Должность при дворе

Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею (У. Шекспир. Хотя он родится еще только через четыре года)

Елизавета никогда не думала, что править — это легко. Ее любимая сестра, мир ее праху, научила королеву многому, и в первую очередь — одна ошибка может все уничтожить. Сидя у окна в королевских покоях Виндзора, двадцати шести летняя бета предавалась грустным мыслям в летний солнечный день. Месяца не прошло, как в Эдинбурге был заключен мирный договор с Францией и вроде как дела должны пойти на лад, да только ничего не прояснялось. Екатерина Медичи рвала и метала из-за того, что Гавр должен был перейти во власть англичан. Итальянская сучка, сделавшаяся королевой, порвет глотку любому, кто позарится на этот нормандский порт. Стук в дверь прервал мысли королевы, но приглашать войти она не спешила. Нужно было окончательно убедить себя в своем выборе, а иначе все может обернуться катастрофой. — Войдите. Что касается своих придворных, Елизавета четко знала кто из них что из себя представляет. Несколько альф и омег весьма приятной наружности являли собой особый круг, по своей важности частенько превосходящий всех высокопоставленных советников и принцев. И хотя доказать ничего никто никогда не сможет, но все знают о подлинном назначении этой компании. До всех доходили истории о том, как испанский принц обезумел от любви к невероятно голубоглазому сэру Харди, или как именитый французский полководец дезертировал перед сражением, чтобы быть вместе с обаятельным Томасом Хиддлстоном. И это только пара случаев из десятков других. — Ваше величество? — Заходи, Тэрон. Елизавета обладала своеобразным даром, она всегда знала кого чем можно соблазнить, видела слабости. Пожалуй даже слишком хорошо для королевы-девственницы, коей она нарекла себя. Но сегодня впервые сомнения овладели ею. — Присядь, у меня к тебе есть дело. Весьма деликатное. Тэрон был ее любимчиком, мог бы стать и фаворитом в общеизвестном смысле, если бы он не был альфой. Елизавета не давала ему заданий до этого дня, но ей и никогда не требовались альфы. — Внимательно вас слушаю. Тэрон не был выражено-брутальным альфой из тех, которых сразу признаешь и без всякого запаха. Было в нем что-то такое, что располагало к себе, в зеленых глазах и подбородке, разрезающем острыми углами воздух, в улыбке. Даже дурацкий валлийский акцент не сильно портил все впечатление. — Дитя мое, — королева подходит к молодому человеку и тот вскидывает на нее глаза. Сможет-не сможет? — У меня к тебе очень важное поручение. Ты ведь слышал о том, что Франция хочет помешать нам забрать Гавр, отписанный нам по условиям перемирия? Чертовы католики пытаются переманить на свою сторону человека, от которого это зависит. Каюсь, я разругалась с сэром Фертом давным давно и теперь у него нет причин играть на нашей стороне, но нужно попытаться вернуть его. — Как? — Тэрон инстинктивно чувствует, что в паузу в речи королевы нужно вставить вопрос. Он почти никак не показывает своего волнения, но его ноги постоянно находятся в движении. — Это сделаешь ты! — голос становится властным, на лбу под рыжими прядями залегают морщины. — Колин Ферт — омега. Никого другого я послать не могу. Но это будет не легко. — Я постараюсь, клянусь вам. — Он был женат, давно уже, в юности, и свято верит, что это была его единственная любовь, — Елизавета усмехается и качает головой. Ах эти альфы и омеги, никогда ей их не понять. — Ты должен переубедить его, соблазнить его, как хочешь назови это. Все должно быть натурально и не дай бог все кончится катастрофой, как случилось с Томом. — История Багрового пика была действительно ужасна, никто и предположить не мог… — Тэрон замолкает, глядя на мрачнеющее лицо своей королевы. Кажется даже на улице потемнело, но всего на несколько мгновений. — Забудь. Мы отправляемся завтра. Нам нужно оказаться рядом с имением Ферта к ночи, чтобы остаться там. Он все еще мой подданный, он не посмеет отказать. — А что если я не справлюсь? Вопрос повисает в тишине, и Елизавета резко оборачивается к молодому человеку, шурша юбками. Иногда любимчики забывают, что их жизни все еще находятся в руках ее величества, и они гораздо в большей опасности, чем все остальные. Бета величаво взмахивает рукой и Тэрон сбегает так быстро, как только может. Это было действительно страшно, Виндзор давит своими каменными стенами так, что дышать трудно, нужно бежать по коридору, вырваться на волю. В саду все еще солнечно, Тэрон слетает со ступенек, летит дальше и дальше, не чувствуя под собой ног, пока не теряется в лабиринте идеально подрезанных кустов. Сердце бьется часто, как град в стекло, стучит неистово. Он вспомнил как шутили о королевских придворных легкого поведения, в число которых скоро войдет и он. Они должны быть очень красивы, до некоторой степени интелегентны и в первую очередь легко доступны. Интеллигентности, впрочем, требовалось совсем чуть чуть. *** Королева всегда говорит, что они просто отправляются куда-то, но на деле это требует немалых усилий. Она вывозит весь двор, и они следуют по бесконечным дорогам Англии, бултыхаясь в грязи и трясясь в каретах, с которых стирается вся позолота. С ними едут обозы, слуги и этот караван не прекращается, тянется на много миль. Первые гонцы достигают замка Фрамлингем в графстве Саффолк еще около полудня, но сама королева подъезжает только к четырем часам, есть время до чая. Стены замка, которым уже почти тысяча лет, весьма обветшали, но внутри было вполне уютно. Въехав во внутренний двор, карета остановилась. Сам хозяин вышел встречать Елизавету, и Тэрон, который ехал в другом экипаже пытался разглядеть его, но толпа людей мешалась. Не разобрать ни лица, ни запаха, да и голова болит адски, молодой человек почти вываливается из кареты, и влипает прямо в грязь, чертыхаясь на родном валлийском так, что люди оборачиваются на него. Тэрон идет через толпу, через суматоху, расталкивает незнакомцев и знакомых локтями. Совсем удачно пнув локтем очередного, он никак не ожидал, что будет схвачен за плечо и развернут обратно. Перед ним выросла не слишком внушительная фигура, в черной, немного грязной одежде. Тэрон дернулся еще раз, но безрезультатно. — Потрудитесь извиниться, юноша, — лицо мужчины было частично закрыто бородой, а карие глаза так и сверкали из-под неприятно сальных волос. — Нет, — просто отвечает Тэрон, против своей воли вдыхая и вдыхая сладковатый запах, идущий от него даже сквозь общее смешение ароматов. Так пахнут невесты на свадьбах, их венки из флердоранжа. — Вы грубы и невоспитанны. Тэрона отпускают так же резко, как и схватили. И тут раздается властный голос королевы: — Сэр Ферт, проводите меня в дом, прошу вас. Эджертон в ужасе смотрел на то, как человек, которого он только что задел почтительно ведет Елизавету в дом. Хуже быть не может. Лорд Дарси, мопс Тэрона, который во всю прыть бежал к сэру Ферту так не думал.