Фантазии и реальность

Ганнибал Лектер заглатывает овсянку так же, как делает всё остальное – невероятно изящно… и эротично. Казалось бы, что изящного и тем более эротичного может быть в том, чтобы целиком засунуть в рот запечённую птичку? Оказывается, может, и ещё как. Уилл Грэм наблюдает за этим действием широко раскрытыми глазами – и до невозможности ярко представляет, как Ганнибал так же широко открывает рот, чтобы… чтобы… …чёрт, да – чтобы ему отсосать. Эротические фантазии о Ганнибале посещают Уилла уже давно – но до этого он позволял им настолько завладеть своим воображением, только оставшись в полном одиночестве… ну, разве что не считая своих собак. Да, чёрт дери, он дрочил с мыслями о Ганнибале Лектере, и в эти минуты был, вопреки обыкновению, благодарен своей богатой фантазии – благодаря ей оргазмы были просто фантастическими. Но сейчас… сейчас Ганнибал сидит прямо напротив него. Заглатывает чёртову овсянку… так, как мог бы заглатывать член Уилла… с такой же страстью, с таким же изяществом… Чёрт. Чё-ё-ёрт. Уилл с ужасом чувствует, как по позвоночнику проходит сладкая дрожь, и между ног становится тепло и мокро. Прекрасно. Он кончил в штаны, всего лишь глядя, как Ганнибал ест овсянку. - Уилл?.. – Ганнибал пристально смотрит ему в глаза. Только бы не заметил. Мать его так, только бы не заметил… что он там говорил про своё великолепное обоняние?.. - Да… - с трудом выталкивает из себя Уилл, с ужасом понимая, что голос звучит низко и хрипло. Ганнибал проводит кончиком языка по губам, и Уилл сглатывает, едва заметно сползая на стуле. - Что-то случилось? – Ганнибал наклоняет голову набок, по-прежнему не сводя глаз с Уилла. На его лице написано вежливое удивление; Уилл уверен – показное. - Н… ничего, - Уилл бросает взгляд под стол, судорожно одёргивает пиджак, прикрывая расплывающееся на брюках влажное пятно, и поспешно хватает со стола свой бокал с вином, едва не расплескав. Ганнибал едва уловимо улыбается и опускает глаза. Потом протягивает Уиллу тканевую салфетку. - Если вдруг нужно… Уилл заливается краской – и от мысли, что Ганнибал видит его покрасневшие щёки, стыд охватывает его ещё сильнее. Он берёт салфетку, прячет её под столом и тщетно пытается промокнуть брюки. - Как… чёрт, Ганнибал, как ты догадался? - Твой взгляд был очень красноречив, Уилл, - Ганнибал выглядит всё так же невозмутимо. – И если тебе вдруг нужна ванная, то ты знаешь, где она. - Тогда я… если ты не против… Уилл залпом допивает вино – мельком подумав, что Ганнибал вряд ли одобрит такое обращение с дорогим выдержанным напитком – встаёт из-за стола, чуть не опрокинув стул, и, пряча глаза, направляется в сторону ванной. - Конечно… - спокойно отвечает Ганнибал, окидывая взглядом смятённого Уилла. Откидывается на спинку стула, когда Грэм скрывается в коридоре, и допивает вино, улыбаясь одними глазами. Уилл старается принять душ побыстрее; напоследок споласкивает лицо холодной водой, пытаясь остудить. Позорище – в сорок лет кончить за столом в штаны… Нет, Ганнибалу, конечно, спасибо – не дал совсем сгореть от стыда, сделал вид, что всё в порядке – но всё же… всё же… Грэм смотрит на влажные пятна на брюках и белье, кое-как застирывает их водой и, оставляя мокрую одежду висеть в ванной, выходит в одной рубашке – чувствуя, как снова начинает пылать лицо. - У тебя… не найдётся каких-нибудь штанов… ненадолго? Пока мои не высохнут… Рубашка не доходит Уиллу и до середины бёдер – и он совершенно некстати вспоминает то время, когда учился в старших классах школы. Однажды он переодевался в школьной раздевалке, и один парень из параллельного класса – Эдди, громила выше его на целую голову – внезапно подошёл к нему, коснулся ладонью бедра и хрипло сказал «У тебя красивые ноги». Никого, кроме них двоих, в раздевалке не было, но Эдди тут же ушёл – чему Уилл был несказанно рад. Не то чтобы он боялся, что его прямо там прижмут к стене – хоть и понимал, что вряд ли сможет дать отпор такому верзиле… но гораздо больше пугала волна тепла, прошедшая по телу от прикосновения и слов; до этого Уилл был твёрдо уверен, что ему нравятся только девушки. Эдди снова подошёл