стонал от потрясающего наслаждения, оставляющего после себя яркие цветы под закрытыми веками. Сириус попадал куда-то в центр, даруя ни с чем несравнимое удовольствие. Расслабившись, он притянул Сириуса к себе, укладывая на грудь, и скрестил щиколотки, не давая тому выбраться. Движения стали набирать обороты, тела сплелись в один комок страсти. Запахи смешались, а звуки из стонов, выдохов и коротких всхлипов превратились в симфонию. Было жарко, пальцы на ногах подгибались, короткие ногти царапали обнаженные лопатки, оставляя то красные полосы, то кровяные лунки. Сириус чувствовал себя зверем, желающим получить все и сразу, он целовал мальчика жадно, прикусывая и губы, толкался языком в небо и обводил зубы, чувствуя, что близится разрядка. Ему было мало всего. Он хотел еще больше. Пот стекал по позвонкам, ведя свой пересчет, Гарри стонал, извиваясь под сильным мужчиной маленьким ужом, зажаривающимся от переполнения эмоций и трепета в груди. Он весь полыхал, подмахивая бедрами навстречу сильным и грубым толчкам и кроме радости не чувствовал ничего. Боль забылась, хотя он подозревал, что ходить и бегать, и даже сидеть, еще долго не сможет. Глаза закатились от удовольствия, только почувствовав толчок в нужную точку, и он, прикоснувшись к себе и сильно сжав головку, излился между телами на свой живот. Сириус что-то буркнул, закусывая кожу на его плече, и кончил следом, даже не думая выходить из растянутой дырки. Давление в висках удушило все мысли и, двигаясь уже на автомате и сокращениях мышц, он ослаб, как ослаб и Гарри. Их сплело в одно и раздавило тем, что они куда больше чем близкие люди. Дыхание постепенно приходило в норму, взгляд прояснялся, а сердце возвращало привычный ритм. — Хорошо, — шепнул Гарри ему на ухо. — Никогда больше не залезай ко мне под стол, — так же шепотом ответил Сириус и улыбнулся усталой, но счастливой улыбкой.