Ты нужен ему, а он тебе

Ты несёшь его на руках. Он прижимается к тебе и дрожит, словно котёнок. Люди смотрят на вас, и ты пытаешься не замечать их пристальных взглядов. Ты его сенсей. Ничего странного нет в том, что ты о нём заботишься, ведь так? В конце концов, это твоя чёртова обязанность! Он что-то неразборчиво шепчет, и ты успеваешь лишь только услышать своё имя. — Асума… — Что? — невзначай отвечаешь ты. Он молчит. Ты тоже. Парень дышит тебе в шею, и от этого по телу пробегают будоражащие животные инстинкты мурашки. Как же тебе сейчас спокойно, от того что он рядом. Он, наконец, лишь твой. Он сильнее прижимается к тебе, чувствуешь кроткое прикосновение его влажных губ. Он поцеловал тебя в шею, стараешься не подавать виду и зажёвываешь в зубах не подожжённую сигарету, но сердце сжимается от чувств, ты выдыхаешь и ускоряешь шаг, боясь сорваться. — Я люблю тебя… — шепчет он. Снова молчишь, но чувства… ты уже на горьком опыте знаешь, что лучше ответить. Прижимаешь сильнее парнишку к себе, он упирается щекой тебе в плечо. Оно мгновенно становиться влажным от его слёз, чувствуешь это. Ускоряешься. Ему до сих пор страшно, он весь дрожит. Ему нужна твоя защита. Ты нужен ему, а он тебе. Наконец ты отпираешь входную дверь квартиры, точнее выбиваешь её ногой, сконцентрировав малые остатки чакры для удара. Сразу несёшь его в ванную комнату. Включаешь тёплую воду, другой рукой всё ещё придерживая за бедро нерадивого ученика. Снимаешь с мальчика свою куртку, и он остаётся обнажённым. Ты пару секунд просто смотришь на него, но ловя себя за этим постыдным делом, снова берёшь его на руки и опускаешь в ванну. Достаёшь из шкафчика гель и мочалку и начинаешь его усердно намыливать, смывая грязь и запёкшуюся кровь. Слава всем существующим духам и богам, что она не его. Он же не сопротивляется и покорно выполняет всё, о чём ты его просишь. Ты всё так же стараешься не заострять внимания на его теле. Смываешь остатки пены и уходишь. Возвращаешься уже с полотенцем и помогаешь ему встать. Насколько же он испугался? Его тело продолжает непроизвольно подёргиваться, видимо причина всё же не в холоде. Тебя это беспокоит. Не находишь ничего лучше как только его обнять. — Асума… я… — хрипит подросток. — Да? — Поцелуй… — шепчет он тебе на самое ухо, смущаясь. Вздрагиваешь. Он же ещё ребёнок, ты взрослый — ты должен помнить об этом. Хотя ты недолго держишь в себе эту мысль. Впиваешься в его губы. Нежно лаская его маленький язычок, и при этом чуть-чуть покусывая. Он глухо стонет. Садишься на кафель, усаживаешь его к себе на колени и продолжаешь. Мальчик обнимает тебя за шею. Ты отрываешься от его губ и смотришь в его глаза, подросток, не зная, куда себя деть, теряется и отводит взгляд в сторону. Это так мило. Проводишь рукой по щеке, привлекаешь его внимание, и он снова смотрит на тебя. — Я люблю тебя, — произносишь ты. Он широко распахивает глаза. Эти слова сами вырвались из тебя, ты и сам удивлён ничуть не меньше. Он подаётся вперёд и сам тебя целует, при этом краснея и прижимаясь к тебе всем телом. Не сопротивляешься, перетягиваешь инициативу на себя. Он начинает ёрзать на твоём паху, самым, что не наесть пошлым образом, вызывая эрекцию. Пальцами цепляешься за край полотенца и медленно стаскиваешь его с плеч мальчика. Оно падает и пред тобой предстаёт его разгорячённое тело. Он резко отстраняется. Тебе кажется, что он сейчас сбежит. Кладёшь руку ему на бедро, он дёргается, на мгновенье даже пугается. Всё же надеешься на то, что тебе откажут, понимаешь что нельзя, но мысли путаются, когда он стаскивает с себя полотенце полностью, обнажая, испещрённое не смотря на юный возраст шрамами, тело. — Шикамару, — шепчешь ты, всё же не веря своему счастью, однако прежде чем приступить к более смелым действиям, удостоверяешься, точно ли он хочет этого. Он положительно кивает. Снимаешь с себя майку. Парень тебе в этом помогает, забрасываешь её куда-то и тут же тянешься к его губам. Они уже немного припухли. Впиваешься в шею, оставляя на ней отметины, потом спускаешься ниже к выпирающим ключицам. Он нашёптывает твоё имя, тебя это заводит. Обводишь языком тёмные затвердевшие соски и рукой дотрагиваешься до вставшего члена, проводя между тем пальцами по его лобку с по-детски мягкими на нём волосками. Водишь ладонью по всему стволу, и он начинает