Цена желаний

— Черт, черт, черт! Заводись давай, ну же! Мужчина, сидящий в пока еще теплом салоне автомобиля, не сдавался и пробовал повернуть ключ зажигания снова. Из глубины механических внутренностей машины раздался протяжный предсмертный всхлип, после чего в воздухе на какое-то время вновь повисла бархатная тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием водителя. — Не думал я, что ты подведешь меня в самый ответственный момент, — произнес он в пустоту лобового стекла, после чего, натянув на непослушные волосы шапку и достав из бардачка смятую пачку сигарет, вышел наружу. За пределами салона, как назло, оказалось очень даже холодно. Сильные, упругие порывы ветра несли в своих объятьях миллионы колючих снежинок, которые с особым остервенением бросались в лицо и за шиворот. Брюнет поморщился и уже пожалел о своем приезде на Хоккайдо. Он, пристально вглядываясь, пытался рассмотреть, чем заканчивается серпантин горной дороги, но безуспешно. Серая, покрытая рыхлым снегом, лента трассы исчезала буквально в паре метров от него, ныряя в мутную снежную дымку. Похлопав себя по карманам, парень фыркнул, понимая, что оставил зажигалку в авто. Он уже развернулся, намереваясь дернуть автомобильную дверцу, как вдруг краем глаза заметил какое-то шевеление у обочины. Джонгхен рывком повернулся в сторону леса, но простояв так пару секунд, так и не заметил ничего подозрительного. «Показалось», — подумал он и уверенно потянул на себя дверную ручку, но та не поддалась. Сердце гулко ударилось о грудную клетку, подхлестываемое впрыснутым в кровь адреналином, и Джонг одну за одной начал предпринимать безуспешные попытки попасть внутрь, пока не понял, что дверь захлопнулась, а ключи, как, впрочем, и мобильный, остались внутри. В последний раз он с силой ударил кулаком по темному стеклу и со стоном сел на колени, подпирая спиной металлический бок автомобиля. — И как можно быть таким идиотом?! — он закрыл лицо руками и мысленно прокрутил все возможные варианты спасения, однако ничего дельного не пришло на ум. Холод постепенно сковывал его, и Ким встал, решая, что нужно найти что-нибудь, чем можно будет разбить окно машины. Подойдя к обочине, он наклонился, надеясь на то, что сможет отыскать в придорожных сугробах подходящий булыжник, и наткнулся взглядом на тоненькую цепочку следов, с виду вроде бы похожих на детские. Однако из-за поднявшейся вьюги с каждой секундой разглядывать их становится все труднее. Поднявшись, брюнет скользнул пристальным взглядом по стройным рядам укрытых снегом деревьев, чьи макушки протыкают собой пока еще только начинающее темнеть небо. Будто не по своей воле он сделал пару шагов вперед, становясь ближе к широким стволам деревьев, и на пару мгновений замер, будто в ожидании чего-либо. — Ну вот, кажется от холода уже мозги стали отказывать, — усмехнулся он в высокий воротник спортивной куртки и, развернувшись, поднялся обратно по пологому склону дороги. Звонкий, будто хрустальный, смех застал его уже наверху. Он доносился откуда-то из-за спины, и парень, испугавшись, повернулся не сразу. Уже не медля, он начал входить под тень вековых елей с мыслью о том, что где-то там наверняка есть люди. Они помогут ему. Не дадут умереть в лапах у поднявшейся снежной бури.

