Старшая школа Некома: Дорога юности.

Ребята постарались на славу, стол ломился от еды. Парни, как дети, гонялись за сосисками на гриле, и один пытался обогнать другого. В течение всего вечера моя улыбка не сползала с губ, и ощущение тепла и заботы я чувствовала кожей. Мия с отцом щебетали в сторонке, как два новоиспеченных голубка. Девочки накачивали гелием шарики, а Куроо во всю разговорился и о чем-то спорил с Меттом. — Эй, виновница торжества! — окликнула меня Ай. — Выходи из астрала и иди к нам. Я кивнула и направилась в их сторону. — В общем… — начала Мабучи, но ее перебила Ай. — Мы хотели попросить прощения. — Прощения? За что? — За то, что не были рядом, когда ты так нуждалась в нас, — Ай сжала подол кожаной черной юбки, на ней были мокасины серого оттенка, которые были того же цвета, что и толстовка. — Мы столько новостей узнали за последние две недели. Нам бы на твоем месте было бы обидно, — опустила глаза Мабучи, разглядывая свои балетки которые прекрасно смотрелись с нежно бежевым платьем. — Не беспокойтесь! Главное, что вы сейчас рядом, — я подошла к ним и обняла. Мне было и правда одиноко без Ай и Мабучи, но когда появился Мэтт, моя голова была забита только тем, как бы сблизиться с ним. Остальное уходило на задний план. — Эм, Акири, не хочу отрывать от столь трогательного момента, но к тебе пришли, — сказал Кенма. Солнце садилось, и был прекрасный закат, словно само небо играло с красками: красный, желтый, оранжевый, голубой. Но меня это уже не волновало, столько всего произошло... А я забыла, может, на время, но забыла… — Привет… — вот только не надо делать такое виноватое лицо. — Давно не виделись… — знаю, но, меня больше не волнует прошлое. Ну же, скажи ей что-нибудь, давай! — Да… — и это все? Ну и жалкая я. — Знаю, что не заслуживаю, но, я пришла попросить прощения, — я сейчас ослышалась? Я, правда, больше всего надеялась на то, что Мэй засосало в потусторонние миры, и что её мозг украли пришельцы для опытов, а когда вернут, она забудет о том, что мы когда-то были знакомы, и больше к этому не вернется, но чувство мести, зародившееся где-то внутри, клокотало, вызывая неутолимое желание лицезреть её страдания. Отсюда возникли надежды, что Мэй переехал КамАЗ, а затем остатки закатали в асфальт утренним проездом катка по дороге, и теперь её бездыханное тело считается без вести пропавшим. Но это были только мечты… Я была в таком глубоком размышлении, что не заметила пристального взгляда ребят — или это они, или это просто мой слуховой аппарат сводит меня с ума. За всё, что случилось, она и правда хочет просить прощения? А смогу ли я её простить? Не знаю, я всегда хотела с ней дружить, она была для меня неким примером, идеалом. Сможем ли мы начать всё заново? А ведь я при первой встрече мысленно её убила, раздавила, сожгла. Ужас какой… — Куроо, зря ты ее позвал, — первым начал Яку. — Неа, все просто идеально, — улыбнулся он, не отрывая взгляд. — Мэй пора принять тот факт, что Акири не одинока и беспомощна ей пора понять, что даже в ужасном характере Мэй есть крупица доброты. На самом деле она всегда хотела дружить с Акири. — Э?! Тогда зачем она так жестоко поступила с Хаямэ? — Общество, — коротко проговорил Куроо. — Никто не захочет становится ничем в глазах других. Мэй это поняла, когда начала привыкать к Акири, а друзья начали шептаться за спинами. Ну, что ж поделать, все мы имеем право на ошибку, — отпил он из стакана жидкость. — Стоп… — прервал его Кенма. — Откуда ты все это знаешь? Тетсуро немного засуетился и отвел взгляд от друга. В этот момент никто из друзей не знал, что происходит в голове у Куроо. Воспоминания Тетсуро. Я шёл со школы и по пути мне встретилась Мэй. По выражению её лица я понял, что она была раздражена, а летящий мусорный бак от пинка доказывал, насколько раздражена. — Вы только просмотрите, кто идет! Это же один из дружков Акири! — И тебе привет. — Иди ты! — пнула она бутылку. В этот момент не было никаких масок — настоящая злость всегда застает врасплох, и можно забить на манеры леди. Хоть она целилась и в меня, я решил не вестись на провокацию и идти дальше. — Акири то! Акири сё! Как же вы все бесите! — я не останавливался и решил идти дальше, но после того как услышал всхлипы, обернулся. — Почему бы тебе просто не попросить у неё прощения? — решил выдать я. — Совсем сдурел?! Я никогда не попрошу у нее прощения! — я развернулся и решил уже уходить. — Да вообще, будет ли она меня слушать? Вышвырнет меня при первой же возможности. — Мы сейчас точно об Акири говорим? Или о тебе? — Что?! — Ничего. Времени было полно, и я решил всё хорошенько расспросить у неё, ну и собственно, как самый добрый из добрых, решил протянуть свою святую руку помощи. Узнал, почему Мэй не было всё это время — оказывается что её отец по национальности русский, поэтому ему по работе нужно было уехать в Россию, а Мэй он берет везде с собой, хорошо хоть, что учителей предупредили. — У Акири день рождения через месяц. — Угум, знаю. — Тогда и попросишь прощения. — Что? Да ни за что! Мне всегда тяжело сделать первый шаг к примирению или попросить прощения. — Ну и хорошо, только когда на тебя снизойдет озарение, меня можешь и не просить, — не знаю, как думаете вы, но мне правда не всё равно. — Да с чего мне вообще просить у тебя помощи? Ты вообще кто? Её парень? — Друг. — Угх! Ты меня раздражаешь! — Каждый божий день это слышу… Мы ещё немного поболтали и разошлись по домам. Конец. — Разве я не прекрасный человек? — сказал он это с лицом Будды. — Да нихрена! — воскликнули девочки. Взглядом сверля Куроо и проделывая в нем не одну сквозную дыру, заставляя всех заткнутся и поймать тишину. — Может, нам тогда подтолкнуть Акири? А то так и будет стоять как столб до рассвета, — драматическим шепотом решил влезть Кенма.

