Смерть лишь начало...

Сколько можно запомнить в последние мгновения жизни? До — были глухие щелчки выстрелов, раскрывшийся в безмолвном ужасе рот Адалинды, наивно пытавшейся закрыть руками одновременно малышку Диану и свой живот с еще не рожденным ребенком. Моим ребенком. И рефлекторный, выворачивающий суставы рывок на перехват летящей в них смерти. Я успел. Скорость Гримма, благослови ее Господь. Кривая ухмылка успевает скользнуть по губам за миг до сильного удара в грудь. Первая пуля вошла в тело с каким-то неприятным чавкающим звуком. Вторая. Третья… Мелькает осознание, что даже для Гримма три пули в грудь это слишком, и даже коронное отрезание головы уже не потребуется. Слышу бешеный рык Монро и выстрелы откуда-то справа, краем глаза отмечаю быстро мелькнувшую тень Потрошителя в том направлении, откуда были сделаны выстрелы и оттуда не доносится уже больше ни звука. Последний. Это был последний наемник, видимо глушенный еще до начала основной бойни и, поняв, что для них все кончено, пытавшийся напоследок причинить максимальный ущерб — убить ребенка если не Принца, то Гримма. Падаю. Отнюдь не так красиво, как показывают в фильмах — и кто только придумывает все эти сцены?! Из груди ударом выбивает последний воздух и я, судорожно хрипя, пытаюсь сделать новый вздох. Затылок гулко ударяется о землю, если бы не обстоятельства, пошутил бы про искры из глаз. С заметным усилием поворачиваю голову, чтобы проверить как там Диана и Адалинда. Проверить, что я смог их защитить. Детей. Самое ценное, что только бывает в жизни. То, ради чего стоит убивать и умирать. Ловлю ошарашенный, еще не понимающий взгляд женщины, которая, по роковому стечению обстоятельств, стала матерью моего ребенка. Сына, напоминаю я себе. Рядом рывком опускается мужская фигура, перевожу взгляд — капитан Ренард. Принц-бастард королевской династии, пошедший против семьи. Мой принц. Тот, кому, не смотря на все наши различия и препятствия, я научился доверять и ради которого был готов умереть. Шон Ренард. Шон. Сильные руки осторожно приподнимают, но даже этого движения достаточно, что бы я судорожно захрипел, выкашливая кровь из пробитых легких. — Ник? Ник, ты меня слышишь?! Смотрю в глаза человеку, ставшему, пусть и на короткий срок, центром моей жизни. В голове бьются две мысли «Прости, теперь тебе придется продолжать без меня» и «Какие же красивые у тебя глаза…» Последние мгновения моей жизни запомнились сильной болью в груди, надежными руками, осторожно придерживающими мою голову и внезапно навалившейся темнотой, в которой мягко растворились звуки заканчивающегося боя и крики моих друзей. И чувством выполненного долга. Я справился… *** Темно. И тихо. Как-то не так я себе представлял загробную жизнь. А где полагающийся тоннель света? Где золотые ворота и блондинистый мужик с крыльями и ключом? Или не заслужил? Гриммы пришли из тьмы, убивают во тьме и умирают во тьме. И ничего другого им не положено? Странно, тогда где же котлы с варящимися грешниками и прочий антураж Адского пекла, о котором с такой уверенностью говорят святоши? Черти, демоны и прочая нечисть… хотя, среди них я, пожалуй, вполне могу сойти за своего, последние годы жизни располагают, так сказать. Для многих везенов я был пострашнее Сатаны, если судить по их реакции. Или я все это уже пропустил и сейчас как раз идет само наказание? Но почему такое странное тогда? Хотя, я всегда был человеком деятельным и активным и такое вот зависание непонятно где в темноте меня уже начинает раздражать. Прикинув, каково будет провисеть так пару десятков лет, или пару сотен, я аж передернулся — да я же через неделю с ума сойду от такого счастья! Уж лучше котлы и пытки, все веселее будет. Доосмыслить всю ситуацию мне не дали — перед лицом из ниоткуда появились две светящиеся сферы — белая и черная. Кто-то спросит, как может светиться черная