Тотальная несправедливость

Длительные размышления позволили ему успокоиться и отчасти взять себя в руки. Он понимал, что мало кто из их команды осознаёт, насколько Хотчнеру плохо. Точнее, они это понимают, но все так привыкли, что тот решает свои проблемы сам, что даже не догадались предложить помощь. Вот если бы тот попросил... Но, нет, Хотч был не из тех, кто просит. И, возможно, уже и не доверял им. Ведь они не смогли помочь ему разобраться с Джорджем Фойетом. Тот даже Моргана вырубил за пару секунд и отобрал у того удостоверение. И Хотчу пришлось всё делать самому. И он справился, хоть и потерял жену, но сохранил сына. Поэтому Спенсер, подумав, пришёл к выводу, что на месте Аарона, скорее всего, тоже бы рассчитывал только на себя. Хотя нет, он бы всё же попросил о помощи. Но Хотчу было куда сложнее сломить гордость, унизиться и попросить о помощи. А ему проще. Не быть ему альфа самцом, не быть. Спенсер, ещё немного подумав, принял решение: любой ценой вернуть Аарону уверенность в себе и покой. Хотя бы отчасти. Помочь ему справиться с кошмарами, разъедающими его - он был уверен - ночью и днём. А ужасная работа с расследованием омерзительных и жестоких преступлений явно не способствовала сохранению душевного равновесия. И требовалось как-то ошарашить, изумить его. Сотворить что-то такое... не страшное, конечно. Вариант взять пистолет и расстрелять десять человек, Рид отмёл сразу. Вернувшись домой, он отыскал в баре давно забытую, всю в пыли, бутылку отличного коньяка. Когда-то, когда только переехал в эту квартиру - сразу после получения работы - он купил её в ближайшем гипермаркете. В надежде на то, что когда-нибудь он сможет угостить гостей. Например, пригласив на новоселье. Сам-то он никогда не пил ничего крепче кофе. Зато кололся, ага. Но всё же не по своей воле, да и смог завязать. Не сразу до него дошло, что эта бутылка так и останется нераспечатанной. Какие уж друзья, у него и приятелей-то толком не было. А бутылка, про которую он почти забыл, осталась напоминанием о тех моментах, когда он ещё сохранял некоторую наивность насчёт своей жизни, в том числе и личной. Глубоко вздохнув, Рид закинул бутылку в сумку и направился к Аарону. Тот его, разумеется, не ждал. Да и никого не ждал. Поэтому открыл с разгневанным выражением лица. Которое, правда, смягчилось через пару минут. И Рид был допущен в дом. - Джека сейчас нет, так что можем поговорить, если хочешь, - Хотчнер потёр лоб и жестом указал ему на ещё одни тапочки. Явно его собственные, но Риду они были почти впору. Несмотря на внешнюю хрупкость, размер стопы у него был как раз мужской. Рид снял куртку, слегка влажную от весеннего дождя, а затем потёр покрасневшие от мартовского холода пальцы. Шапки он не слишком жаловал, поэтому надевал лишь поздней осенью и зимой. - Пошли на кухню, я сделаю тебе чаю, ты явно продрог. - Я, это... - Рид снова ощутил очередной приступ неумения общаться. - Бутылку принёс, вот! - он быстро достал из сумки коньяк и с надеждой уставился на Хотча. И удержался, чтобы прочесть лекцию о вреде пьянства с точным цитированием научных статей и статистических материалов насчёт смертности среди алкоголиков. - Хм, ты хочешь напиться? - густые брови Хотчнера приподнялись. - А почему именно у меня в доме? - говорил он неожиданно миролюбиво. Рид неожиданно вспомнил, что этим вечером случилась очередная ссора между Хотчем и Морганом. Возможно, Аарон уже выплеснул накопившуюся злость и теперь более-менее адекватен? - У тебя в доме самое безопасное место, где можно напиться, и к тебе никто не будет приставать. Не то, чтобы ко мне вообще когда-нибудь приставали, по крайней мере, не ради злой шутки, - произнёс Рид задумчиво. - Безопасное? - Хотч заломил брови и посмотрел на него с горечью. - Я бы так не сказал в связи с последними событиями. Надеюсь, ты не пришёл ко мне, чтобы говорить о гибели моей жены и прочем? Мне не хочется поднимать эту тему, ладно? - произнёс высокий и крепкий мужчина, возвращаясь с бокалами. Спенсер не стал говорить, что напали на Хотча не в этом конкретном доме, а в съёмной квартире, в которую Аарон вынужден был переехать после развода. - Я чувствую себя в безопасности рядом с тобой, - заметил он. И