Новые игрушки

Дин растерянно смотрит на крохотную девочку, лежащую у него на руках. Лайза вспомнила о пироге в духовке и сунула малышку Дину: «Подержи минутку», — тот даже пикнуть не успел. У крохи серо-голубые глаза и смотрит она на Дина очень внимательно, причмокивает губами и собирает лобик в забавные складочки. Такая маленькая, мягкая и теплая. Дин уже и не помнит, когда держал на руках младенца, может это был Сэмми. Лайза возвращается с кухни и воркуя забирает дочку, а Дин ловит себя на мысли, что не хочет ее отдавать. Думает, что бы он почувствовал, если бы крохотный рот сомкнулся вокруг его соска, и в животе все сворачивается в тугой ком. Следом приходит понимание, что он хочет ребенка. Своего ребенка. Пиздец. Дин слышал, что у женщин наступает такой возраст, когда они начинают мечтать о детях. Но никак не думал, что это коснется его. Он, конечно, стал женщиной, но это все равно слишком странно. Дин думает об этом остаток дня, машинально сверяя количество запчастей в программе и на складе, почти не слыша разговоров Тэда и ребят. Лежа ночью без сна, приходится завязать с самообманом: он хочет ребенка, семью уже довольно давно. Даже думал, вдруг у кого-то из его случайных девчонок растет его сын или дочь. Но если и так, как об этом узнаешь? Случайная подруга и Дина-то может не узнать, объявись он на пороге. Какая уж тут семья. А сейчас Дин хочет своего ребенка, совсем своего. Того, который будет расти у него в животе, сосать его грудь, смеяться, сверкая ямочками и откидывая назад лохматую каштановую головку. Он хочет ребенка Сэма — девочку или мальчика — маленького Винчестера, у которого будет дом и семья, то что у самого Дина было так недолго. Такое простое и невыполнимое желание. В груди становится невыносимо больно, Дин сворачивается на постели в клубок. К утру подушка от слез высыхает. Все так запуталось, иногда Винчестеру кажется, что он видит бредовый сон. Проснется и окажется, что наступил день окончания сделки, и адские гончие уже рычат под дверью. Ощущение не отпускает, хотя срок прошел пару месяцев назад, и сделка к этому времени была уже недействительна.

***

В одном из городков округа Броувард они влипли в историю с Трикстером. Сэму здорово досталось. Обманщик заставил его день за днем смотреть как Дин умирает. Долбанный день сурка. Затянувшаяся пытка. У Трикстера богатое воображение — Дин умирал нелепо и даже смешно. Вот только Сэму Винчестеру было не до смеха. Он почти съехал с катушек, и тогда Трикстер решил вернуть ему брата, а заодно расторгнуть сделку. Но разорвать сделку с демоном было невозможно, так что Дин просто перестал быть тем, кто ее заключил — Трикстер превратил его в девушку. В тот день Сэм рано разбудил брата. Вид у младщего был, словно он не спал неделю — глаза совершенно дикие. Он все твердил: «Дин, не волнуйся», — а потом протянул небольшое зеркало. Дин не сразу понял, что именно изменилось в его собственном отражении. А потом у него случился приступ паники. И брат рядом с ним сидел с ним на мотельной кровати, гладил большой теплой ладонью сведенные лопатки и уговаривал: «Дыши, Дин, дыши». Он рассказал о повторяющемся кошмаре, о решении Трикстера избавить Дина от сделки и о пожелании никогда больше не попадаться ему на пути. Винчестеры выписались из мотеля через час, завтракали уже в соседнем городке. Они исчезли с радаров охотников. Отключили телефоны, легли на дно. Сэм пытался найти хоть какую-то информацию о подобных случаях. Дин пытался привыкнуть к своему новому телу. Он изменился не очень сильно, наверное, так могла бы выглядеть его сестра-близнец. Похожее лицо, только контуры мягче, а кожа нежнее, нет щетины, исчез кадык. И теперь он совершенно точно девушка. Взрослая, хотя Дин и выглядит моложе своих двадцати девяти. Он стал слабее (это бесит) и обзавелся вполне аппетитной грудью (это… забавно). Больше чем изменившийся рост, а старший Винчестер потерял около двух дюймов, и сместившийся центр тяжести, выводило из себя поведение Сэма. Сэм стал вести себя с ним как с… девушкой. Открывал двери, не давал таскать тяжелые сумки. Настаивал на покупке для Дина новой женской одежды. Старший шипел и ругался, но поделать ничего не мог. Кроме того, Сэм решил, что Дину грозит опасность как одной из его женщин: мама, Джессика, Мэдиссон. Сэм безумно боялся потерять брата, уже не из-за сделки, а из-за своего проклятия. Поэтому они обосновались в покинутом доме на окраине Гринфилда в Небраске и затаились. Сэм все искал что-то в интернете, звонил кому-то с одноразовых номеров. А Дин скучал. Опыт общения с местными показал, что ходить в бар одному ему не стоит. Очень уж много нашлось желающих скрасить ему вечер. Хорошо еще что Дин не брезговал грязными приемчиками, а Сэм решил проверить, как брат проводит время. По совести говоря, Сэму и делать-то ничего не пришлось. Он только появился в дверях, как Дин подлетел к нему с радостным «Сэмми» и испуганными глазами. Брат был великолепен. Он повернулся, и так недобро оглядел собравшихся, что желающих связываться с его шестью с половиной футами мускулов не нашлось. После чего небрежно обнял Дина за плечи, чмокнул в висок, промурлыкал: «Нагулялась, детка?» и вывел за дверь. Дин аж дар речи потерял. На полминуты. От руки брата шло такое тепло, оно передавалось Дину, разливалось в животе и груди. И было спокойно, как когда-то в детстве рядом с Джоном — самым сильным и храбрым охотником на свете. Потом Дин ругался и качал права, но Сэм его игнорировал в своей упрямой манере. Старший Винчестер знал, что кое в чем брат прав — физически он теперь гораздо уязвимие. Столкновение в баре доказало это на практике, Дин стал осторожнее. Больше Сэм его не обнимал. Они и раньше этим не злоупотребляли, но теперь было почему-то обидно. Впрочем, Сэму было не до общения, он погрузился в поиски решения. Он больше не хотел быть Сэмом-Винчестером-тем-у-кого-видения и изучал обряд изменения имени. Что-то похожее было во всех древних культурах — обряды инициации и свадьбы (когда невеста умирала для своего рода и рождалась в новом). Сэм все подготовил, правда пришлось искать другой дом, с подвалом. И они провели ритуал. Дин прочитал необходимый текст, накрыл брата плотным покрывалом, после чего тот три дня провел в подвале, не видя солнца и не касаясь земли. Через три дня Дин спустился к брату и нанес тушью на плечо, рядом с защитной татуировкой еще один контур. Позже его сменила настоящая татуировка. Видимо ритуал подействовал, видений у Сэма больше не было.