сфера? А вы покрасьте лампочку в черный цвет и полюбуйтесь, еще как светится. Пока я думал о высоком, то есть о покраске лампочек, «сферы» принялись активно переругиваться и, судя по тому, что прозвучало мое имя, спор шел именно обо мне. Пришлось сосредоточится, чтобы не пропустить что-то важное. — А я говорю, что все Гриммы попадают ко мне! На роду у них так написано! Пусть они и законные, но все равно убийцы! И вот у этого конкретно тоже не одна сотня жизней на совести! — вещало темное нечто вроде бы женским голосом. — Ты не права, сестра! — горячо возражало светлое нечто приятным мужским тенором. — Данный индивид — редкое исключение. Подумай только, без обучения, без должной подготовки, без знаний своего рода он сумел не только стать достойным Охотником, но и не превратился в бешеного зверя, убивающего все и вся, что его окружает. А ведь даже в древности, когда их род еще не утратил львиной доли своего могущества и влияния, далеко не каждому Гримму удавалось подобное! — И все равно, не светит ему Рай, слишком много крови на руках! — Но и к тебе ему нельзя, для его души еще не все потеряно, он не стал бездушным убийцей, как многие и многие до него! Судя по всему, спор шел уже довольно давно и обе стороны начали повторяться в своих аргументах, хотя и не теряли интереса к процессу. Может попробовать вмешаться? Вдруг дадут право голоса? — Кхм-кхм… прошу простить, но почему так важно, куда я должен попасть? — вежливость еще никому не мешала, особенно при общении с непонятными сущностями. То, что говорят обо мне, понятно и ежику, Гриммы и так товар штучный, а тут так и вообще только я один торчу. Спор резко оборвался. По ощущениям на меня смотрели с некой долей удивления и интереса, примерно как на блоху, доказавшую теорему Ферма и требующую за это Нобелевскую премию. Не самое приятное ощущение, должен признаться. — А почему он нас слышит? — как мне показалось, несколько смущенно спросил «женский» голос. — Я же говорил, что эта душа не такая как все, — восхищенно отозвался «мужской». И тут же посуровел, — Ты давно подслушиваешь, смертный? — Нет, только последнюю часть, где вы не можете решить, куда меня девать, — уж лучше быть честным, мало ли, вдруг они еще и мысли читают. Даже вон, везены, встречаются с такими способностями, а тут все же высшие сущности. Ну, или типа того. — Верно, смертный, хотя ты так громко думаешь, что даже прислушиваться не нужно, — с насмешкой отозвалась темная сфера. — Скорее уж наоборот, приходится старательно не прислушиваться, — так же развеселилась светлая сфера — Сестра, а он мне нравится все больше, давай спросим, чего он сам хочет, может, определимся, наконец. Третий день спорим, мне надоело уже. — А чего тогда споришь, если надоело? — ехидно пропел «женский» голос. — Отдавай его мне и все дела. — Вот еще, это дело принципа! — ответствовал «мужской». — Еще раз прошу прощения, — не выдержал я, —, но как я могу к Вам обращаться? Просто две светящиеся и говорящие сферы наводят на мысли, что я не только умер, но и прочно поехал при этом крышей, уж простите за сравнение! .. Вот не спрашивайте почему, но мне показалось, что обе сферы замерли как-то озадаченно, моргнули и начали увеличиваться в размерах. Миг, я бы даже моргнуть не успел, если бы мог и вместо двух светящихся шариков передо мной оказались близнецы. Мальчик и девочка. Вернее, будь они людьми, я бы сказал, что это мальчик и девочка, лет 10-12 примерно. Никогда не мог на глаз определить возраст детей, видимо сказывалось то, что сам я отцом не был. Мимолетное воспоминание о сыне, которого я теперь так и не увижу, кольнуло что-то в душе, но здесь и сейчас было важнее. И вызывать гнев сущностей, отвлекаясь на посторонние темы, когда вроде как решается моя судьба, не хотелось. — Свет, — представился «мальчик», сдувая непослушную челку с глаз. — Тьма, — перекинула прядь волос