к нему через два дня, на перемене. Глядя в стену, спросил «Не хочешь после школы выпить пива?» С карманными деньгами у Уилла на тот момент было совсем туго, и он уже открыл рот, чтобы со стыдом в этом признаться, но Эдди, словно предвидя такой ответ, быстро добавил «У меня есть». Оставалось только согласиться – и Уилл согласился… а вечером того же дня, когда оба выпили по две банки, и Эдди уже увереннее положил руку ему на бедро, согласился и на всё остальное. Их связь продлилась несколько месяцев – а потом Уилл переехал с отцом в другой город, и как-то так вышло, что с Эдди они, прощаясь, контактами не обменялись. Грустил Уилл недолго, но воспоминания о первом гомосексуальном опыте у него остались приятные. И сейчас, вспомнив тот юношеский роман (если это вообще можно было назвать романом – о любви они друг другу точно не говорили, да и вообще не столько говорили, сколько трахались), Уилл думает – интересно, а Ганнибалу его ноги кажутся красивыми?.. Ганнибал встречает Уилла в коридоре; через его руку перекинуты чистые, идеально отглаженные брюки. Лицо, как всегда, непроницаемо, но Уилл различает в нём тысячи оттенков эмоций – и над всеми превалирует обжигающий интерес. Жажда познания. Влажный завиток волос прилип к виску Грэма, и это не ускользает от взгляда доктора Лектера – как и капелька воды, стекающая по шее. Растерянный, смущённый, досадующий на себя Уилл с влажными волосами будоражит так, что можно даже не смотреть на его голые ноги, на которые, впрочем, Ганнибал бросает короткий взгляд. Подходит на несколько шагов и оказывается близко. Не совсем. Но достаточно. А Грэм, похоже, не знает, куда ему смотреть – то поднимает глаза на лицо своего психиатра, то опускает так, словно хочет что-то скрыть. - Вот брюки, Уилл, - своим обычным ровным голосом говорит Ганнибал. И, склонившись к Грэму, добавляет на полтона тише: - Ты уверен, что они тебе сейчас нужны? От низкого голоса Ганнибала, прозвучавшего совсем рядом с его ухом, Уилла опять бросает в жар – и он едва не опускает взгляд, чтобы проверить, не видно ли под рубашкой, что у него снова встаёт. Грэм машинально проводит языком по губам – даже не подумав о том, что это заставляет его выглядеть ещё более провокационно – и поворачивает раскрасневшееся от смущения лицо к Ганнибалу. От Лектера словно исходит волна какого-то животного магнетизма – несмотря на весь его идеальный вид, а может, наоборот, именно поэтому, словно за фасадом безупречного костюма и аккуратной причёски скрывается первобытная сила – и Уиллу инстинктивно хочется то ли отшатнуться, то ли… то ли… - Нужны?.. - хрипло переспрашивает он, словно не сразу поняв, о чём его спрашивают. – Ты хочешь сказать… - Уилл запускает пальцы в мокрые кудри, и у него вырывается нервный смешок. – Я не собираюсь снова кончать в штаны, если что… Какая-то часть его сознания поняла сразу – Ганнибал намекает вовсе не на то, что у него может снова случиться поллюция… но Уилл всё ещё не решается поверить, что его желание может встретить отклик. С каждой секундой Уилл становится всё привлекательней, пробуждает всё больший аппетит – совсем не того рода, который пробуждает у Ганнибала подавляющее большинство людей. Лектер изучает смущённое лицо Грэма, делает шаг вперёд, вынуждая Уилла отступить ближе к стене и судорожно сглотнуть. Уилл неловко протягивает руку, чтобы забрать у Ганнибала брюки. Позволить ему одеться, извиниться, уйти? Вернуться за стол и выпить еще вина? Сесть в так полюбившееся ему кресло и снова рассказывать о своих кошмарах? Ганнибал наклоняется к уху Уилла так близко, что почти касается его губами. - Я хочу сказать, что тебе не обязательно кончать в штаны. Горячее дыхание Ганнибала обжигает ухо, хрипловатый шёпот проникает, кажется, в самую душу – и Уилл понимает, что у него снова стоит колом. Одно радует – непохоже, что он снова опозорится непроизвольным семяизвержением… И продолжать не верить намёкам невозможно. И вообще – это уже даже не намёки. Грэм смотрит на Ганнибала, как завороженный. Он не ожидал… не думал, что дойдёт до… дьявол, он вообще об этом не думал. Близость Лектера ещё в самые первые дни их