***

Дин никогда еще не жил так долго без охоты, но в его жизни так многое изменилось, что охота становится просто еще одним пунктом в списке. К некоторым изменениям он совсем не готов, но из песни слова не выкинешь. Собственное тело подбрасывает сюрприз примерно через месяц, после прощания с Трикстером. Дин пугается, хоть это и глупо. У него болит живот, его тошнит, а идущая из тела кровь — неужели ее должно быть так много? И он не подготовился, у него ничего нет. Подготовился Сэм. Когда Дин выходит из ванной бледный и растерянный: «Прикинь, Сэмми, у меня месячные!» — брат невозмутимо достает из шкафа пачку прокладок и объясняет, как их прикрепить к белью. Из двоих оставшихся в живых Винчестеров он единственный, кто не только спал с женщиной, но и жил с одной из них какое-то время. Сэм достает новые документы себе и Дину. Они сделаны куда основательнее всех их прежних подделок. Сэм превращается в Саммера Джона Мастерса, а Дин становится Дианой Мэри Грин. У Сэма даже есть документы об окончании юридического колледжа, и, вроде, знакомый хакер внес его в нужную базу данных. Дин согласился завязать с охотой. Оба Винчестера чувствуют — зло как будто потеряло их след. Раньше братья всегда чувствовали — не только они видят нечисть, нечисть тоже видит их, и их в первую очередь. Сейчас ощущение этого цепкого взгляда пропало. В Северной Каролине, неподалеку от Уилсона, Сэм устраивается помощником адвоката. А Дин находит работу в автомастерской. Это совсем другая жизнь, новая. Дин иногда думает, что примерно так все сложилось бы, не погибни Мэри Винчестер в огне. Разве что, Дин работал бы механиком, а не сидел на приеме звонков и электронной почты. Они защитили свой новый дом амулетами и ловушками, но пока ни одна из них не сработала. Сэм всегда говорил, что хочет нормальной жизни, Дин этого не говорил, но хотел не меньше. Он и охотился- то для того, что бы у других был шанс на такую жизнь. Теперь у них все складывается. Тэд, хозяин мастерской, отличный парень, его жена Лайза стала Дину (здесь все зовут его Ди) первой в городе подругой. Лайза уговорила Дина носить юбки и уговаривает отрастить волосы. Начальник Сэма, мистер Нортон, тоже нормальный чувак, как для адвоката. Все в городе считают их парой, так что не приходится отбиваться от навязчивого сватовства. Все складывается отлично, да не совсем. По вечерам Сэм рассказывает Дину об интересных делах на работе, возит за ним нагруженную тележку в супермаркете, подшучивает над новым платьем или джинсами. Но гораздо важнее то, чего он не делает. Он не прикасается к Дину. Избегает даже случайных невинных касаний. И смотрит. Дин часто ловит на себе этот тяжелый теплый взгляд брата, он уже видел его раньше, так что знает, что тот значит. Так Сэм смотрит на девушку, которая ему больше, чем просто нравится — которую он хочет. Сэм может сколько угодно строить из себя ботаника, но у Джона и Мэри выросли красивые сыновья. И если Сэм действительно заинтересован, у девушки нет шансов остаться равнодушной. В ход идет и улыбка с ямочками на щеках, и фамильное обаяние Винчестеров, и жадный взгляд каре-зеленых глаз. Так что Сэм смотрит, но ничего не предпринимает. Дин даже знает почему. Один раз они поговорили на тему произошедших в Дине перемен. Сэмми вбил