из-за спины «девочка». Если не считать цвета волос, которые светились так же как исчезнувшие сферы, то отличий практически не было. И это, вкупе с несоответствием детской внешности и вполне взрослых голосов, завораживало… — Ник Беркхард, детектив полиции Портленда, — на автомате представился я, — Гримм. Близнецы переглянулись и хмыкнули, мол, тоже мне новость. — Знаем, — ответил за обоих Свет. — Собственно из-за тебя и ругаемся уже невесть сколько. — Не мог быть как все остальные Гриммы? — насупилась Тьма. — Определили бы тебя быстренько на искупление грехов и забыли бы уже. — А то у тебя даже убийства только вынужденные все… ну почти все, — Свет замялся, —, но и их достаточно, что бы нельзя тебя было на вечный покой отправить. Да и свое предназначение, если вдуматься, ты так до конца и не выполнил. Хотя это бы списало почти все. — Придется теперь каждый поступок разбирать и взвешивать, а это долго, — Тьма теребила в пальцах несчастную прядь. — Но и здесь тебя держать долго нельзя, души для этого не предназначены, сам ведь уже понял. — В общем, мы зашли в тупик, такого у нас давно не было, — поддержал сестру Свет. — А можно мне предложить? — в голове забрезжила надежда, что удастся выкрутиться и на этот раз и хотя бы еще раз увидеть, сказать то, что не успел… Близнецы на мгновение посмотрели заинтересованно, но тут же синхронно замотали головами. — Нет, назад тебя уже нельзя вернуть, ты чем слушал? — возмутилась Тьма. — Хотя…, а вот в целом мысль с возвращением не такая уж глупая, сестра, — Свет пощелкал пальцами, явно прокручивая в голове возникшую идею. — Думаешь? — Уверен! Будет интересно! Очевидно не только мои, но и мысли друг друга они читали с той же легкостью. И, похоже, сейчас у них опять шло бурное обсуждение, которое внешне прорывалось отдельными фразами, лично для меня не несущими смысла. — А можно… — попытался снова встрять я. — Подожди, — синхронно отмахнулись близнецы. — Будет интересно! — снова с нажимом повторил Свет и Тьма, уступая, только передернула плечами, а он уже повернулся ко мне. — В общем, так, назад мы тебя вернуть не сможем это без вариантов. Там уже неделя прошла, тебя похоронили давно, с почестями, салютом и прочувствованной речью вашего Принца, как полагается, а плодить зомби в подотчетном мире мы не хотим… Я представил себя в виде бодренького зомби, выкапывающегося из свежей могилы, и радостно стучащего в дверь Монро… и судорожно закивал, соглашаясь с доводами. — … поэтому, — продолжила за брата Тьма, — мы предлагаем перенести тебя в мир-близнец твоего в тот день, когда ты очнулся после ранения в больнице за несколько месяцев до перевода на должность детектива под командованием твоего Принца. — А душу того тебя отправим на отдых, там еще грехов особых нет и проклятие Гриммов действовать не начало, должно пройти без осложнений. — И в чем подвох? — несколько лет жизни Гримма, попадание под ряд специфических проклятий, утрата способностей и предательство Джульетты все же научили меня не доверять слепо чужим словам. От кого бы они ни исходили. — Молодец, — похвалил меня Свет и довольно покосился на насупившуюся сестру. — Конечно же, есть условия! Первое, ты не должен убивать без необходимости, и так уже скопилась приличная пачка грехов. То, что ты отличаешься от остальных Гриммов и позволило тебе вообще нас увидеть. Я кивнул и раньше ведь старался убедить преступников не доводить до крайностей и не важно, человек это был или везен, а уж с таким стимулом и подавно. — Второе, — присоединилась Тьма, — у тебя, как и у каждого, в ком пробуждается кровь Гриммов, есть определенное Предназначение. То, что ты о нем не знал, значения не имеет, как говорится, незнание законов не освобождает от ответственности. — А можно тут поподробнее? — если была возможность облегчить себе жизнь, просто вовремя задав нужный вопрос, я не собирался