Простите, святой отец, ибо я согрешил

Стайлзу всегда нравились маленькие города. Мрачные, пустынные, со своими демонами. Людей почти нет, происшествий тоже, а если и есть, о них принято не говорить. Всем плевать! Заходишь в два часа ночи в круглосуточный магазинчик, покупаешь канистру с бензином, коробок спичек, апельсиновый сок и жвачку на кассе. Улыбаешься приветливо, расплачиваешься наличными. За спиной торчит мачете, ну да и черт с ним, мало ли сколько людей в мире разгуливает по городу ночью с мачете. На нем же нет крови, можно не беспокоиться. Стайлз всегда чистит свое оружие, не терпит грязи. Так Крис научил. Вбивал это в него кулаками, пока до него не дошло. Арджент хороший учитель. Пачкал все ножи, оставляя порезы на еще юном теле. Собственная кровь на лезвии нагоняла тошноту, а запах… Стайлз успел полюбить и возненавидеть запах крови. Но оружие чистил исправно. Крис избивал его два месяца, не давая ранам зажить, а после положил мальчишку в ванну и залил чем-то. Через три часа, когда Стилински вылез из нее, на нем не было ни царапины. К счастью, этот секрет Крис раскрыл до того, как свалил из жизни Стайлза. Продавец на кассе похож на ходячего мертвеца. Тупое выражение лица, жвачка во рту, на голове, съехавшая на бок, кепка. Он едва ли понимает, что происходит. Пробил покупки, сунул купюры в кассу и все с тем же тупым выражением лица продолжал смотреть в стену напротив. Стайлз всегда любил маленькие города и мотельчики в них. Жизнь в пути. Ему казалось это классным. Питер в этом редко поддерживал его, к своим сорока годам признавая, что хочется иметь постоянный дом. Хочется пить дорогущий виски в домашней библиотеки у камина, драть своего мальчика на полу возле того же камина, а потом укутывать его в плед, слышать стоны Стайлза и, не сдерживаясь, рычать, не боясь, что соседи нажалуются и им придется снова уезжать. Питеру хотелось дома, Стайлзу — приключений. Пока в выигрыше был только Стайлз. Мотель был полупустой, парень за стойкой, что выдал Стилински ключ от номера, был не старше девятнадцати лет. Видно, папаша напился и сейчас отсыпается где-то, а пацан не станет совать свой нос в дела посетителей. В номере Стайлза уже ждал истекающий кровью оборотень. Ждал в надежде, что юный охотник сжалится и отпустит его. Он еще не понял, с кем имеет дело. — Я ничего не знаю, честно. Я никого не убивал, — затараторил бета, брызгая слюной. Черная кровь сгустками вытекала у него из груди, мешая нормально дышать. Регенерация слабо помогала, видимо, силы у оборотня были уже на исходе. Ему не долго осталось. Стайлз такое уже видел. Регенерация его уже не спасет. Стилински обошел подвешенное тело, толкнул его легонько — бета снова задергался, а по рукам потекла черная кровь, из-за шипов, что были вкручены в цепь — и подошел к столу. — Я никогда не нарушал соглашения, — вновь прохрипел оборотень и затих. Крис никогда не нарушал кодекса до смерти Эллисон, а потом что-то щелкнуло у него в голове. Его как будто осенило. Чем, черт возьми, я занимался всю свою жизнь? Строил из себя святошу? Героя? Герои, как это ясно из любого детского комикса, умирают. Герои не женятся и не заводят семью. Герои всю свою жизнь страдают, и в итоге умирают одни. Крис учил Стайлза часами пытать оборотня, не давая ему регенерировать, но и умереть не позволяя. Криса сложно было назвать садистом, он просто потерял надежду. Надежду на то, что этот мир еще можно спасти. Взяв со стола самый большой нож, Стилински подошел к бете. Тот лишь слабо задрыгал ногами, когда на его груди появилась еще одна глубокая рана. Сил на то, чтобы закричать, уже не было. Зато теперь Стайлз был уверен, что оборотень не соврет. Нет нужды. — Где я могу найти твоего альфу? — ровным голосом проговорил Стайлз. Все дело в альфе. Это он закидывает город трупами. Дитон сказал, что разберется, и пропал. Пропал больше месяца назад. А Стилински устал ждать. И он, и Дитон поняли, что такой сильный альфа мог оказаться тем, кого они искали последние три года, но Алан не позволил мальчишке поехать с ним, побоялся того, что Стайлз мог сделать, отыскав альфу. Или того, что с ним мог сделать альфа. Стайлз устал ждать и отправился на поиски. Он почти уверен, раз Дитон до сих пор не объявился, он мертв. Что ж, значит, у него появился повод приехать. До Дейтона четыре часа пути на машине, если выехать сейчас, к рассвету он будет уже в городе, заселяться в очередной вонючий мотель. Оборотень прохрипел что-то невнятное, захлебываясь собственной кровью, тогда Стайлз снова повторил: — Где я могу найти Питера Хейла? Беты, как правило, преданы своему альфе. Скотт стал редким исключением. Бета упрямо стиснул зубы, отказываясь отвечать. Это было красноречивее слов. Стайлз и так знал, куда ехать. Питер сам позвал его. Гора трупов — какое приглашение еще требовалось Стайлзу? Взяв в руки мачете, Стилински замахнулся и одним ударом разрубил оборотня пополам. Внутренности выпали, еще больше пачкая пол, кровь полилась, как из крана, а Стайлз стоял, как завороженный, и наблюдал за кишками, свисающими праздничной лентой из тела оборотня. Жаль, здесь нет Питера, ему бы тоже понравилось это. Он бы прижал Стайлза к себе и нежно прошептал: «Правда, это красиво, малыш?» О, это чертовски красиво. Уборщице утром, конечно, не понравится, но Стайлз эстет и способен увидеть красоту в смерти. И он впечатлен и возбужден, наблюдая за мертвым телом, висящим на цепях. Решив избавить уборщицу и пацана за стойкой от лицезрения разрубленного оборотня, Стайлз полил номер бензином и сжег все к чертовой матери. Он оставил слишком много улик, проще сжечь. Вдавив педаль газа в пол, Стилински включил радио погромче и напевал Металлику. Дейтон ждет.

