Гарри Поттер и Часодеи: Узник Азкабана

ROV Гарри Что может омрачить чудесное субботнее утро, когда всё живое, включая ненавистных Дурслей, плавно витает в уютных объятиях Морфея и не производит никакого неприятного шума? Например, другой настойчивый источник шума, над которым не властен древнегреческий бог сновидений. А именно — белая полярная сова, накануне вечером отпускавшаяся на прогулку длительностью до 4-ёх дней, противно скреблась острыми коготками об оконное стекло, громко хлопала крыльями и недовольно ухала, что я, её хозяин, всячески игнорирую её попытки привлечь моё внимание. Прогоняя остатки сна, я, отчаянно зевая, поспешно вскочил с кровати, распахнул окно настежь и впустил уставшую птицу внутрь. Букля бросила к моим ногам два конверта и снова улетела, оставив меня озадаченно смотреть ей вслед. — Что такое? — удивлённо пробормотал я, закрывая окно. Нагнувшись, я поднял письма. Кто мог написать мне? Рону и Гермионе я ответил буквально вчера, так что известий от них ждать не приходилось. Тогда кто? Неужели… Моя догадка оказалась верной: первое же письмо было подписано именем моей недавно приобретённой родственницы. Второе же было написано Василисой. Если о происхождении первого я был прекрасно извещён — Дарби за душу заденет, но узнает всё, что захочет; то как часовщики умудряются писать мне — это какая-то книга за семью печатями для меня. Мало того, что нас разделяет время, так ещё же в разных мирах живём! Не понимаю, короче говоря, хоть об стенку головой бейся. Включив свет, я устроился в кровати и принялся за чтение писем. Младшая Блэк обиженно сетовала насчёт того, что Министерство магии никак от неё не отстанет, и ей приходится всё время поддерживать своё прикрытие — девушку-готку. Также она осведомлялась, не успел ли я превратить в живые мощи и не хочу ли я «как-нибудь, когда-нибудь, если семья тёти достанет — хоть святых выноси, приехать к нам погостить, так скажем». Последнее было написано неровным почерком, словно Дарби чего-то опасалась или она испытывала сильную неуверенность. Зря. Это предложение — самое лучшее, что я мог бы желать. Василиса же рассказывала новости с Эфлары. По большей части мне не понятные, но мне было всё равно очень приятно. Мою эйфорию нарушил оклик тёти Петунии снизу: — Спускай, Гарри! Вздрогнув, я неохотно отложил письма. Существует же люди, которые вот так просто могут испортить настроение! — Иду, тётя! — подавив рвущееся наружу раздражение, крикнул я и начал спускаться вниз. Начался типичный для меня день. Я снова терпел взгляды родственников, преисполненные ненавистью и презрением, сносил издевательские выходки кузена. И при этом старался не выдать ярость и гнев. Чтобы не дай Бог не натворить того, за что я буду потом сильно и долго страдать, я вновь и вновь возвращался к письмам друзей. С нетерпением жду твоего ответа. И, да, кстати. Береги-ка себя. Сириус сильно волнуется за тебя. Если всё зайдёт слишком далеко, напиши — устроим твоим тиранам такое, долго не забудут! — от Дарби и Пиши чаще! Нам очень интересно, как у вас там всё!— от Василисы. И я понимал: вот они, самые дорогие для меня люди, после Рона, Гермионы и остальных из Хогвартса. Я могу положиться на них, я буду знать, что они меня не кинут. Пускай, что мы живём далеко друг от друга, я всегда ощущаю их невидимую поддержку и нахожу силы идти вперёд, не оглядываясь назад. Все они — моя семья. Одна большая семья. Моя семья.