Время нам поможет!

Так тихо и мирно пролетали дни . Я преподавал, студенты учились. Мне дали отдельный кабинет с диваном и прочей хренью, которая обычно есть в кабинете психотерапевта. Я сдружился с коллегами. В общем, жизнь шла как по маслу. Но масленица моя закончилась в тот день, когда я зашел в туалет и застал ошеломляющую картину. У стенки стоял парень довольно привлекательной внешности, видимо из младших курсов, потому что на своих парах я его не видел, и судорожно пытался вырваться. От кого, как вы думаете? Да! От Павла! Рамашев держал руки по обе стороны плеч парня, а нога его прижималась к паху жертвы. Он что-то настойчиво шептал мальчику и, было видно, что тот колебался, при выборе, предоставленным, очевидно, ему Клевером. - Ты подумай хорошенько, от чего отказываешься. Ты же знаешь, я все равно добьюсь своего, – настойчивым, нахальным и томным голосом говорил ему Павел. - Ты же бросишь ведь сразу. Ты даже не помнишь, как меня зовут, – все еще пытаясь вырваться, отвечал парень. - А зачем мне помнить, я же на тебе не жениться собираюсь, а трахаться. В этом деле имя не столь важно, – и, сказав это, впился своей жертве в губы. Я решил не допускать дальнейшего развития событий, оперся на косяк двери и театрально закашлялся. Оба парня посмотрели на меня. И оба ТАКИМИ взглядами. Мальчик был благодарен дальше некуда, а вот Клевер испепеляющим. Наверное, в тот момент он готов был меня убить, уже во второй раз. - Я, наверное, вам помешал, но давайте не будем здесь туалет превращать в траходром, ладно? – воспользовавшись ситуацией, младшекурсник выскользнул из оков Паши и рванул мимо меня так, что ветерком обдало. - Ну, и что ты наделал? – Рамашев смотрел на меня как кот, у которого украли его обед. - Зачем мальчика запугиваешь- то? Видишь, не хочет он тебя, – я решил не показывать своего обалдения от того факта, что Рамашев оказался геем. Я наблюдал за ним, и, хоть рядом не было девушки, все равно ни разу не замечал в нем интереса к парням. - Он-то не хочет? Сохнет он по мне, знаешь уже сколько?! И вот, когда я решил немножко осчастливить мальчика, приходишь ты, и ломаешь мне все планы, – он говорил все так же высокомерно и всемогуще, но я его почему-то совсем не боялся. Мне, почему-то, в последний момент стало жутко смешно, и я улыбнулся. - Ты сейчас похож на маленького ребенка, у которого отобрали игрушку,– сказал я, продолжая смеяться. - Ух ты. Какие мы смелые. Ты еще и посмеяться надо мной решил? - А чем ты такой особенный, что над тобой смеяться нельзя? Или ты думаешь, что я тебя боюсь? Нет, ты ошибаешься. Ты самый обыкновенный папенькин сынок, который себе все позволяет и не знает настоящей жизни. Который падает на пол и бьет ногами, когда ему что-то не досталось, – я не знаю, откуда у меня в голове взялись эти мысли, ведь я не собирался их ему озвучивать. Выражение на лице Павла сменилось от злости к ярости. Казалось, что сейчас у него из ушей пойдет дым, как в мультиках. - Да что ты можешь знать о том, кто я? Ты, психолог хренов. Ты мне еще там, на стоянке, не понравился со своим дебильным зонтом. А ты же ничем не лучше меня был в ту минуту, когда зонт мне предлагал. Такой же высокомерный, нудный, прааавильный тип. Да ты знаешь, что я с тобой могу сделать? – его голос становился все громче и громче и почти перешел на крик, когда он, каким-то чудом, в один момент остановился и абсолютно спокойным тоном добавил: - … хотя, я знаю, ЧТО я с тобой сделаю, – и в тот миг он сделал то, чего я уж совсем я не ожидал. Этот ходячий кошмар прижался ко мне всем телом и схватил мои руки, таким образом не давая мне возможность увильнуть от него. - … я тебя в себя влюблю, а потом оттрахаю и брошу. Тогда посмотрим, как я добиваюсь своих целей и какими методами, – все это он почти прошептал мне на ухо, и по моему телу пробежали толпы мурашек. Такое у меня бывало только в одном случае… когда я начинаю возбуждаться. Я вовремя сообразил, что надо что-то делать. И в тот момент, когда он чуточку ослабил руки, я схватил его за плечи, в одно мгновение развернул и прижал лицом к стене. - Ты что делаешь? – явно не ожидавший такого выкрикнул Клевер. - Что, Пашенька, испугался? А если сам влюбишься, не боишься? Ты не один тут такой, который умеет добиваться своей цели. И не единственный, кто может за себя постоять. Так что не нарывайся, парень, – мой голос ни разу не дрогнул, хотя в душе творилась революция. Я был зол, и одновременно мне хотелось это тело. Мы были настолько близко, прикасались в таких интимных местах, что выть захотелось. Мне было стыдно за самого себя, но про существование этих чувств никто не узнает. - Пусти, сука, больно, – уже шипящим от ярости голосом выговорил Павел. - Когда ты в меня влюбишься и Я тебя брошу, будет больней, поверь мне, – я так же как и он прошептал эти слова ему на ухо, уверен, он почувствовал тоже, что и я, и отпустил его. - Это мы еще посмотрим, – выровнялся Клевер и демонстративно вышел. «Он все-таки оставил последнее слово за собой» - думал я, идя к умывальнику. В голове творился кавардак. А как вы думаете, после того, что только что произошло? Мне бросили вызов. И не кто-нибудь, а сын не последнего человека в вузе. Я поставил под сомнение свою ориентацию и репутацию. Я же не знаю, что взбредет в пустую голову этого придурка. Но одна мысль терзала меня больше всего. Это те ощущения, которые я испытал. Я его не ненавидел, даже после того, что он мне наговорил. Когда я сказал про папочку, у него были такие глаза… Мне надо узнать о нем побольше.