стонать. Смазка уже выступила на порозовевшей прикрытой крайней плотью головке. Укладываешь его в другую позу и оказываешься сверху, проводишь пальцем по стволу, собирая капельки спермы, подносишь ко рту и слизываешь. Парень, пронаблюдавший за твоими действиями, протестующе взвыл. — Тихо… тихо… — нашёптываешь ты и заглатываешь его член в рот. Он захлёбывается воздухом на мгновение. Ты пробуешь ещё глубже, и он всхлипывает. Мальчик зарылся рукой в твои волосы, немного подёргивая их время от времени. Он непроизвольно подаётся бёдрами вперёд. Целуешь его в самую макушку члена, затем спускаешься теми же поцелуями к раскрасневшимся яичкам, нежно посасываешь их, и он выгибается словно кошка, шире разводя длинные худые ножки. Слышишь его прерывистое дыхание. Спускаешься ниже и проводишь языком по анусу. И он резко отстраняется от тебя. — Не надо делать это ртом! — возмущённо заявляет тебе мальчик, краснея. — Успокойся… — хриплым голосом шепчешь ему. Ты полностью расслаблен. Приближаешься и снова валишь его на пол.  — Я всё понимаю, но если не сделать этого, то будет очень больно, — как можно твёрже пытаешься произнести ты. Вся трудность в том, что в глазах мутнеет и язык заплетается. Ты так хочешь его, что даже секундное бездействие приносит страшные муки. — Но… но ведь можно и пойти другим путём, — жалобно пищит мальчик, запнувшись. — Я снизу не буду, — смеёшься ты. Да, мальчик прирождённый стратег. Даже в такой новой для себя ситуации не отказывает себе-любимому подумать. — Нет… я про… — начинает оправдываться подросток. — Хорошо, я понимаю, — перебиваешь ты его. Всё же надо быть мягче к пацану. Облизываешь два пальца и прикасаешься к сжатому отверстию. Он замолкает. Медленно вводишь один, а затем и второй палец. Он прогибается от непривычных ощущений, и чтобы хоть как-то отвлечь его касаешься члена и массируешь большим пальцем влажную головку. Вскоре находишь простату и начинаешь налегать на неё. Вводишь ещё один палец, — он даже не почувствовал этого, — и проделываешь всё это ещё несколько раз. Затем вытаскиваешь влажные от его «соков» фаланги и высвобождаешь свой набухший член. Тебе уже не терпеться войти в это желанное отверстие. Поднимаешь взгляд и смотришь на остолбеневшее лицо мальчика. Он с удивлением смотрит на набухшую плоть, которую ты так бесстыдно ему только что продемонстрировал. Усмехаешься. — Шикамару… — он всё с тем же напуганным лицом переводит взгляд выше, услышав тебя, — Может всё-таки, сбежишь? — наигранно интересуешься ты. — Нет, — твёрдо отвечает мальчик с некой заминкой. Ты ещё больше разводишь его ноги и приставляешь головку члена к входу, надавливаешь и погружаешься внутрь. Он вскрикивает. Опускаешь руку ему на член и накрываешь его губы своими. Он глухо стонет под тобой, а ты лёгкими рывками входишь в него всё глубже и глубже. Внутри узко и жарко. Делаешь пару резких толчков. Тут же останавливаешься и продолжаешь чуть медленнее. Он извивается от боли, но боевая выдержка вовремя напомнила о себе подростку, и он расслабился, перестав болезненно всхлипывать. Но того факта, что ему действительно сейчас не особо комфортно, это никак не меняло. Ты ни в коем случае не хочешь причинить ему неудобств. Но боишься, что сорвёшься, посему меняешь угол и нажимаешь на простату. Парню на глазах становится заметно лучше. И он просит ещё, ты же покорно следуешь его просьбе, постепенно наращивая темп. Ему всё так же больно, но теперь он мечется между двух огней, прибывая в сладкой агонии. Он окончательно расслабляется, отныне и ты можешь не сдерживаться. Ты полностью погружаешься в него и вновь подходишь к выходу, затем ещё и ещё. Тяжело дышишь. Он зовёт тебя. Наклоняешься. От тонкой шеи подбираешься к губам и разжимаешь их. Он отвечает тебе на поцелуи. Ты в восторге от этих чувств. Усаживаешь его на себя снова и он, начинает работать бёдрами, впуская тебя ещё глубже. Становиться жарко. Всё вокруг пропахло ароматом секса. — Асумаааа… хочу кончить, — слышится приглушённое шипение. Ты вновь укладываешь его на пол, делаешь несколько толчков, и он достигает финиша. В эти мгновенья он до предела сжимает твоё достоинство в жаркой глубине, доводя до экстаза, и ты с глухим стоном кончаешь… …Завтра все проблемы вновь напомнят о себе, а пока надо встать и перебраться в тёплую кровать, для того чтобы продолжить начатое.