понял, что говорит то, что думает. Что кажется ему само собой разумеющимся. Аарон только хмыкнул неопределённо и разлил коньяк по двум массивным пузатым бокалам. Правда, ему налил буквально на донышке, а свой бокал наполнил почти доверху. Рид покатал в длинных пальцах бокал, помня, что вроде бы так и надо, чтобы ощутить особый аромат дорогого коньяка. Но пахло, как ему казалось, омерзительно. Как в больнице лекарствами. Решившись, он глотнул янтарно-коричневую жидкость - и скривился. На вкус было ещё противнее, чем на запах. - Как ты это пьёшь?! - вырвалось у него. Он с недоумением уставился на Хотча, который пил большими глотками. - Молча, - ответил тот с нотками агрессии. Будто Спенсер обвинил его в алкоголизме. Или ещё в чем похуже. Например, в гнусном извращении. - Извини, я просто не привык, - Рид пошёл на попятную. Меньше всего ему нужна была ссора. - Так зачем ты ко мне пришёл? Явно же не по делу, верно? Иначе ты направился бы к Дереку, - устало произнёс шатен, сверкая тёмно-синими глазами. - Ты хочешь, чтобы я извинился, что накричал на тебя сегодня в кабинете? - Нет, я обойдусь без этого, - пожал плечами Рид. - А теперь ты делаешь такой вид, что я чувствую себя виноватым. Будто мы все обижаем тебя в команде, - пробормотал Аарон. - Хотя в этом есть доля правды, - крепкий алкоголь постепенно снимал с него стружка за стружкой тщательно приклеенную маску "хорошего парня". - Но кто тебе виноват, Спенсер, что ты не умеешь нормально защищаться? - Всё нормально, - пробормотал тот, с горя отпивая из своего бокала. Тянуться за бутылкой он не стал, решив, что и такого небольшого количества вполне достаточно для реализации его дурацкого и сумасшедшего плана. "Эй, Рид, - возмутилось подсознание, - где твоя гениальность, идеально отточенная логика? Что это за бредовый план на грани ненаучной фантастики?" - Я не собирался тебя ни в чём обвинять или просить, чтобы ты извинился. Я что, просто не могу придти домой к своему... другу и выпить вместе на выходных, как это делают мужчины? Или я настолько далёко от образа настоящего мужика, что тебя моё поведение вводит в ступор, и ты ищешь подводные камни и скрытый смысл, вырезанный на них? Рид отметил, что получилось слишком открыто и эмоционально. Совсем на него не похоже. Обычно он так тщательно прятал эмоции, что даже опытные профайлеры изредка верили, что их у него нет. Словно бы он был социопатом. Ага, а они приняли его, такого опасного, пригрели, словно домашнего крокодила. Чтобы потом дружно удивляться последствиям. Но ведь крокодильчик был маленьким и выглядел настолько безобидно! Аарон уставился на него, как на того самого крокодильчика на поводке и без намордника, только ещё и на фиолетового. Во все глаза. - Рид, но ты никогда не приходил ко мне в гости, тем более, с бутылкой, тем более, чтобы напиться со мной! - справедливо заметил он. - Что же изменилось? Рид отметил, что взгляд Аарона стал стекленеть, а сам он казался всё более погружённым в себя. - Просто хотел поговорить. Например, узнать, что таится там, за ширмой идеального специального агента ФБР, - признался Рид. - Я не верю, что можно быть таким хорошим и совершенным, каким ты являешься. Хотч скривился, словно бы наконец-то ощутил горечь напитка. - Я совсем не идеален. И не смог постоять за любимую жену! Всех подряд спасаю, успешно заговариваю зубы маньякам, а тут дал маху. Именно тогда, когда от моих навыков, способностей и опыта зависела жизнь моей жены. Пусть и бывшей. - Я вот что не понимаю, - сознался Рид, - если она тебя так любила, что не стала спускать всех собак и вспоминать самые неприятные моменты вашей жизни перед гибелью, хотя как раз тогда у неё и был серьёзный повод тебя возненавидеть, почему же она бросила тебя из-за... мелочи? Что, живя с тобой едва ли не со школы, она не понимала, как важна для тебя работа? И не замечала, сколько ты проводишь времени на рабочем месте? А потом вдруг в тридцать семь лет прозрела? А потом начала вести себя неадекватно и не допускать тебя к Джеку, будто ты один из тех опасных и агрессивных мужей, которым и судебный запрет - словно туалетная бумага. Которые избивают свою семью и делают вещи похуже. Те, которые мы или полиция потом расследуем.