***

Вот сейчас прям настоящий тупик. В голове я, наверное, раз сто непроизвольно перекрестилась. Мама мне всегда говорила «Нельзя быть хорошим для всех. Когда тебя предали — это всё равно, что руки сломали. Простить можно, но вот обнять уже не получается», а подсознание говорит «Каждый имеет право на ошибку и на прощение». Теперь кому верить? Так, мысли в голове перестали рождаться, придётся делать кесарево. — Эм, Акири? — я не видела, так как мои глаза смотрели вниз, но почувствовала на себе её пристальный взгляд: она ждала ответа, а я в этот момент пыталась сделать кесарево. — Не хочешь сосисок? «Плохи дела.» — пронеслось в голове у всех ребят. — Я хочу знать простишь ты меня или… — Я не могу, — коротко выдала я, наконец смотря ей в глаза. — Это не просто. Дай мне время, пожалуйста… Она кивнула и уже собиралась уходить, как Куроо с Такеторой подхватили её за руки и направили в сторону всей компании. — Мэй, разве тебя выгнали? — посмотрел Тетсуро на меня. — Выгоняли? — я отрицательно кивнула головой. — Тогда пошли обжираться, девчонки приготовили просто божественную еду. Продолжалось всё до поздней ночи. Миа и отец решили оставить весь дом в нашем распоряжении. Мы, конечно, очень обрадовались. Но чего я не ожидала, так это того, что парни принесут алкоголь. Девочки выпили немного, а вот парни выпили всё до последний капли. Но, слава святой корове, они сразу вырубились. — Куроо, тебе лучше лечь, ты мне всё плечо отдавил. — Пвофти, сешас лягу, — свалился с кровати он, цепляя меня с собой. Пошевелиться было просто невозможно — его туша полностью блокировала ход к отступлению. В таком положении его лицо было, как на ладони, и я не отрывая глаз смотрела на него, наверное, минут десять. Идеальное лицо, прямой нос и аккуратные губы. Впервые вижу, как он спит. Часть челки, что падает на его правый глаз — это всё так привычно. Я чувствовала, как моё лицо горит и краснеет. Спать и ещё раз спать! Папа всегда говорит, что алкоголь творит с людьми странные вещи…

