В коридорах надежды
19 декабря 2015 г., 19:38
Всё. Ещё чуть-чуть, и всё... Конец.
Словно почувствовав эту мысль (хотя Саки и сомневался, что это была только «мысль», а не произнесенная вслух фраза), державшаяся изо всех сил за широкую мускулистую спину карабкавшегося по стене воина Эйприл плотнее прижалась грудью к промокшему насквозь и прилипшему к его телу плащу. А через секунду отпустила одну руку и медленно, боясь каждого своего движения, сорвала с губ сковавшую их изоленту.
– Пожалуйста... пожалуйста, не сдавайся, Шреддер! – с трудом прошептала она дрожащим от напряжения голосом.
По долгу своей профессии и странной, почти наркотической тяге, ведущей туда, где ждут неприятности, журналистке не раз и не два приходилось чувствовать себя в настоящей опасности и бояться за свою жизнь. В этом болезненном страхе было что-то настолько родное и близкое Эйприл, что порой она казалась ненормальной сама себе, снимая репортаж из захваченного террористами здания или объятой пожаром научной лаборатории... Однако ещё никогда она не чувствовала так близко подступившую к ней смерть. Смерть! За которой только леденящий мрак и тишина, если ещё не что-нибудь хуже...
– Пожалуйста... – на глаза навернулись слезы, и вот она, уже сама не понимая, что делает, касалась дрожащими губами его покрытой горячим потом шеи и целовала её так, словно от этого поцелуя зависит их жизнь. – Не сдавайся...
Тяжелое нервное дыхание Шреддера, которое она слышала и чувствовала даже сквозь дьявольский грохот разрушающейся и трещащей по швам машины, остановилось и оборвалось.
– Я. Никогда. Не сдаюсь. Эйприл! – охрипший голос, вырвавшийся из пересохшего горла Шреддера, был настолько сильным, что оцепеневшей от смертного страха девушке на секунду показалось, что она находится на спине огнедышащего дракона, а не «перекачанного клоуна», как она часто называла его за глаза и в глаза.
Внезапно пробудившиеся в Шреддере силы пронеслись по его венам и жилам искрящимся пламенем и электрическим током. Второе дыхание. Ещё один удар беспокойного сердца. Налитая силой, словно сильнейшим в мире допингом, мышца сократилась для того, чтобы тут же распрямиться с почти не уловимой для человеческого взгляда скоростью. Затупившиеся и потрескавшиеся лезвия когтей вошли в металл, словно в мягкую и податливую кожу поверженного зверя.
Ещё. Ещё! ЕЩЁ!!! Размах! Хлесткий удар! ДА!!! Сорванная со стены решётка из неземного металла отлетела в сторону, словно оторвавшийся от стены лист бумаги.
Вот оно! Окно, за которым спасение. За которым жизнь! Однако окно оказалось настолько узким и далёким от человеческих габаритов, что пролезть в него Шреддер мог, лишь сбросив со своей спины Эйприл. Туда. Вниз. В зияющую под ними бездну...
– Медленно подтягивайся вверх, Эйприл, – быстро проговорил Шреддер, словно боясь передумать, – подтягивайся, становись на мои плечи и пролазь. Я за тобой.
Повторять два раза не пришлось. Подтянувшись, Эйприл переместилась выше, ухватилась обеими руками за купол блестящего шлема, переместила коленки на широкие плечи и ключицы воина, а после, схватившись за края открывшегося перед ней прохода, оттолкнулась ногами от его плеч ( «Блять, Эйприл я же сорвусь!» – подумал при этом Шреддер), протиснулась в узкий проход, напоследок ещё и заехав (наверное, нечаянно) носком кроссовка ему по лбу.
