Часть 1
14 декабря 2015 г., 03:33
— Оборотней не существует, Стайлз, — каждый день твердит ему доктор, и ему почти верят.
Шёл четырнадцатый день зимы. За окном хлопьями валил снег, забиваясь в щели оконной рамы и оседая на тонких прутьях решётки. Стайлз многое бы отдал, чтобы пройтись сейчас босиком по земле, ощущая холод и оставляя за собой следы на белоснежном поле. Это его четвёртая зима в психиатрической клинике Трентона. Он не знает как попал сюда, последнее, что помнит Стилински — это как засыпает под Рождество в крепких объятиях любимого оборотня. Проснулся он в объятиях смирительной рубашки в маленькой, обшитой списанными матрасами камере.
Первое время Стайлз категорически отказывался верить в происходящее, он кричал, умолял, угрожал, истерил, но никак не хотел признавать происходящее. «Этого не может быть, это всё — ложь, меня похитили», — убеждал он то ли доктора, то ли себя самого. «Где Дерек? Где папа?!», — очередной крик, срывающийся после введения препарата. Он ведь помнил всё, каждый день, каждое мгновение. Вот он со Скоттом рыщут в поисках приключений по лесу, вот на них нападает Питер, вот его замечает удивительная Лидия, а в город приезжает Дерек. Это было, это не выдумка!
Он помнил, как в конце ноября стая решила праздновать день благодарения в отстроенном особняке Хейлов. Они так тщательно готовились, ведь это первый совместный праздник, который им предстояло встретить всем вместе после стольких проблем. Девушки тщательно выбирали меню, ещё тщательней — наряды. Продуктами запаслись заранее и с самого утра приготовления велись полным ходом, правда в ходе готовки выявились недостающие ингредиенты и за ними отправили Дерека со Стайлзом, которые решили, что удобнее будет съездить в магазин на джипе.
В дороге даже привычно молчаливый оборотень разговорился, он странно посматривал на парня и всё время кусал губы, а Стайлзу не хватило духу попросить его прекратить это возбуждающее действие, в принципе ему не хватало и сил признаться в своих чувствах. То, что ему нравится этот мужчина, Стилински понял уже давно, едва ли не с самой первой встречи, но продолжал упрямо цепляться за прошлые чувства к Лидии, а затем и к Малии, но ничто и близко не походило на то состояние, в которое он впадал при Дереке. Рядом с оборотнем он просто места себе не находил и потому нарочито поддевал того, стараясь лишний раз привлечь к себе внимание, ему так хотелось именно внимания Хейла, его взглядов, присутствия, что эти чувства начинали казаться если не сумасшествием, то одержимостью.
Его вечная одержимость, личный демон, от которого никогда не удастся избавиться — любовь к Дереку. И Стайлз потихоньку сгорал, сходил с ума, умирал и воскресал рядом с ним, а внешне продолжал делать вид, что ничего не происходит. Однако стоило их взглядам пересечься, как он понимал — об этих чувствах уже известно, но обоюдны ли они? Сделать первый шаг он просто не мог, несмотря на бесстрашие — боялся. Он знал, что Дерек в курсе его любви, но как же страшно становилось стоило подумать о том, что этот ответный взгляд полон исключительно желания, но вдруг большего там нет. Тем же вечером Стайлз понял как сильно ошибался и сколько времени потерял.
По пути домой старенький джип, согласно всем законам подлости, сломался. Стайлз вышел из машины, поднимая капот и принимаясь за ставшую уже ежедневной починку. Следом за ним выбрался и Дерек, становясь рядом и наклоняясь одновременно. Они, не сговариваясь, повернули головы и взгляды встретились. Снова тот самый взгляд полный обещания, желания, но… Стайлз нервно сглотнул и обвёл губы кончиком языка, а Дерек просто поддался немного вперёд. Первый поцелуй вышел жарким, жадным и глубоким. Первый секс прямо на капоте того же джипа был полон страсти и безумия. Никогда ещё Стилински не ощущал себя более счастливым и живым, чем в этот момент. От одного лишь осознания, что это именно его любимый Хейл до боли сжимает тело в своих руках, одновременно ласкает губами и сладко прикусывает кожу, что это ОН — заводило и окончательно срывало все тормоза.