***

Прошло пару дней с моего дня рождения, и настало время для объединённых тренировочных сборов, но, на удивление, всё прошло быстро. Я успела подружиться с Бокуто из «Фукуродани» и с многими парнями из «Карасуно». Всё шло своим чередом, и, казалось бы, всё нормально, кроме одного «но». Мне стало трудно общаться с Куроо, и разговаривать с ним лишний раз я не решалась: от его любого прямого взгляда на меня я краснела, как рак, и это еще мягко сказано. Учителя беспокоились, не заболела ли я, но уже совсем поздно, потому что меня сгребла в свои объятия болезнь под названием «любовь». Да уж, ничему меня жизнь не учит… — Акири! — отпрыгиваю в сторону с резвостью горной козы. Твою ж! Это Куроо.. Но вот угораздило же мне остаться с ним наедине. Тут и не спрячешься. — Весело… — скучающим тоном проговорил он. — Ага. -… — Кстати, почему мы заперты в кладовой? — хороший был вопрос. Почему? Может, потому что его идиотские друзьяшки решили поиздеваться над нами?! Или ещё чего? Ну почему именно с ним?! В кладовой было темно, хоть глаз выколи. Напряжение между нами можно было пощупать руками — так думала я. Небольшой лучик света падал на Куроо, и можно было с лёгкостью сказать, что он был спокоен, как удав. Ну, конечно, как можно вести себя странно с девушкой, к которой ты ничего не чувствуешь? А худшим из всего, что со мной только может приключиться был факт, что я теперь его к каждой юбке ревную. Скоро перейду на стадию «сталкеров». Всё равно по закону подлости, как и раньше во всех, в кого я влюблялась, чувства были не взаимны, и тут надеяться не на что… — Акири, помнишь, ты как-то задолжала мне желание? — и тут всё тело как иголками пронзило. Когда он сказал про желание, я нервно сглотнула и застыла в ожидании. Ну, и что он попросит? Кому-нибудь накосячить? Принять Мэй? А, зная его извращенный вкус, раздеться? Облапать? Как подумаю, аж тошно становится. Я знаю только одно: как бы я о нем ни думала, всё это не правда… — Желание? Куроо пытался разглядеть меня. Вдруг он почему-то рассмеялся. — Боже, Акири, я тебе не смертный приговор выношу, — он продолжал громко смеяться. Я смотрела на него, как завороженная. Хоть и не впервые, но видеть смех, улыбку... Да и такую необычную… — Подойди сюда. Подойти? Я предполагаю самое худшее и, по-моему, не без оснований! — Ну же, — повторил он. Я все же подошла, сев в метре от парня. — Поцелуй меня. Слова, словно гром посреди ясного неба, ударили по моему сознанию. И одновременно по двум противоречивым причинам я была в шоке: я думала, что это будет очень сложно исполнимое, какое-нибудь неприятное желание, которое я буду выполнять, испытывая непередаваемые муки, но с другой стороны то, что это и оказалось не так страшно, должно радовать меня, но это не укладывается в моей голове, зачем оно ему надо?! Поцелуй? — Это всё желание?.. — немного скованно переспросила я, пытаясь унять ураган мыслей и сомнений, что поднялся в моей голове.        — Ну, с маленьким уточнением. Это должен быть полноценный поцелуй, который мне понравится. Сердце моё ухнуло в пятки. А больше всего пугало, что он весь такой серьёзный, сидит и лыбится. Серьёзная лыба? Боже, мой мозг сейчас совершит самоубийство. Хоть я и целовалась с Ао, но это было так давно. И вообще, это совсем другое дело — поцеловать так, чтобы ему понравилось. Откуда мне вообще знать, как ему нравится?! Тут в голову пришла мысль, что зачем мучиться, когда можно уточнить. — А как тебе нравится? — спросила я, чуть ли уже не заикаясь. Главное - держать себя в руках.        Куроо снова рассмеялся, смотря на меня, как на непослушного ребенка, который сделал какую-то очень милую безвредную пакость.        — Мне нравится…хм… вот уж не знаю. Думаю, у тебя есть шанс выяснить.        Он издевается?! Эта сволочь реально издевается надо мной! Хотя ладно, спокойно, это далеко не самое худшее, что могло произойти… Чего же я так волнуюсь-то? Всего лишь поцелуй, актёры в фильмах постоянно целуются, и ничего… Да твою мать! Если бы этот идиот мне не нравился, всё бы было отлично!        Я просто быстро подошла, не оставляя себе времени на размышления и впилась в его губы. Сначала без фантазии, просто коснулась, затем, проведя языком по нижней губе, поцеловала более настойчиво. Куроо приоткрыл рот, будто приглашая. Я намек поняла быстро и пустила в ход свой язык, проведя сначала по зубам парня, затем по небу, а потом коснулась его языка, дразня. Парень ответил, и, обхватив мою талию руками, прижал к себе, делая поцелуй всё более страстным. Я, кажется, начала задыхаться, и тогда он отпустил меня, чуть отпрянув. Я пребывала в очень странном состоянии. Часто дыша и касаясь пальцами собственных губ, я переваривала произошедшее.        — Что ж, считай, что желание ты исполнила, — ответил он, и в этот момент, как по волшебству, дверь из кладовой открылась, а открыл её волшебник по имени Лев. Твою ж! Неужели этого нельзя было сделать раньше?!