Мне бы подольше остаться тут

Две недели я буквально живу на студии Фонограф, прихожу туда рано утром, возвращаюсь домой в час ночи. Григорий последнее время тоже часто появляется на репетициях, дает много советов, указаний. Как всегда, постоянно шутит, поднимает всем нам настроение, подбадривает. Мы за эти несколько недель очень сдружились с другими командами. Постоянно репетируем с ними бок о бок. Подопечные Александра Борисовича часто ходят с нами на обеденный перерыв. Чем ближе мы становимся к новому эфиру, тем напряженнее становится атмосфера. Нам нужно отвечать на вопросы репортеров о надвигающейся записи программы. Все говорят, что на нас лежит большая ответственность. Мы с Гришей видимся почти каждый день на репетициях, но близко не общаемся, только после прогонов встречаемся с ним на улице, чтобы никто не видел. Он меня спрашивает о моих делах, говорит, чтобы я не волновалась ни в коем случае. Григорий дал мне одну из песен, которую он давно исполнял, и которую я обожаю; конечно же мне потребовалась куча усилий, чтобы его уговорить, ведь песня мужская и давнишняя, тем более она не подходит под формат передачи и не способна зацепить зрителей. Но это моя любимая, и Гриша согласился, сказав, что на все укоры Александра Борисовича буду отвечать я сама. Эта песня называется "Певец у микрофона", это чудо Владимира Высоцкого, песня наполненная огромным смыслом. Именно эта композиция нас очень сближает духовно; мы часто вечерами сидим на полу (не знаю почему, но именно такая традиция сложилась у нас) лицом к лицу и стараемся перепеть друг друга. Думаю ясно у кого чаще оказывается пальма первенства, но я не обижаюсь. Тем более эта нескончаемая энергетика Гриши Лепсверидзе передается мне, и даже меняет манеру моего пения. Также Григорий учит меня правильно расставлять акценты в композициях, чтобы каждое слово казалось веским и нужным и цепляло слушателя. Однако каждая встреча с Григорием-это испытание для меня; он такой очаровательный и притягательный, но с некоторых пор очень недосягаемый. Он меня нарочно заводит до невозможности, ему нравится эта моя неспособность что-то сделать в противовес его всемогуществу. Однажды был такой случай, что он встретил меня во время репетиции в коридоре, я даже в тот момент о нем не думала. Как вдруг Гриша меня схватил за руку и утянул в свою гримерку, сразу же прижал меня всем своим телом , взял лицо руками и начал долго-долго всматриваться в мои глаза, очень хитро улыбаясь, затем наклонился над моим ухом, слишком близко для простой дружеской беседы. Хулиган незамедлительно начал шептать всякие пошлости мне на ушко, тем самым распаляя меня и мое желание. Но в тот момент, когда я забыла обо всем на свете, запустила пальцы в его непослушные кудрявые волосы и мне нестерпимо захотелось его поцеловать, он вдруг отстранился от меня, обвил кисти моих рук своими ловкими пальцами, как будто делая наручники и убрал от себя, снова наклонился над моим ухом и томно прошептал: "Уговооор, помни о нем". Но истинный смысл его поступка я осознала, когда через минуту настала моя очередь репетировать с оркестром. Я влетела в аудиторию с опозданием, там уже как ни в чем не бывало сидел наставник, который сам же с усмешкой укорил меня в непунктуальности, пока я вставала к микрофону, он рассказал на эту тему несколько анекдотов оркестру, все ребята подошли к моему выступлению в небывало хорошем настроении. Я же в это время тщетно пыталась привести себя в порядок. Мне скомандовали начинать петь, а я не могла ни на чем сосредоточиться, то слова забывала, то в ноты не попадала. Мысли путались под ЕГО страстным взглядом. Когда Гриша еще подошел ко мне, чтобы поправить микрофон и "нечаянно" провел рукой по шее, я вообще чуть с ума не сошла. Дыхание сбилось напрочь, щеки предательски порозовели, во рту пересохло. Григорий объявил десяти минутный перерыв и удалился. Чтобы хоть как-то привести себя в подобающее состояние, я отправилась в туалет и вылила себе на голову ледяную воду. Да, во время последующей репетиции у меня с волос капала вода; да, оркестр смотрел на меня как на ненормальную; НО в таком состоянии я могла нормально петь. И только один человек