Снежинки

- Итак, вы находились вместе с убитыми в подвале клуба «Голд» сегодня в двадцать три часа? - Да, я была там, - холодные серые стены камеры для допроса начинали давить на сознание. А где-то снаружи город сиял рождественскими огнями, пропах жареными индейками, пропитался улыбками примерных семьянин, что спешили домой ужинать и обнимать жен и детей… - До сегодняшнего дня вы бывали там? - Нет. Не доводилось, - только вот она не празднует это Рождество. Ни так как намеревалась, ни совсем никак. Все из-за его чертовой работы. И, по правде говоря, из-за немного сорвавшегося плана. И это ей еще повезло. - Мужчины играли в покер все время, что вы там находились? - Да. - Участие в самой игре вы не принимали? - Нет, у меня была другая роль. - Кто-нибудь входил-выходил за время игры? Игроков было трое? – бесстрастным тоном агент задавал полагающиеся вопросы. Сегодня праздник, а он опять торчит на работе. Более того, они как никогда близко подобрались к мафиозной группировке города, возглавляемой мистером Золото, но кто-то опередил их буквально на несколько минут, расстреляв главаря и нескольких его подельников. Спец агенты ворвались в прокуренный подвал, услышав выстрелы. Застать стрелявшего им не удалось. Но он допустил оплошность, и каким-то образом, совершенно непредсказуемым и чудесным, оставил в живых свидетеля. Точнее, свидетельницу. - Нет, компания не менялась. Трое, кроме Голда, - женщина давала точные показания. Она устала, но, несмотря на это, сохраняла лицо и презентабельный внешний вид. Голубые глаза следователя, расхаживающего по комнате, прошлись по ее фигуре. Взглядом он выхватил часть стройных ног под столом, которые, он знал, практически полностью были выставлены на показ под коротким платьем, едва прикрывающим бедра, по груди, выпрыгивающей из платья без бретелек, по гордо расправленным королевским плечам, по черным локонам, выбившимся из прически и встретился, минуя губы со съеденной помадой, с ее безразличным и усталым взглядом. - Вы можете назвать их имена? – он всеми силами старался сохранять спокойствие в присутствии коллеги, Джона, что сидел тут же на стуле и помалкивал. - Джонс, Лерой, Френч, - свидетельница выдержала его взгляд никак не выражая своих эмоций. Он, он сам был виноват во всем случившемся, и хотя ей не удалось достигнуть своей цели из-за какого-то дурака, что ворвался прямо посреди покерной партии и застал врасплох ее клиентов… - Вы не впервые присутствовали в этом обществе? - Не впервые, - и опять долгий взгляд, в котором столкнулись пламя и лед. - Какова была ваша роль? – он отвернулся, больше не в силах смотреть на эту женщину здесь. Она резала глаза своей яркостью, своей белой кожей, своим присутствием в этой комнате. Ее не должно было быть там… - Догадайтесь… - томно-соблазнительный голос заставил его повернуться к ней. Она смотрела на него, полностью игнорируя его напарника, оставляя их только вдвоем здесь, и медленно вела пальцем от тонкой шеи по ключицам, спускаясь к ложбинке на груди, и улыбалась. Улыбалась так, что он, словно разъяренный зверь, подлетел к столу, разделяющему их, и опрокинул его в сторону. - Шлюха! - Робин! – Джон среагировал мгновенно и удержал дышащего огнем мужчину за плечи, спасая женщину от расправы. Он дернулся, раздраженно высвобождаясь из рук друга и коллеги, приблизился к сидящей на неудобном стуле красотке и навис над ней, сразу попадая в поле действия ее будоражащих духов. Она гордо вскинула голову, демонстрируя, что совершенно не боится этого затянутого в условности профессии и серого пиджака мужчину. - Допрос окончен. На сегодня. Но мы еще поговорим, - зло усмехнулся Локсли и стремительно вышел вон.