ее упускать. — Почему бы и нет, — легко пожал плечами Свет, — основатель Рода Гримм дал клятву, Быть карающим мечем Королевского рода, поэтому всех Гриммов не зависимо от ветви и воспитания тянет к членам Королевских семей. Сам, наверное, почувствовал? Сейчас Королевский Род давно разделен на Семь правящих семей, так что выбор кому служить у тебя богатый. Мысль была интересной, но пришлось отложить ее на потом, так как лекция продолжилась, а терять шанс узнать обо всем, практически из первоисточника, было откровенно жаль. Поэтому пришлось ограничиться судорожным кивком. — Это раз, — удовлетворившись реакцией, продолжил Свет. — Вторую клятву, уже позднее, во времена Четвертого Крестового похода принесли семеро рыцарей-Гриммов, решивших скрыть свою находку от сюзеренов и, создавших семь ключей, у тебя на момент смерти в том мире было три ключа. — Два… — попытался вставить я. — Три! — оборвал меня Свет. — Если, из-за своей тупости, ты не увидел сокровище среди хлама, это твои проблемы! Три семьи объединились рядом с тобой, три ключа! — То есть у Беды тоже был ключ? .. — мрачный взгляд Тьмы и я затыкаюсь. И так позволил себе пререкаться достаточно. — Так вот, клятва была «Уберечь от корыстных рук и найти достойного, либо сокрыть там, где никто не сможет найти. Поскольку к тебе сами по себе попали три ключа, то долг «Уберечь, найти и передать» начал завязываться на тебя. И в новом мире тебе придется его исполнить в любом случае. — И искренне не советую тебе умирать до этого момента, — ехидно влезла притихшая до этого момента Тьма. — Результат тебе не понравится! — Значит, не убивать без необходимости и выполнить клятвы предков? Это все условия? — решил уточнить я, два кивка послужили мне ответом. Я сосредоточился на осмыслении полученной информации, про не убивать просто так возражений не было с самого начала, а вот Клятвы Рода Гримм это было серьезнее, но… Шон Ренард — прямой потомок Королевской семьи, условие клятвы верности соблюсти будет не сложно, их внутренние проблемы, касающиеся престолонаследия меня интересовали мало. А вот на счет передать сокрытое достойному. В памяти всплыло два момента – Шон, возвращающий мне ключ, хотя его отец требовал передать его Семье. И эпизод с монетами Закинтоса, когда, даже находясь под воздействием проклятой вещи, капитан думал о людях, о городе, да он планировал получить свою долю славы и власти, но в сравнении с теми же наемниками, которые охотились за монетами, не считаясь с чужими жизнями… однозначно, выбор был в пользу Ренарда. — Согласен! — Чудно, — захлопала в ладоши Тьма, — значит, решено! Отправляйся. Она махнула рукой и рядом со мной, во тьме, появился разрыв, в который меня и потянуло… — Да, еще один момент, — уже вдогонку крикнул Свет, — там исходные данные у тебя другие! Но, думаю, ты справишься с… Услышать последние слова мне не удалось — меня уже затянуло. *** Первый звук, который я услышал — мерзкий писк медицинского оборудования. «Значит, я в больнице. Выжил…» — пришла мысль. Несколько мгновений прокручивал сюрреалистичную сцену, отпечатавшуюся в мозгу, пытаясь понять, было ли это на самом деле или меня так с обезболивающих препаратов повело. Попытка вздохнуть полной грудью отозвалась резкой болью, на ребрах были как минимум трещины. В попытке прокашляться, я прижал руку к груди… От шока глаза резко распахнулись сами по себе — на груди присутствовали характерные анатомические округлости, которые ранее отсутствовали по понятным причинам. Глаза подтвердили тактильные ощущения — грудь женская, примерно третьего размера. Приборы подтвердили все ощущения, издав особенно громкий и мерзкий писк. «Исходные данные, значит, другие?!» — на задворках сознания послышался сдвоенный хохот довольных шуткой близнецов. — Твою ж мать, — простонал…а детектив Беркхард, наблюдая как в палату галопом залетают дежурные медики.