***
Первым желанием Эйприл после того, как она почувствовала под собой твердый пол, было развернуться и, схватив за плечи Шреддера, затащить его внутрь. Однако, когда девушка поняла, что в этом узком проходе это невозможно физически, она сдула с лица упавшую на глаза прядку волос и посмотрела через плечо на карабкавшегося вслед за ней спасителя. Следующим её желанием было со всей силы лягнуть его ногой в грудь, а если будет мало, добавить и со второй, чтобы скинуть этого самонадеянного придурка, из-за которого они чуть было не погибли, к чертям собачьим в пропасть. А следом за этой мыслью последовала звонкая пощечина, от которой у Эйприл чуть не посыпались из глаз искры. «Интересно, почему никто из мужиков так не делает?.. Боятся, что ли?.. Всё приходится делать самой!» – подумала Эйприл, а после крикнула слегка охрипшим, но оттого не менее стервозным и задорным голосом: – Ты там скоро, "герой"? Или ты там спать собрался? Шевелись давай, а то я тут уже скучаю без клоунов! Стиснувший до боли в челюстях зубы Шреддер медленно протиснулся внутрь. Описать словами то, что он при этом чувствовал, было бы не под силу даже самым великим литераторам вселенных. С его губ уже готов был сорваться ответ... но, к сожалению, ни в одном из того множества языков, которые он знал, не нашлось не одной подходящей фразы, способной хоть в какой-то мере описать его негодование. Конечно, можно было просто обложить наглую, неблагодарную суку обычным английским матом, но вместо этого ниндзя лишь громко выдохнул из себя воздух и стал пробираться дальше. «А ничего так попка... – подумал он, глядя на ползущую на четвереньках впереди него девушку, – вот только эти желтые штанишки всю картину портят... Подползти поближе, стянуть их и выдрать её так, чтобы в ушах заложило!» Шреддер улыбнулся, положив голову себе на ладони, и стал плавно погружаться в мир сладких грёз и видений. – Куда ведёт этот лаз? – как-то капризно спросила Эйприл. – Он вообще ведет куда-нибудь? Эй! Ты меня слышишь? ЭЙ! – увидев, что Шреддер просто лежит, растянувшись в полный рост, и даже не думает ползти за ней следом, Эйприл, пятясь задом, приблизилась к нему на необходимое расстояние и стала толкать носком своего кроссовка его голову. – Просыпайся! Эээ! Будучи вырванным из мягких объятий Морфея, Шреддер нервно приказал «Хватит!» и, проворчав что-то себе под нос, попробовал встать. Раздался звон удара шлема о низкий потолок вентиляционной системы, вызвавший у Эйприл сначала испуг, а после приступ звонкого смеха. Ниндзя тихо выругался, но всё же продолжил путь. – Слушай, железко, а почему тебе не избавиться от всех этих шипов и лезвий? Они тебе ползти не мешают? – это было сказано таким будничным тоном, как будто речь шла не о доспехах, а о старом ножном коврике. – Нет, ты не подумай, что меня заботит, удобно там тебе или нет, просто ты так противно скребешь ими, что я уже сожалею о том, что разбудила тебя. Спал бы дальше! В ответ Эйприл услышала полный ненависти рык Шреддера. «Давай-давай. Злись на меня, бесись, нервничай! Только не спи здесь... здесь нельзя, Шреддер! Не здесь!» – Кстати, тебе бы и от плаща не помешало избавиться. Давно уже, – всё тем же издевательским тоном продолжала Эйприл. – Понять не могу, зачем ты всё время эту тряпку носишь!.. – Я накажу тебя... – через силу прохрипел, Шреддер, – и очень сильно... – Себя накажи, придурок! Ты хоть понимаешь, в какую задницу ты нас втащил, бестолочь? Это всё из-за тебя! Уже давно бы понял, что тебе не захватить этот мир и что ты – неудачник! Так нет! Не унимаешься!.. Ты что, опять лёг?!! Подъем! Подъём, я сказала! Становилось всё темнее, а путь не кончался. И Эйприл уже стала серьезно беспокоиться, что проделанный ими путь в итоге окажется пустой тратой времени, а этот лаз никуда не ведет, как вдруг её руки почувствовали под собою решётку. – Стоп! Подожди минутку, – сказала Эйприл, – Кажется, я что-то нашла... Впрочем, особых надежд она и не питала. Под этой решёткой могла оказаться пропасть, так как темнота к тому времени сделалась уже непроглядной. "Нужно бросить туда мои часы и послушать, как скоро они упадут..." – Эй! Стоп! Ты слышишь меня! Стоп! – уставший и измотавшийся мозг Шреддера засыпал на ходу, в то время как тело продолжало двигаться. – Шреддер, ТЫ СПЯТИЛ??! Однако он её не услышал и продолжал двигаться, пока буквально не наполз на неё сверху. Раздался хруст, и в ту же секунду решётка обрушилась под тяжестью их тел. Уцепившись за край люка, Эйприл повисла в воздухе и услышала, как со страшным грохотом массивное тело Шреддера отправилось вслед за решёткой. – А здесь невысоко, – отойдя от ужаса, прошептала девушка, – только вот что там внизу-то?.. «Да что бы там ни было! Сколько я ещё должна так ползти, неделю?..» – подумала Эйприл и, мысленно попрощавшись с жизнью, разжала руки.