Приглушённое «Я люблю тебя» подхватил и разнёс осенний ветер, заставляя обоих вздрогнуть. Только в этот момент остро ощутился холод ноября и Стайлз уже было хотел вновь заговорить, сбить Дерека с толку, лишь бы сгладить случайно сорвавшуюся фразу, но в ответ раздалось: «А я люблю тебя больше». Это был тот самый момент, который обычно описывают в дамских романах как самое лучшее, что происходило в жизни. Это «лучшее» было прямо тут, рядом, обнимало и невесомо касалось губами кончика замёрзшего носа. Возвращались они домой уже как пара и дальше следовал месяц полный любви и радости, ровно до того злополучного вечера.
***
Первые месяцы проходили словно в бреду, стоило ему очнуться от препаратов — он всё вспоминал и санитары снова вкалывали новые, не было возможности воспрепятствовать этому. Его удивляло, почему за ним никак не придут? Почему никто не пытается найти его и вытащить из этого ада? Спустя полгода в дурмане Стайлз решил сыграть покорность и его наконец начали выпускать изредка в общую комнату, тогда-то он и решился на побег, первый в череде ещё многих неудачных. Каждый раз его ловили, каждый раз волокли обратно и каждый чёртов раз на сеансе доктор повторял одну и ту же фразу: — Оборотней не существует, Стайлз. Последнюю попытку побега он предпринял полгода назад и лечащий врач, устало разводя руками, предупредил: — Мы уже не знаем как с тобой справиться, Стайлз. Скажи, ты ведь хочешь выйти отсюда? Тогда дай мне помочь тебе, иначе придётся применить шоковую терапию. Ему хотелось возразить, что это негуманно и запрещено в цивилизованном обществе, но что-то подсказывало, что доктор не побрезгует и такими методами. Стайлз только коротко кивнул и поджал губы. С того дня он начал строить новый план побега, гораздо лучше и эффективнее предыдущих. На очередном сеансе психиатр задал ему странный вопрос: — Как меня зовут, Стайлз? Парень нахмурился, не понимая чего от него ждут, имя врача упрямо не хотело вспоминаться, словно что-то препятствовало памяти, но ведь он знал, правда знал! Психиатр выжидательно на него посмотрел, давая время подумать, но поняв, что ничего так и не дождётся от пациента, тихо вздохнул: — Меня зовут Питер Хейл, — и не дав времени Стайлзу успеть возразить, сразу же продолжил, — настоящий Питер Хейл, не оборотень, не убийца, а твой лечащий врач. Ты помнишь как попал сюда? Стилински отрицательно покачал головой, скользя рассеянным взглядом по рабочему столу мужчины, и его взгляд наткнулся на странную обложку. Сощурившись, он попытался присмотреться, но буквы никак не хотели складываться в понятные слова. Сглотнув, парень поднял взгляд обратно на врача, хрипло выдыхая: — Что вы читаете, мистер… Хейл? — Это? — психиатр вопросительно изогнул бровь, приподнимая журнал, который Стайлз только что разглядывал, и повернул к нему обложкой. — Ежемесячный выпуск «Бейкон Хиллс», — уловив удивлённое выражение лица парня он продолжил, — журнал по психиатрии. После сеанса Стайлз вышел уставшим и обескураженным, выходя в общий зал, случайно столкнулся с санитаром и уже хотел было извиниться, но взгляд наткнулся на бейдж с именем «Дерек». Он встряхнул головой, резко отталкивая мед-брата от себя и вжимаясь спиной в холодную стену. Стайлз задыхался. «Нет, нет, нет, это подстроено! Это всё ложь!». Из-за нового срыва вечер он встречал в одиночной камере с узеньким прямоугольным отверстием в двери. Ему казалось, что если сейчас ни с кем не поговорит, то совершенно точно сойдёт с ума и останется тут навсегда таким же психом, как и остальные. Подойдя к окошку, Стилински заглянул в коридор: напротив его камеры была ещё одна с точно такой же дверью, откуда доносились всхлипы и плач. — Эй там, — тихо позвал парень. — Ты кто? — Я… — донёсся так же тихо женский голос и всхлипы прекратились. — Лидия Мартин, а ты? В этот момент сердце в груди Стайлза сделало сальто, подорвавшись к самому горлу и ухнув вниз, снова бешено забилось. — Лидия? — он не мог поверить услышанному, неужели они и её поймали? — Лидия, как ты тут очутилась? Что произошло? В окошке замаячил рыжий волос и только затем показались перепуганные и совершенно незнакомые ему глаза. Продолжать разговор больше не было смысла. Это совершенно точно был сговор, но понять зачем и для чего