в этой всей ситуации получал удовольствие; угадайте кто... После этого случая, я твердо решила больше не поддаваться на провокации и иметь гордость сдержать слово, а то и перевыполнить договор. Последующие несколько дней просто репетиции; ничего нового. Вот только в последний день перед эфиром все как-то особенно сходят с ума... Постоянно кричат и протестуют; особенно ругается на качество звука Александр Борисович. Он считает, что кроме него и еще небольшой кучки людей никто не заботится о звуке, все стремятся к созданию шоу и выведению на экран прелестной картинки. Отчасти я с ним согласна. Наконец настает момент истины. Приезжаем в ангар в девять утра в день выступления. Организаторы отстаивают звук и камеры, в это же время нас уводят в гримерку для нанесения макияжа. Самое время для фотографирования себя в зеркале и выкладывания фоток в Инстаграмм с пометкой "последние приготовления"... что за идиотские привычки? В час запускают массовку, модераторы рассаживают людей по трибунам. Градский во всю уже командует своими ребятами и репетирует на сцене кусочки номеров. У режиссера же от господина Александра Борисовича на голове волосы встают дыбом, уж слишком много требований поступает в одну секунду. Тут в зале появляется Лепс, почти все поворачивают к нему голову. Он сама элегантность. Черный костюм, сшитый словно по его фигуре. Штаны заужены к низу, дополняются блестящими лакированными туфлями; черная только что выглаженная рубашка, поверх которой повязан черный галстук завершает его безупречный образ; ничего лишнего, аскетичная красота настоящего мужчины. . Он сразу же берет всё в свои руки; дожидается, пока у Градского образовывается перерыв, просит его ненадолго уступить нам сцену, мы с ребятами быстро прогоняем свои песни, Григорий делает нам последние замечания. Как только подгребают остальные наставники, *хммм... Почему никому не кажется странным, что они уходят и приходят вместе, это же так выставляет напоказ их отношения... но сейчас не об этом...* сразу же на сцену выходит Нагиев и стартует самая генеральная репетиция четвертьфинала; ведется запись всех выступлений, чтобы, как говорит сам Нагиев "в случае ЧАВО не обоср@ться". Наша тройка: Витольд, Оливия Краш, я,- поет очень достойно. Мы уходим за кулисы в приподнятом настроении. Теперь предстоит трехчасовое ожидание начала прямого эфира, это немного угнетает и заставляет волноваться. Проходит всего час, а у меня уже такое чувство, что я на пределе своих ожидательных способностей. Меня уже реально начинает подтрясывать, учитывая, что к нам постоянно подходят люди с камерами и то задают кучу вопросов, то просто молча снимают. Я уже выхожу в коридор и хожу как ненормальная туда-сюда. Сейчас так не хватает хоть чьей-нибудь поддержки. Мимо проходит Дима Нагиев. Никак от него не ожидаю, что он меня вдруг обнимет, но именно это он и делает. Прижимает к себе и говорит: "Не волнуйся, все будет хорошо, я уже это проходил три раза, и всегда мы выпутываемся из этого бреда, который нам ежегодно придумывает Аксюта; уверен, что этот раз не будет исключением". После этих слов, он целует меня в макушку и продолжает свой путь в студию. Странно, но становится немного легче. Вскоре добавляются дополнительные хлопоты, нужно встретить мою группу поддержки и проводить их в студию. Усаживаю родителей, брата и Анастасию на места, сама же побыстрее хочу ускользнуть из всего этого ажиотажа, мне самой тошно от волнения и всего, что происходит в зале. На выходе встречаюсь лицом к лицу с Гришей, он еще издали начинает мне улыбаться, но я просто прохожу мимо, не обращая на него никакого внимания. Мне сейчас хочется сжаться в комочек и провалиться сквозь землю, желательно поглубже. Продолжаю свое увлекательное путешествие из одного конца коридора в другой. Тут с одной из сторон появляется Гриша. Он подходит ко мне, стараюсь его не замечать, почему-то именно сейчас не хочу его видеть. Но он на этот раз не согласен на то, что я его игнорирую. Встает напротив и говорит: "Дима сказал, что ты тут очень переживаешь, и тебе нужна поддержка,-потом после раздумий продолжает,-ну думаю, что сейчас разговоры бессмысленны". Хватает меня за руку и