***

Джонгхен не мог сказать точно, сколько он шел. Дыхание давным-давно сбилось, а в уголках глаз выступили ледяные слезы. Холодно, очень холодно. Ресницы парня покрылись инеем, и моргать стало труднее. Ему казалось, что у него началась горячка, так как он то и дело слышал этот чертов смех. Но как бы он не спешил, нагнать хозяина ему не под силу. Пару раз Джонгу почудилось, будто он видел кого-то, но это все игры воспаленного мозга. «Мне просто нужен отдых», — успокаивал он себя. Спустя, казалось бы, целую вечность Джонгхен с удивлением заметил, что вокруг значительно потеплело. Он замедлил шаги, по пути стаскивая с головы шапку, и спустя какое-то время понял, что вспотел. Лес вокруг него будто ожил, тут и там он натыкался взглядом на следы животных в талом снегу. Вскоре стволы деревьев стали редеть, и, не веря своему счастью, он заметил мелькающий вдалеке свет. Силы появились из ниоткуда, он перешел на легкий бег и расстегнул куртку. Вскоре снег исчез вовсе, и он ступал уже по рыхлой, бурой земле, покрытой неровным слоем темных, еловых иголок. Шаг, еще один, и он замер, не веря своим глазам. — У меня бред? — чуть слышно спросил он сам себя, все еще не веря в увиденное. А тут было на что посмотреть. Взгляду Джонга предстала самая фантастичная из всех картин, что он когда-либо видел. Перед ним, прямо посреди зимнего леса, раскинулась небольшая полянка, примыкающая к склону покрытой снегом горы, у самого подножья которой стоял деревянный дом, будто вырезанный из книги сказок, что Ким читал в детстве. Истинно японский: с узкими стропилами и цветной резьбой. Дом был настолько яркий, что парню пришлось пару раз моргнуть, чтобы убедиться, что это не сон. От порога дома во двор спускались длинные деревянные дорожки, одна из которых упиралась в большую купальню под открытым небом. Тут-то Джонг, оторвавшись от любования архитектурой, устремил свой взгляд на того, кто все это время присутствовал здесь. У бортика искусственного водоема по грудь в воде сидел юноша и занимался тем, что обрывал лепестки с большого, неизвестного Джонгу, цветка и пускал их как кораблики в воду. Пар от воды поднимался вверх мутными клубами, существенно затрудняя видимость, поэтому он не сразу заметил, что незнакомец оторвался от своего занятия и неотрывно смотрел на него. — Ну и долго ты будешь за мной подглядывать, грязный извращенец? Я слышу, как ты дышишь, да и топал ты как динозавр, так что прятаться бесполезно, — этот голос вырвал Джонга из задумчивости и заставил вздрогнуть всем телом: властный, но мягкий, звонкий, как весенний ручей. Он разнесся по поляне и достиг его ушей, заставляя завибрировать барабанные перепонки. — Я не подглядывал, — смутился Джонгхен. — Я просто потерялся, было так холодно. Понимаете, у меня сломалась машина, а потом я увидел следы и вот я пошел, а потом оказался тут, — протарахтев это, парень выступил из своего укрытия и тут же застыл как вкопанный. На его глазах незнакомец поднялся из воды и совершенно голый направился в его сторону. Стоит отметить, что он был невероятно красив. Свет от старых бумажных фонарей растекался по его алебастровой коже золотыми разводами, тонкие лодыжки, обхваченные паутинкой замысловатых браслетов, сопровождали каждый шаг блондина россыпью хрустальных звуков, покатые бедра, на которых Джонг не решился остановить свое внимание, узкая талия, что так манила дотронуться хотя бы пальцем до покачивающейся цепочки пирсинга, тянувшейся от пупка, и острые изящные ключицы, - все это заставило сердце брюнета забиться быстрее, а разум посоветовал ущипнуть себя, да побольнее, так как не могут быть реальные люди столь фантастично красивыми. Когда же взгляд Джонга скользнул по лицу незнакомца, то он почувствовал, как у него задрожали колени, а по спине скатилась холодная капелька пота. Страх липким сиропом растекся по легким, сбивая дыхание. «Этого не может быть, у меня галлюцинации», — подумал про себя Ким. Однако перед его глазами четко и ясно стояла картина, как юркий розовый язычок перехватил стекающую к уголку рта каплю воды, после губы незнакомца соблазнительно изогнулись в улыбке, демонстрируя очаровательные ямочки на бархатной коже щек и пару острых клыков во рту. А спустя секунду Джонгхен заметил у него еще и лишнюю пару ушей среди копны волос, цветом напоминающих луну, безмятежно отражающуюся в гладкой поверхности воды. Блондин же, ни капельки не смутившись, подошел к широкому деревянному настилу, прихватил оттуда маленький стеклянный чайничек, жестом указывая следовать за ним. Даже если бы Джонг и захотел тому противиться, то не смог бы. Из холодного оцепенения его вновь вернул все тот же бархатный голос: — Раздевайся, все вопросы потом. — Ч-что? — Ким шокировано перевел взгляд на блондина, который в данный момент снова погружался в горячую воду. — У тебя проблемы со слухом? Раздевайся, или в одежде в воду полезешь? Ты весь синий от холода, на руках уже началось обморожение. Только сейчас Джонгхен действительно осознал, что он почти не чувствует кончиков пальцев. — Но как же ты? Ты же... — Не бойся, я тебя не съем. Джонг облегченно выдохнул. — Замерзшего, по крайней мере, точно, — добавил все тот же спокойный голос. Не услышав последней фразы, парень стал послушно стягивать с одеревеневшего тела одежду, пальцы неохотно слушались хозяина, но вскоре он все же справился. Немного подумав, он решил не снимать белье и уже было собрался наступить на первую ступеньку, ведущую в спасительную теплоту, как откуда-то, с другой стороны купальни, раздался голос: — И эту тряпку тоже снимай, это освященная вода, не стоит