пока не удавалось, все попытки что-то узнать про свою семью рухнули ещё в самом начале, когда Хейл, на вопрос об отце, сложил руки в замок и, внимательно глядя, начал объяснять ему, словно нерадивому щенку, что Стайлз — сирота, детдомовский, и семьи, даже приёмной, у него никогда не было. Новый план созревает, дополняется деталями и обстоятельствами, в этот раз он всё продумал в нескольких вариантах и до мелочей. Он знает расписание докторов и санитаров вплоть до миллисекунды, все отступные ходы, все лазейки. Стайлз точно уверен, что эта попытка — последняя, иначе, как и обещал психиатр — электроконвульсивная терапия. Вечером двадцать второго декабря он решается на побег.***
Свободен! Стайлз наконец-то свободен! Ему это удалось! Он вырвался из цепких лап своих мучителей и сейчас, оцарапанный колючей проволкой, весь в крови, легко одетый, но совершенно счастливый бежал по зимнему лесу вглубь, петляя и заметая следы, как когда-то научился от своих друзей-оборотней. Ему повезло и этот день выдался на удивление снежным, снег быстро покрывал землю, не давая возможности отследить его. Голоса преследователей становились всё тише, теряясь позади. Он выбежал босиком на трассу и наугад отправился вдоль. В этот день ему явно способствовала удача и по дороге его подобрала милая пожилая женщина на старом пикапе. Она как раз направлялась в город и по пути рассказывала о своей жизни: о том, как потеряла сына, как несколько лет назад погиб её муж, и теперь она живёт совершенно одна, а Стайлз так удачно похож на молодого Джейсона. На вопрос откуда он и как там оказался Стилински выдал заранее придуманную историю, которая видимо не слишком интересовала старушку. Они благополучно добрались до её дома, где его не только пустили в дом, но и разрешили переночевать и даже снабдили одеждой. Теперь, будучи наконец свободным Стайлз мог приступить к поиску своих родных. На следующий день, заняв у женщины несколько монет и предусмотрительно натянув шапку на глаза и замотавшись шарфом, он отправился в город до ближайшего автомата, звонить с телефона старушки казалось слишком опасным. Парень набрал врезавшийся в память номер телефона и нервно барабанил пальцами по стеклу кабинки. Гудок, ещё гудок, ещё… - Алло? — наконец раздался хриплый усталый голос. - Дерек? - Стайлз?! В тот же вечер Камаро уже ждала его на границе города. Увидев издалека знакомую машину Стилински всё же затаился, это могла быть очередная подстава, кто знает как далеко могли зайти похитившие его люди. Но когда дверца приоткрылась и наружу вышел Дерек сомнений не осталось. Стайлз кинулся к нему, с разбегу попадая наконец в любящие объятия. Его сразу подхватили и крепко к себе прижали, едва ли не до хруста костей. Дерек вжимал его в своё тело и жарко целовал, его трясло не меньше чем самого Стайлза. Он был прав, его и правда похитили. Дерека накачали транквилизаторами, а самого парня вырвали из его рук в тот самый рождественский вечер. Им нужна была информация о ногицуне, но лисица, как оказалось, не оставила в теле Стилински никаких следов и потребность в нём пропала. Потому эти люди и отправили его в психбольницу за ненадобностью. Вся стая искала его, напала на след этих людей, поймала и Скотт даже пытал некоторых, но выведать местоположение Стайлза не удалось: все как один твердили — парень мёртв. И вот спустя столько лет один звонок вернул всё на круги своя. - Я так скучал по тебе, мне тебя не хватало, я вообще думал, что умру, но что-то подсказывало, что ты ещё жив, я не хотел в это верить, — Дерек ни на секунду не выпускал его ладони из своей даже пока вёл машину, а Стайлз только утвердительно кивал и наконец счастливо улыбался. - Я знал, что это всё подстроено, не моё воображение, невозможно выдумать такую любовь, — парень только крепче сжимал пальцы оборотня своими, словно боясь, что если отпустит, то снова потеряет. — Теперь всё будет хорошо? - Я тебе обещаю, Стайлз. Мы навсегда останемся вместе. А теперь спи, я разбужу тебя, как приедем.***
Мужчина присел на корточки перед бледным парнем, пальцами одной руки шире приоткрывая полузакрытое веко и светя в него диагностическим фонариком. Проверив оба зрачка, он вздохнул и повернулся к стоящему в палате мужчине, тихо выдыхая: - Мы потеряли его…