себе в голову, что должен считать его… сестрой. Ну что за бред! Мэри никогда не рожала девочку, да после Трикстера Дин вообще не уверен, что генетически они с Сэмом все еще родственники. Сэмми тоже в этом не уверен, но «а воспоминания, Дин?» А Дин неожиданно понимает, что просто хочет Сэма. И это так паршиво. Новое тело не возбуждают женщины. Красивые девушки Дину по-прежнему нравятся, но и только. А мужчинам Дин не доверяет, никому кроме Сэмми. Когда он только начал работать в мастерской у Тэда, Адам, один из механиков, зажал Дина в углу и поцеловал, точнее попытался. Адам был крепкий парень, но Дин не оранжерейный цветочек. Лайза заглянула вечером в мастерскую и, увидев рожу Адама с заплывшим глазом, выразила Дину свое бурное одобрение. Пообещала в следующий раз нахалу от себя еще добавить. А вернувшись вечером в дом, который они сняли, Дин украдкой рассматривал брата и думал, что поцелуй его Сэмми, он бы его не оттолкнул. Брат единственный, кому он и правда не безразличен. Но Сэмми только смотрит.

***

Все меняется только однажды — в день окончания сделки. Тот выпадает на субботу, и это хорошо. Вряд ли они смогли бы пойти на работу. Их скручивает ожиданием и старым страхом. Дин вздрагивает от каждого лая соседской собаки. Кусок не лезет в горло, но в середине дня голодные желудки громко урчат у обоих, и Винчестеры идут на кухню — готовить пасту. Дин едва не роняет дуршлаг, так у него трясутся руки. Сэм удерживает посудину, ставит ее на кухонную стойку. А потом подхватывает Дина на руки — как они с отцом этакую башню вырастили? — и несет в свою спальню. Дин цепляется за его шею обеими руками и прячет лицо, уткнувшись в плечо. Ему кажется, что в объятиях Сэма можно спрятаться даже от адских гончих. Сэм нежен, как никто и никогда с Дином. Он окружает своим теплом, согревает дыханием и поцелуями. А потом он везде — вокруг и внутри Дина, не оставляя места ничему больше. Понемногу отпускает застарелый холодный ужас. Дину горячо и немного больно, и так тесно внутри и от члена Сэма, и от эмоций. И это лучшее, что с ним случалось. Ведь Сэм его любит — это в его взгляде, так что Дин не может отвернуться, или закрыть глаза. Сэмми шепчет между поцелуями: «Никому тебя не отдам», «Мой» и «Дин, Дин!» Дин выдыхает только: «Сэмми!», — отвечая на каждый толчок брата внутри своего тела. Потом дыхания хватает только на стоны, а Сэм просовывает руку под задницу Дина и приподнимает ее, прижимается еще плотнее. Через несколько толчков напряжение наконец разряжается сильной волной, прошившей тело, оставившей Дина без сил. У него еще темно в глазах после оргазма, когда Сэм кончает глубоко внутри, зажмуриваясь и напрягаясь всем телом. После того как они занимались любовью, Дин даже про себя не может назвать это просто сексом, хоть это и сопливо, старший ненадолго засыпает. Сэм делает соус и приносит готовую пасту в спальню. Винчестеры едят, а потом снова любят друг друга на узкой для двоих кровати. Сэм ни на мгновение не позволяет перехватить инициативу, кажется, он знает о новом теле Дина куда больше него самого. В тот день, и последующую ночь, Сэм обнимает Дина, словно только так сможет спрятать, удержать его в этом мире. Утром Дин просыпается один. Они не говорят об этом. Ни разу за прошедшие недели.