осквернять ее мирскими вещами. Брюнету не оставалось ничего другого, как подчиниться. Сняв последний элемент ткани, он стал медленно опускаться в теплую ароматную воду. Поначалу ощущения были не очень приятными: все тело пощипывало, и он даже обнаружил пару царапин на руках, но со временем клубы ароматного пара успокоили его нервы, а потоки бирюзовой воды расслабили тело. Джонгхен расслабленно устроил голову на гладких горячих камнях купальни и прикрыл глаза. Запах, исходящий от воды, дурманил разум, заставлял уставшие мышцы расслабиться, а ненужные мысли покинуть голову. Дышать стало легко и приятно, появилось желание остаться здесь навсегда. — Как ты тут оказался? — раздался голос блондина, и Ким снова почувствовал, как напряглось его тело, будто в ожидании удара. — Я просто заблудился, а потом увидел следы. И еще этот смех... — неуверенно произнес он. — Смех? — голос незнакомца дрогнул, и пар, клубящийся над водой, внезапно рассеялся. — Ты видел того, кто смеялся? Видимость улучшилась окончательно, и Джонг смог разглядеть, как блондин удивленно приподнял брови, а его уши слегка подрагивали в нетерпении. Это показалось ему весьма забавным, но он постарался сдержать улыбку. — Нет, я никого не видел, но следы были как будто детские. Его собеседник помрачнел, и на какое-то время между ними повисла тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. — Может, ты скажешь мне, как тебя зовут? — тихо попросил Джонгхен. — И кто ты такой? — Какая разница, как меня зовут? — Ну должен же я к тебе как-то обращаться, — пожал плечами Джонг. На миг ему показалось, что блондин улыбнулся, но только на миг. — Ты можешь называть меня Ки, Джонгхен, — протянул загадочный собеседник, довольно жмурясь и потягиваясь словно кошка. Ким громко сглотнул, наблюдая за этим совершенным действием, но вопрос не заставил себя долго ждать. — А откуда ты знаешь, как меня зовут? Я же вроде не говорил этого… По тону его голоса можно было понять, что он действительно удивлен. Заметив его замешательство, Ки улыбнулся и, сверкнув из-под челки янтарными глазами, продолжил: — А я все о тебе знаю, Ким Джонгхен. Довольно успешный поэт, писатель, который поет песни собственного сочинения, однолюб, но не гнушается отношениями на одну ночь, причем с представителями обоих полов. В последнее время страдает от отсутствия вдохновения, отчего впадает в депрессию. Приехал на Мацумаэ в поисках музы, но по какой-то причине оказался в моих владениях. Тут он нахмурился и, убрав с лица влажные волосы, добавил: — Хотя люди не имеют ни единого шанса на это. И это меня беспокоит. — Мацумаэ? — переспросил пораженный Джонгхен. — Мацумаэ, Эдзо, Хоккайдо, или как вы еще называете этот священный остров. Наглые людишки везде понастроили своих гостиниц, проложили сквозь древние леса дороги, разрушили храмы, а взамен них построили ночные клубы. Чем вам помешали несчастные животные, что вы убиваете их ради забавы? Вы — просто паразиты, которые рано или поздно исчезнут с лица Земли за свое варварство! Голос Ки зазвенел, как натянутая струна, и в нем почувствовались слезы. Джонгхену вдруг по непонятной причине стало стыдно, и он опустил взгляд, однако пламя природного любопытства уже разгорелось в его душе. — Я не стану с тобой спорить, Ки. Это и правда ужасно. Но не мог бы ты объяснить мне все это. Джонгхен растерянно обвел взглядом все вокруг, задержавшись чуть дольше положенного срока на ключицах блондина. — А что тут объяснять? Ты ведь знаешь, кто такие кицунэ? Хотя там, откуда ты родом, для нас много имен, например, кумихо. Он подождал, пока Джонг шокировано кивнет, и продолжил. — Тебе посчастливилось встретиться с одним из них. Но, опережая твой вопрос, я сразу отвечу, что не собираюсь причинять тебе ни физические увечья, ни тем более, есть твою печень. — Но я читал, что... — В твоих мыслях есть крупица истины: некоторые мои сородичи и правда промышляют этим, но это свойственно только низшим сословиям, так как они не обладают никакими силами. Я же отношусь к высшему классу духов. — А чем питаются такие, как ты? — заинтересованно спросил Джонгхен и незаметно для себя подвинулся ближе к собеседнику. — Энергией, человеческой энергией. Существует огромное количество ее видов, и в зависимости от способностей кицунэ, он ищет способы ее поглощения. Кто-то предпочитает сексуальную энергию, кто-то специализируется на эмоциях, есть те, кто «входят в сны», — они творцы людских сновидений, за счет них и живут, кому-то по нраву страдания, а кому-то предрешено вызывать самые высокие, сложные чувства и питаться ими. — А ты? — подал голос Джонг. Он был пленен как рассказом, так и рассказчиком, и ни капельки не сомневался в правдивости его слов, — тут не последнюю роль сыграли и сказки, которые ему в детстве читала бабушка. Возможно, именно благодаря им у него и проснулась любовь к литературе. — Я — это я. После этих слов он будто сник и в задумчивости опустил голову на сложенные руки. В уголке его глаза сверкнула и через мгновение пропала слезинка. Или Джонгхену показалось? Сам не зная, что делает, он приблизился к Ки на расстояние вытянутой руки, отчего тот, вздрогнув, поднялся. — Хочешь чая, Ким Джонгхен? — неожиданно спросил он и, не дожидаясь ответа, потянулся за маленьким пузатым чайником, принесенным ранее. Его гибкое тело выгнулось, обнажая все больше участков влажной кожи, и брюнет в который раз заметил, что оно совершенно. Обхватив чайник одной рукой, Ки хлопнул себя по лбу и крикнул: — Морико, иди сюда! Я забыл взять нацумэ, перекинься и принеси мне ее. Увидев удивленный взгляд Джонгхена, Ки улыбнулся