***

Питер стоял напротив зеркала и застегивал сутану* на все пуговицы. Как священнику ему бы поменьше смотреть на себя в зеркало, но Питер всегда был себялюбив и не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на прекрасного мужчину. Многим мужчинам идет сутана, а вот растительность на лице — далеко не всем. Хейл брился каждое утро и приходил в церковь с идеально чистым лицом. За полгода, что он здесь жил, Питер успел даже полюбить Дейтон. Небольшой городок с честными людьми, каждое воскресенье приходящими в церковь на исповедь. Питер знал все их грязные секреты, все их потаенные желания и с чистой совестью (если у него она вообще когда-либо была) вспарывал им грудные клетки после исповеди. Они все грешны, они все недостойны жизни. Питер упивался их криками, их мольбами о пощаде, теплой кровью, вытекающей из груди. Как же ему хотелось разделить этот момент с кем-нибудь. С кем-нибудь, кто сумел бы оценить момент и увидеть всю прелесть смерти. Когда Питер спустился вниз к утренней службе, к нему подошел один из его бет. Он доложил, что Дарус, мужчина, которого Хейл обратил пару полнолуний назад, пропал. Питер не был огорчен. В конце концов, он знал, что надолго в этом городе не задержится. Его беты начинают пропадать, а значит, мальчишка уже совсем близок к Дейтону. Вставив коловратку** в стоячий воротник и взяв в руки крест, к которому он уже привык как к родному, Питер начал утреннюю службу. Кто бы мог подумать, что быть священником у Питера получится даже лучше, чем планировать захват мира. Он сам был удивлен, но выслушивать рассказы о чужих грехах гораздо приятней, чем самому совершать их. Сегодня Питер особенно счастлив, сегодня к нему на исповедь придет тот, кого очень долго ждал.