тянет за собой, заходим в его гримерку, он рывком захлопывает за собой дверь, сам садится на пол, мне командует сесть напротив. Начинается та же игра, в которую мы играли у него дома. Задача проста-перепеть соперника. Поем по одному куплету любой песни на выбор. Только теперь игра проходит не совсем в игровой форме, скорее в более озлобленной. Гриша поет первый, не в пол силы, как он это делал раньше, как бы давая мне фору, а на всю катушку, как выражаются некоторые:"этот человек поет внутренностями", теперь понимаю смысл этого выражения. Я пою вслед за ним, стараюсь изо всех сил исполнять не менее эмоционально, но получается не так и хорошо. Гриша зло озвучивает результат первого круга:"Тебе до меня плевать и плевать", без остановки выдает еще один отрывок другой песни, кажется выше только звезды, но он еще поднимает планку. Я почему-то жутко злюсь на него, хочется его ударить, но пока единственное мое оружие-это голос; я не помню, чтобы была когда-нибудь такой злой. Я начинаю петь с такими эмоциями, с такой подачей, что, кажется, что никогда так хорошо не пела. "Мой барабанщик поет лучше",-говорит Лепс. Через два круга снова приходит моя очередь, но Григорий не дает мне спеть, поднимаясь с пола; при выходе он говорит: "твой ход будет на сцене, жду, что ты споешь немного лучше, чем пятилетний ребенок." Оставшиеся два часа до эфира я совершенно не нервничаю, мне наоборот хочется побыстрее выйти на сцену и все доказать Григорию, затем на камеру засандалить ему оплеуху, чтобы знал, что не стоит шутить со мной. Наконец начинается эфир, мы выступаем последние, поэтому подбадриваем всех остальных участников, желаем им удачи. И вот, после всех радостей и слез, пережитых нашими друзьями, приходит очередь тройки Лепса, то есть нас. Я пою самая последняя, поэтому на мне самый большой груз ответственности, но я ничуть не волнуюсь. Слушаю сокомандников, выхожу на сцену, как ни в чем не бывало; пока идет отсчет последних секунд перед моим выступлением, стою и вспоминаю сегодняшнюю игру. Я злая, нет, я просто фурия, особенно кровь стучит в висках, когда встречаюсь глазами с очками Григория Викторовича. Из раздумий выводит голос режиссера: "Десять секунд до эфира,-и обращение к актерам массовки,- песня начинается без аплодисментов". Недолгое вступление оркестра.... Начинается моя партия, смотрю только в упор на Лепса, не отводя глаз. Сначала пою сквозь зубы, но затем выхожу за какие-то рамки того, на что я была до этого способна, что вообще мог сделать мой голос до этого момента. Пою, каждое слово с грохотом вырывается из груди и распадается в голове на мелкие частички, переливаясь колокольчиками в ушах. Мне плевать на то, что подумают люди, я просто не могу в этот момент петь иначе, само нутро заставляет испытывать небывалые эмоции, и песня рвется не из горла, а из души. Чем ближе к концу, тем больше накаляется атмосфера. Прокрикиваю последние слова уже на последнем издыхании: "Жара, Жара, ЖАРА.", оркестр доигрывает еще пару аккордов, и в зале воцаряется звенящая тишина. Никто не решается начать хлопать, но стоит одному человеку скромно начать, как плотина прорывается, и на меня обрушивается ловина аплодисментов, которая не прекращается несколько минут. Понимаю, что все закончилось только когда чувствую на плече руку Нагиева. Оглядываюсь вокруг, ведущий что-то говорит, но я не разбираю слов, в ушах звенит, дыхание сбито напрочь, вижу, что в руке все еще находится микрофон, пальцы сжимают его так сильно, что костяшки побелели, приходится заставить себя вернуть устройство на стоечку, с лица градом катится пот, утираю лицо рукавом, чтобы пот не застил глаза. Слух медленно приходит в норму, осознаю, что свое слово уже говорит Полина Гагарина, видимо Басту я упустила. В конце ее речи, я вместе со своими напарниками улыбаюсь, хотя суть уловить мне так и не удалось. Слово предоставляется Градскому, в душе непроизвольно сжимаюсь, зная, что я должна буду сама отстаивать свой выбор песни. Но его речь потрясает меня, впервые он отзывается обо мне хорошо; его высказывание начинается такими словами: "Вы знаете, что значит выражение "петь кишками"? Так вот, это умел раньше только Гриша.... И