***

- На утренний кофе пожаловал? В дверном проеме стоял Локсли и, казалось, загораживал собой свет из коридора. От него веяло морозом и холодом рождественского утра. Снежинки еще таяли на его ресницах и волосах, делая их седыми, а ладони откровенно мокрыми - на улице мело. - Какого черта ты полезла туда?! Без излишних извинений и просьб, он вошел и громко хлопнул дверью. Женщина, кутаясь в тонкий халат, продолжала изучать его глазами. Пьян. И очень зол. И неизвестно, чего больше у него в крови: алкоголя или ярости. - Робин, сейчас четыре утра… - видно было, что она тоже спала после всего случившегося. – Ты уже задал мне вопросы… - Нет! Не все! – она зафиксировала, как мужчина сжимает кулаки, как желваки играют на его лице, как несет алкоголем от него, как полыхает неистовым пламенем всегда спокойный и ясный взгляд. Он был на грани. Вскинула подборок вверх: - Что еще? Два слова взорвали вулкан. Он бросился на нее, схватил за плечи и повлек в комнату. - Что еще? Ты хоть понимаешь, куда сунулась? - Робин, мне больно! – она пыталась вырваться из рук ошалелого мужчины, которые сильно сдавили плечи и наверняка оставили синяки. А ведь он всегда был таким уравновешенным… – Робин! - Робин? – он заволок ее в спальню. В хорошо знакомую спальню. – А когда ты шла вчера ночью в прокуренный кабак, ты для кого наряжалась в это блядское платье?! - Пусти меня! – против воли глаза заволокло слезами. Он не должен был узнать. Не должен был узнать так… Мужчина швырнул ее на кровать и Регина упала на бок. Халат распахнулся, открывая бедра и часть груди. Но на этом ничто не закончилось. Он тут же, как лев прыгнул на нее, сжимая запястья над головой и седлая женщину, не позволяя ей вырваться, обдавая холодом и согреваясь теплом ее живого тела. - А теперь вспомнила обо мне? – он видел, как пара капель увлажнила ее виски, но ничего не мог с собой поделать. – Отвечай! Ты спала с Голдом? С кем еще? Как он трахал тебя? Нравилось? - Нет, Робин, нет… - Нет? Ты думаешь, я не знаю, что делал этот сукин сын с женщинами? Ты знаешь, скольким удалось уйти живыми от него? И что с ними потом случилось? - Пожалуйста, пусти… - она попробовала высвободить руки, но хватка только ужесточилась. – Я не спала с ним, - она отвернула голову в сторону, чтобы не видеть этот горящий взгляд, потому что казалось, это пламя сожрет сейчас все вокруг них и их тоже. - Смотри мне в глаза! – мужчина одной рукой повернул ее голову, грубо удерживая за челюсть, и наклонился к самым губам. Ей стало тяжело от его веса. – Ты хотя бы подумала, что может с тобой случиться? – до сих пор перед его глазами стояла картина сегодняшнего вечера. И он мог бы забыть ее, стереть, но присутствие в ней Регины не позволяло это сделать. И крепкие напитки не помогли. В мозгу постоянно всплывал покерный стол и четыре трупа, заливающие его своей кровью, липкая жидкость, пропитывающая обивку стульев и пачкающая купюры и золото. Фишки, плавающие в красной луже на полу. И стоящая в шаге от всего этого ужаса бледная женщина. Его женщина. Только профессиональная выдержка позволила ему действовать согласно полученным указаниям, а не броситься к ней. Он не знал, хочет ее убить или любить сейчас. - Это получилось случайно… - Регина не пыталась больше высвободиться или сопротивляться его силе, лишь разомкнула ноги и перевела дыхание, когда он немного сдвинулся с нее и оперся на локти. - С Голдом ничто не бывает случайно! - Робин, послушай… - Господи!.. – он уронил голову куда-то в ее шею, и женщина ощутила, как внезапно расслабилось мужское тело на ней. Она пьянила его. Запахом кожи со смесью нерезких духов, мягкими волосами, щекочущими его нос. Живая. Живая. Глупая, но живая… Женские ноги сжали его бедра, и Локсли поднял голову, чтобы вновь посмотреть в ее темные глаза. - С кем из них? – обреченно выдавил из себя мужчина. Он не хотел знать, но не спросить не мог. - Что? – не поняла она. - Чьей любовницей ты была? Или одна на четверых? Регина грустно усмехнулась и наконец высвободила свою затекшую руку из его железных оков. Погладила пальцами его щеку, избегая голубых глаз, а потом выдохнула: - Я была ставкой. - Что? – на сей раз не понял мужчина. - Они играли на меня, - теперь она наконец взглянула в его глаза без страха. – Но не успели определить победителя. - Это правда? - Да. Лбом он уткнулся в ее лоб. Помолчал, размышляя. А потом открыл глаза и ощутил, осознал, как она воздействует на него. Регина не противилась жадному прикосновению губ, почти терзающему и грубому поцелую. Сама обвила его руками, прижимая и почти не чувствуя уже тяжести на себе. Робин нетерпеливо заерзал, одной рукой расстегивая ширинку, а другой продолжая удерживать ее лицо. Не заботясь о ее готовности, он овладел ею сразу и полностью. Женщина всхлипнула от резкого вторжения, но подалась навстречу, подчиняясь, признавая и подтверждая его единоличную власть и обладание этим телом. Его рот продолжал неистово целовать, лизать и кусать доступные щеки, шею, ключицы, тогда как член толкался во влажную плоть, заставляя ее стонать и позволяя лишь рвано дышать. Он быстро кончил и довел ее оргазма, лаская клитор. Регина закричала и забилась в его руках. Наконец, он перевернулся на бок, все еще удерживая ее в своих объятиях. - Дура. Ты теперь свидетельница… - мужская ладонь вверх-вниз гладила ее спину. Она здесь. Теплая и живая. - Ревнивый болван. Ты теперь расследуешь это дело… - ее пальцы исследовали небритые щеки, будто впервые: ласково и самозабвенно, словно это было единственной целью жизни. С минуту они смотрели друг на друга. - Я знаю, кто стрелял в них, - призналась женщина и улыбнулась. - Откуда? - мужчина, выдернутый из кратковременного умиротворения, заинтересованно взглянул в карие глаза. - Я видела его лицо. Я видела его раньше. Робин закрыл глаза, обдумывая что-то. - Не могу сказать, что это очень хорошо… - наконец сказал он. - И что мы будем делать? - Ты – стараться выжить, я – не афишировать нашу связь. - Немного не так я представляла наше первое совместное Рождество. - Я тоже… - Робин крепче обнял Регину и уткнулся носом в ее волосы.