и пояснил: — Это чаша для чая, я сделал ее сам. Спустя пару минут к ним уже спешила очаровательная маленькая девчушка. На вид ей было не больше семи лет. У нее были длинные черные волосы, заплетенные в чуть растрепавшуюся высокую прическу, а на пояске халата висел маленький хрустальный колокольчик. Девочка осторожно поставила перед Ки красивую расписную чашу и, поклонившись, удалилась. Посмотрев ей вслед, Джонг успел увидеть лишь мгновенно скрывшийся за углом дома пестрый лисий хвост. — Я нашел ее прошлой весной. Она по ошибке забралась в дом какого-то человеческого чиновника, а он, заметив ее, решил позабавиться и спустил с цепи собак, снимая на телефон то, как они грызут ее. Я услышал, как она молила о помощи, так как собирал травы неподалеку. Она на редкость везучая. Когда я нашел ее, то она почти лишилась одного глаза, восстановить его было самым сложным. А потом уже множественные переломы, внутренние кровоизлияния, порванное ухо и все остальное. Я почти не отходил от нее несколько недель, зато теперь, как видишь, она полна жизни и помогает мне по дому. Говоря все это, он продолжал заниматься чаем, его руки чуть подрагивали, а глаз не было видно из-под длинной челки. Но Джонгхен и без этого чувствовал, что его собеседника потряхивает от гнева и накативших эмоций. Он не знал, что сказать, и просто молча положил свою широкую ладонь поверх хрупкой кисти блондина. Множество браслетов, овивающих аристократическое запястье, зазвенели, будто переговариваясь о чем-то, и Ки поспешно убрал свою руку. Налив чая до самых краев, он молча протянул чашу Джонгу и подтверждающе кивнул: — Пей до дна. — А как же ты? — спросил Ким и осторожно принял напиток из рук этого удивительного существа, нарочно, а может, случайно, задевая его кончиками пальцев. — Мы будем пить по очереди — такой обычай. Чай оказался очень приятным на вкус, в нем чувствовались нотки бергамота, жасмина, мяты и еще каких-то трав. Он пил осторожно, стараясь растянуть удовольствие, и чувствовал, как его тело наполняют жизненные силы. — Знаешь, что стало основным ингредиентом лекарства для Морико? Сердце и печень этого человеческого ублюдка. Я вырвал их собственноручно, пока он был еще жив. А остальную работу выполнили его же псы, не без моего вмешательства, конечно. Мне даже пришлось влить в него немного собственной энергии, а то уж больно быстро он собрался умирать. Джонгхен с силой сжал побелевшими пальцами чашу, но вида не подал. Ему было жутко слышать о таком, и он решил сменить тему. — А правда, что вы можете исполнять любые желания? — спросил он и протянул пустую емкость Ки. — Отчасти. Некоторые из нас и правда занимаются этим. Например, кицунэ, живущие при храмах богини Инари, частенько исполняют желания прихожан. Но мы не всемогущие, мы не лечим смертельных заболеваний, не воскрешаем людей из мертвых, не вмешиваемся в чувства, не меняем их судьбы, проще говоря. А что, у тебя есть желание? — Нет, у меня вроде как все есть, — ответил тот. После этих слов Ки приблизился вплотную к Джонгхену, отчего его сердце забилось как пойманная в клетку синица. Между ними установился зрительный контакт, и Ким с восхищением отметил какие красивые у Ки глаза: золотые, окаймленные ореолом иссиня-черных ресниц, они манили его своим блеском, своей глубиной и живостью. В этот миг он готов был отдать половину жизни за то, чтобы видеть их каждый день. Теплая ладошка блондина скользнула по вздымающейся груди Джонгхена, остановилась на сердце. Все эти мгновения брюнет молил про себя всех богов, чтобы Ки не передумал и не убрал ее. — Твои чувства и слова идут вразнобой, лгун, — прошептал ему Ки в самые губы, и Джонгхен почувствовал, как низ его живота скрутило приятной судорогой. — Я знаю, чего ты хочешь, — прошептал соблазнитель в самое ухо брюнету, и тот почувствовал, как его живота коснулось что-то мягкое и упругое. Опустив глаза, он увидел, что это был большой, белоснежный хвост Ки, а за его спиной подрагивало в нетерпении еще два. Не дождавшись ответа, Ки аккуратно обхватил горячими губами его мочку уха и, посасывая, втянул в себя. Однако, посчитав, что этого мало, он слегка прикусил ее своими клыками, доставляя хозяину ни с чем не сравнимое удовольствие. Джонг хрипло застонал и за талию притянул этого паршивца вплотную к себе. Лис явно остался доволен такой реакцией и опустился губами чуть ниже, на шею. Осторожно втянув нежную кожу в рот, тихо выдохнул, почувствовав руки Джонга на своей спине, и легонько прикусил ее, после чего с животной страстью зализал собственный укус и продолжил покрывать шею Кима горячими, терпкими поцелуями, не стесняясь оставляемых им бордовых пятен. Дойдя до ключиц, он устроился на Джонге поудобнее и, сверкнув глазами, спросил: — Что ты готов заплатить за исполнение своего желания? — Абсолютно все, — выдохнул брюнет, чувствуя, как проворные пальчики Ки оглаживают кубики его пресса. — Я оставлю тебе кое-что в память о нашей встрече, — промурлыкал Ки, после чего наклонился еще ниже и коснулся своим горячим языком ямочки между ключицами Джонга, затем провел по ней кончиком пальца. Не успел Джонгхен моргнуть, как Кибом надавил на столь нежное место удлинившимся когтем. Кровь не заставила себя долго ждать, и вот уже Ки, дрожа всем телом слизывал густые карминовые капли словно изголодавшийся кот, а Джонг понимал, что так хорошо ему не было еще никогда. Единственное, что успел услышать Джонгхен, прежде чем его разум окончательно утонул в волнах дикого наслаждения, это фраза Ки, произнесенная где-то на уровне торса брюнета: — Приготовься к исполнению желаний, Джонги.