знакомства вызывала у него смутное влечение, и поначалу он старался на этом не концентрироваться, списывая сперва на психологический (физически-то он и сам с собой прекрасно справлялся) недотрах, потом – на становящуюся всё более близкой дружбу, потом – на профессиональный интерес к тому, кого считал Чесапикским Потрошителем… Потом он просто смирился с присутствием Ганнибала Лектера в своих эротических снах и фантазиях. Не собирался давать ему узнать о своём влечении – уж точно не так, как сегодня – и даже помыслить не мог о том, что оно может оказаться взаимным. - Ты… - голос срывается; Уилл набирает в грудь воздуха и заканчивает: - Ты предлагаешь?.. Теперь губы уже касаются уха, лёгким движением обводят контур, будто намечают линии будущего рисунка, щекочут тёплым дыханием. Рука Лектера ложится на рёбра Уилла, вынудив того вздрогнуть. Скользит по боку. Ореховые глаза смотрят в серые, и Грэм кажется, перестаёт дышать. - Да, Уилл, предлагаю… Уилл вжимается затылком в стену. Бежать некуда… да он и не хочет. - Я… - он снова облизывает пересохшие губы, и глаза Ганнибала темнеют. – Чёрт, да, я согласен… я хочу… Только, - по губам Уилла скользит смущённая усмешка, и он отводит взгляд, - опыта у меня маловато… ну, с мужчинами… и сто лет уже никого не было… Опыта у него действительно мало – после Эдди были в основном девушки… а в последние годы не было вообще никого. - Да, Уилл… - голос Лектера шелестит, как змея в траве, в нём слышится торжество и предвкушение. – Не страшно, я буду аккуратен, обещаю. И торопиться нам некуда. – Он забирает у Уилла брюки, которые тот всё ещё судорожно комкает в руке, и перекидывает их через ручку двери ванной. – Оставь, наконец, брюки, Уилл. Тебе нечего стесняться… - его ладонь скользит вниз по боку Грэма, слегка задирает рубашку, гладит бедро, - у тебя красивые ноги. Круг замыкается, прошлое становится настоящим, и у Уилла вырывается короткий полустон-полувсхлип. Ганнибал наклоняется к нему, целует небритый подбородок – вернее, коротко скользит по нему губами, прихватывает, а потом накрывает поцелуем рот, пробующим и жадным, и как только такое удается… Уилл оказывается вжатым в стену, голые ноги прижимаются к ногам Лектера. Ганнибал чувствует налившуюся плоть Грэма сквозь одежду, рука сползает к паху, накрывает, слегка сжимает. - Теперь я не позволю тебе кончить так быстро… Уилл размыкает губы – пока что не столько отвечая на поцелуй, сколько позволяя себя целовать, но по участившемуся ещё больше дыханию и тому, что член сильнее поднимает рубашку, видно, что ему нравится. Ганнибал всё ещё полностью одет, а на нём только едва прикрывающая бёдра рубашка – и чёрт, это так возбуждает… Едва ли не больше, чем рука Ганнибала, накрывшая сквозь фланелевую ткань его член. - Да, - выдыхает Уилл и, смелея, смыкает руки на спине Лектера, чуть выгибается, подаваясь бёдрами навстречу прикосновению. – Не позволяй… слишком быстро… Ганнибал с удовлетворённым выдохом прижимает его к стене, чуть сильнее сжимает член, легонько царапает ногтями через мягкую ткань. Потом утыкается в шею, целует медленно и сладостно. Уилл чувствует сдерживаемую страсть – видимо, пока Ганнибал не хочет ненароком отпугнуть его. Но поцелуи становятся горячее, губы Лектера перебираются на ухо, обводят контуры, язык быстро скользит внутрь, почти сразу же выныривая. - И давно ты обо мне думаешь, Уилл? Уилл чуть слышно стонет – от ласки, от поцелуев, от коснувшегося уха горячего влажного языка. Комкает в пальцах шелковистую ткань пиджака Ганнибала. - Давно, - выдыхает он. – Чертовски давно. - Сегодня твои фантазии станут реальностью, - Ганнибал берёт лицо Уилла в ладони, смотрит в глаза – зрачки расширились, почти полностью заполнив полночной чернотой серую радужку – целует в губы. – Пойдём в спальню?.. Уилл отрывисто кивает. В голове шумит – не столько от выдержанного вина, которое весь вечер щедро подливал ему Ганнибал, сколько от ошеломляющей реальности происходящего. - Пойдём, - твёрдо говорит Грэм. Лектер обнимает его за талию и мягко увлекает за собой – и реальность окончательно вытесняет и превосходит самые смелые из его фантазий.