***

Тэд и Лайза приглашают Винчестеров на воскресное барбекю, они приходят, но ненадолго. Дина едва не выворачивает, хотя они еще ничего не съели, только выпили по бутылочке пива (Дин и того меньше). Может пиво просроченное, может мясо сгорело, но запах невыносимый. В понедельник с утра Дина все еще мутит, хотя вечером все было нормально. Лайза заглядывает в мастерскую в обед и как-то по-особенному к нему внимательна. А вечером, дома, Сэм задает Дину один неловкий вопрос, на который Дин не может сразу ответить: «Когда у тебя была последняя менструация, Дин?» До Дина медленно, но все-таки доходит, и тогда Сэм протягивает ему тест на беременность. Дин долго не может выйти из ванной, ждет что вторая полоска поблекнет и исчезнет. Его жизнь превратилась в сериал для подростков? Наконец, Сэм стучит в дверь: «Ты не утонул там?» Дин выходит, отдает брату тест и отходит на другой конец комнаты. Если Сэм спросит кто отец, он его ударит. Но Сэм говорит совсем другое. Он тоже растерян, хотя контролирует себя гораздо лучше брата. — Дин, ты уверен? Если ты хочешь, можно… Можно убрать его из тебя. У Дина подкашиваются ноги, хорошо, что за спиной стена, и можно на нее опереться. В груди снова больно, и не хватает воздуха. Он не выдерживает, наклоняется, обхватывает руками живот, защищая: — Не надо, Сэмми, пожалуйста! — хочет сказать громко, но и сам себя едва слышит. Сэм подходит ближе, и Дин знает, что ему не справиться с братом, но все же повторяет, — Пожалуйста, не надо! Сэм поднимает Дина, пробует заглянуть в лицо, но глаза старшего зажмурены, из них катятся слезы. Сэм обнимает брата, крепко обхватывает обеими руками и стонет: — Какой же я идиот! Мы оставим его, Дин, обязательно оставим, — Сэм садится на диван в гостиной, устраивает Дина у себя на коленях, заматывает его в плед и укачивает, как ребенка. Дин давит всхлипы, но они все равно прорываются жалкими, нелепыми звуками. Когда он начинает шевелиться в руках Сэма, тот выдает очередную феерическую глупость: — Классический залет с первого раза, Дин? Дин рычит сквозь зубы: — С единственного, Сэмми! Больше я тебе, придурку, не дам! Брат воспринимает это как вызов. Тело Дина вялое после пережитой истерики, но Сэм и не торопится. Он разворачивает его из пледа, выпутывает из одежды. Выглаживает его руками, вылизывает языком. Особенно живот: «Уже три месяца, Дин! Он родится всего через полгода. У тебя живот немного видно». Живот и правда чуть выдается, а Дин и не замечал. Сэм поднимается ласками выше и втягивает в рот один сосок, а затем другой. Дину больно, и он недовольно охает. Сэм больше не пробует их сосать, просто облизывает и дразнит языком. И неожиданно это почти слишком. Дин притягивает к себе брата и шепчет ему в губы: «Я скоро так кончу, и ты останешься без сладкого». Должно быть беременность что-то изменила в организме. Дину так хорошо, что достаточно всего нескольких глубоких и бережных движений Сэма внутри, чтобы кончить. После этого и Сэм не может продержаться долго. Выплескиваясь, он выдыхает: «Люблю тебя». Они так много упустили, что теперь пытаются наверстать. Сэм переносит Дина в свою постель — «Поставь меня на пол!», но по-настоящему Дин не сопротивляется — и теперь лежит рядом с ним на боку, гладит кончиками пальцев его ресницы, нос, очерчивает губы: «Ты такой красивый, Дин». Короткими влажными поцелуями покрывает плечи и ключицы, пробует сползти чуть ниже, и говорит с досадой: «Чертова кровать, завтра же закажем нормальную». Дин одобрительно мурлычет. Неизвестно как повернётся их судьба, но сейчас, в объятиях Сэма, он счастлив.

***

Архангел Гавриил доволен результатом. Он обдумывал разные варианты решения проблемы Винчестеров, просматривал вероятности. У парней было мало шансов выжить в игре «Армагеддон», которую затеяли его собственные братья. А ведь Винчестеры такие забавные, как и все люди. Он немного помог им спрятаться, чуть поменял правила. Гавриил улыбается, но эта улыбка уже ничем не грозит Винчестерам. У Трикстера уже есть на примете новые игрушки.