***

Просыпаться было тяжело: все тело ломило от неудобной позы, и голова болела будто после знатной попойки. Полежав немного с закрытыми глазами, Джонг стал постепенно вспоминать все события, произошедшие с ним прошлой ночью. Однако, открыв глаза, он обнаружил себя лежащим в собственной машине, в собственном спальном мешке. Никаких признаков того, что с ним случилось, Ким не наблюдал. И сейчас все произошедшее казалось ему просто фантастическим сном. Вскочив и еле успев нацепить ботинки, он бросился в лес, но так ничего и не нашел. Он кричал, звал Ки во все горло до тех пор, пока не охрип, но все без толку. Ни единого намека на то, что тот вообще существовал. Усталый, осипший, будто вывернутый наизнанку, Джонгхен вернулся в автомобиль, который в этот раз завелся без проблем, и достал сотовый. Ни одного пропущенного. И одно исходящее сообщение на номер друга с текстом: «Джинки, извини, из-за снежной бури я не успею сегодня к тебе, заночую в машине. Буду завтра утром, не выпивай там все без меня». Странно, но он совершенно не помнил, как писал это. Слезы выступили на глазах, и он каждой клеточкой своей души почувствовал, что хочет писать. Ноты сами складывались в его голове в мелодию, а руки задрожали от желания почувствовать под собой клавиши пианино. Стало быть, ему и вправду все это приснилось? Вот дурак напридумывал себе всякой всячины, а теперь расстраивается. Ничего, скоро он приедет к Джинки и сядет на весь день за ноты. И прав был друг, когда говорил, что вдохновение вернется, стоит ему побывать на Хоккайдо, или по-старому на Эдзо. Откуда он это знает? Не важно. Пора отправляться в путь.

