Мертвенный свет

Когда кончался мечты резерв, В помойках памяти сердце рылось, Ныряло в мусорный детства зев, Но там — безумие, боль, бескрылость... Я выделялся со школьных парт: Любил не то, что друзья любили. Не пёс, — пожалуй, ручной гепард, Перегонявший автомобили... Не мог не крикнуть, когда молчат. Молчал же в шуме, в часы веселья... Я был змеёныш среди волчат, Осколок пятницы в воскресенье! Не с понедельника начинал, Но после исповеди в субботу... Я думал таинство — ритуал, Что не затрачивает работу... Я каюсь... Господу изменил... Но как... Об этом судите сами... Стыжусь бумаги, пера, чернил. Не смею мысли облечь словами... Я был язычник: в душе дикарь. И жил в толпе, как в сырой пещере. Самоуверенный, как Икар, Как лев немейский, клыки ощерив... Подросток гордый, не знавший мир, В максимализме тотальном хмурый. Я жаждал лавров, фанфар и мирт, Не отрастив еще толстой шкуры. Но солнце подлое обожгло, И завоняли пластмассой крылья. Я путал. Путал добро и зло. Меня, наверное, матом крыли... Теперь же можно меня душить... Мою вы вряд ли пробьёте кожу. Не лопнет рока стальная нить, Ошиблись сёстры со мной, похоже... Внезапно духом я стал богат, Как гусь, карбункул носящий в зобе. Блаженны нищие. Я солдат, Вчера умерший — сегодня зомби. Как прокаженный молю Христа: «Очисти, Господи, если хочешь! Наполни душу! Она пуста! Она в оковах зловещей ночи!» Мой Бог — бессмертия виртуоз! Души касаются болью кисти! Мне отвечает Живой Христос В великой книге: «Хочу, очисться».