теперь передал свои навыки этой маленькой хрупкой девушке", затем начинаются витиеватые фразы, которые относятся не только ко мне, но и ко всей команде, и которые благополучно пролетают мимо меня. После долгой речи маэстро, внимание обращается к нашему наставнику, почему-то первый раз с окончания песни решаюсь поднять на него глаза. Он говорит мало, четко и хлёстко. Ничего конкретного, одни похвалы в адрес всех и каждого; и только долгий взгляд глаза в глаза и фраза: " ты выиграла",- врезаются в сердце и отдаются колоколом в душе. После этих речей следует рекламная пауза, длящаяся пять минут с небольшим. Ноги меня больше не держат, опускаюсь на ступеньку лесенки. Ко мне подлетают гримеры и пытаются исправить ситуацию с макияжем. Через некоторое время к нашей тусовке подходит Григорий и берет меня за руку, на все протесты девушек, он отвечает, что чуть позже у них еще будет время на наведение красоты. Я не сопротивляюсь, когда Григорий уводит меня за кулисы, нет сил, тем более не хочу понимать, что он задумал. Мы выходим из студии, там уже находятся все наставники, останавливаемся чуть поодаль. Григорий закуривает сам, затем прикуривает еще одну сигарету, протягивает ее мне, я ошарашенно смотрю на человека, который все это время отчаянно боролся с моими вредными привычками. Но он насильно всовывает мне сигарету со словами: "Давай кури, ты ведь не хочешь и дальше стоять на сцене как будто тебя убили, нужно расслабиться!" Я делаю пару глубоких затяжек, действительно немного отпускает. Руки, конечно, все еще трясутся, но в тоже время появляется способность реально оценивать все, что происходит вокруг меня. Мне даже удается поблагодарить проходящих мимо нас наставников за их высокую оценку моего пения. Когда мы остаемся вдвоем, Гриша говорит: "Ты не обижайся, у меня просто не было другого выхода, нужно было тебя как-то привести в себя, я долго думал как, а потом в голову пришла эта идея, решил тебя разозлить,- затем притягивает меня к себе и заключает,-Перенервничал я за тебя больше всех, поверь, чуть с ума не сошел". Нас прерывает голос, точнее ор режиссера, который оповещает, что нужно НЕМЕДЛЕННО вернуться в студию, так как осталась МИНУТА до эфира. Еще одна затяжка, сигарета летит в урну, я выбегаю на сцену, Гриша усаживается в кресло. Гримеры делают еще два взмаха кисточкой с пудрой над моим лицом, и через секунду под истошные крики голоса свыше покидают сцену. Мы выходим в эфир почти сразу. Дальше для меня ничего интересного нет, поскольку все все балы, которые Григорий раздаст участникам, мы обсуждали с ним не далее, как вчера. Мне по праву достаются 20%, Оливии 30%, а Витольд получает 50%. Я считаю, что такое распределение вполне справедливо, тем более, что они настоящие профессионалы, особенно Витольд, а я так, мимо проходила. Иииии в полуфинал по сумме баллов, данных наставником и отданных зрителями, выходит Витольд. Мы с Оливией говорим благодарственные речи, главное-не забыть про Нагиева, а то он вечно остается без внимания. Вижу, что Гриша в этот момент наконец расслабился, хотя, действительно, до этого сидел слишком задумчивый и напряженный. Вот и все, для меня проект Голос благополучно завершился. Ухожу за кулисы, встретившись взглядом с Григорием. Съемка заканчивается практически сразу после нашего с Оливией ухода за кулисы. Мы даем еще несколько интервью репортерам- прошлым участникам Голоса. Обнимаемся с остальными членами команды. Только сейчас понимаю, как мы стали друг с другом близкИ за это небольшое время. Тут в гримерку, куря, заходит Григорий, хвалит всех, желает всем здоровья; всё как всегда. По пути тут же стягивает с себя галстук, расстёгивает рубашку . Видимо ему было неуютно в таком наряде сидеть всю программу. Проходит в свою гримерку. Вскоре выходит уже в привычной для него одежде: в тренировочных серых штанах, футболке со странным узором. Все делают селфи, а организаторы хотят запечатлеть общий снимок нашей команды. Вообще-то Григорий не любит фотографироваться, но на проекте уже свыкся с этой обязанностью , и потом, со знакомыми он всегда рад щелкнуться раз-другой. Во время фото он притягивает меня к себе и приобнимает одной рукой.