***

— Ты просто так отпустил его, Кибом-сама?! Ты же выполнил его желание, а он не заплатил! Ты знаешь, что будет с тобой, если ты и дальше продолжишь отказываться от человеческой энергии? Ты просто исчезнешь, умрешь, растворишься! — кричал, метавшись по комнате, молодой парнишка, яростно размахивая пушистым рыжим хвостом. — Я знал, что это был ты, Ли Тэмин. Ты выманил его из машины, провел сквозь барьер, кинул его мне как кость собаке! Я в последний раз повторяю, что не нуждаюсь в подачках, проживу как-нибудь и без этого. Но я не буду питаться как паразит чужими чувствами, мне не нужна фальшивая любовь ради выживания. Уж лучше смерть, чем жизнь в постоянной лжи и зависимости от этих ничтожных созданий! — Ки-сама, прости меня, но я хотел, как лучше! Я не могу смотреть на то, как ты страдаешь. Может, нам лучше вернуться к старейшинам? Они ведь ищут тебя. Минхо сказал, что они не станут... Его речь перебил грозный рык и стук когтей по деревянному полу. Распахнув глаза, он увидел, как на него надвигался огромный серебряный лис, яростно размахивая тремя заостренными хвостами. Он подошел к Тэмину вплотную и зарычал, отчего тот зажмурился. После резко ударил одним из хвостов в стену, в опасной близости от головы Тэ. Раздался звук ломающегося дерева, и когда Ли открыл глаза, то перед ним уже стоял прежний Кибом, тяжело дыша и смахивая наступившие слезы. Тэмин, не выдержав, кинулся обнимать брата. Крепко его обхватив, он уткнулся носом в шелковую ткань его одежды и тихо заплакал. Кибом же крепко прижал его к себе и, перебирая длинные мягкие волосы, цвета топленой карамели, утешал его, стараясь говорить тихим, уверенным голосом. — Прости, малыш, просто не стоит произносить его имя в нашем доме — это реакция. Я никогда не причиню тебе вреда. Я люблю тебя, и если ты захочешь вернуться к семейству, то я не стану тебя держать. Но после этого мы уже не сможем видеться. Если все же захочешь уйти, то забери с собой Морико, она не должна прятаться со мной, ей нужно учиться. Из нее выйдет прекрасная «входящая в сны», как и из тебя. Не беспокойся, со мной все будет хорошо. Я не пропаду. — Не говори так, Ки-сама. Я никуда без тебя не пойду. — Ну, вот и хорошо.

***

— Да, что же так чешется то, а? Джонгхен остановил машину и оттянул вниз ворот теплого свитера, дабы посмотреть в зеркало на свою шею, которая зудела уже около часа, не давая спокойно расслабиться. Он уже смирился с мыслью, что прошлой ночью ему просто приснился слишком реалистичный сон. То, что он увидел в отражении небольшого зеркальца, заставило его ладони мгновенно вспотеть. В ложбинке, именно там, куда его «во сне» поранил Ки, красовалась аккуратная родинка. Он с неуверенностью дотронулся до нее кончиками пальцев, и в его мозгу пронеслось: «Я оставлю тебе кое-что в память о нашей встрече». С бешено бьющимся сердцем Джонгхен завел машину и, развернувшись прямо посреди трассы, понесся обратно, утопив до упора в пол педаль газа.

***

— Но, Кибом-сама, желанием Джонгхена же была ночь с тобой, как и у других, почему ты отпустил его? Он ведь не заплатил. — Его желанием было вернуть музу, Тэмин, а ночь, проведенная вместе, как раз и стала платой. — Ааа, просто я уже подумал, что ты вл... — Тэмин! — А? — Ты же не оставишь меня одного? — Конечно нет! — Никогда? — Никогда.