Влюби меня, если сможешь

      С наступлением зимы мир вампиров преобразился, становясь в моих глазах ещё более магическим. Особенно этому поспособствовали укрытые шапками снега башни замка. Знаю-знаю, к магии это не имеет никакого отношения, но только не для меня — я просто до безумия обожал зиму. Помимо этого появилась ещё одна проблема: мой муж. С момента Нового года, а он даже документально закрепил его празднование, причем, это был совсем иной праздник. Носил он название «Искрящееся рождество» (типа рождение чуда моей благосклонности) и праздновался в первый снегопад зимы. Ну, в первый приличный снегопад. Хотя, по словам Алика, их зима не делала таких заподлянок как наша, в виде 2 сантиметрового снега и весеннего тепла.       То, что я был на Земле геем, определенно меня спасало — не представляю, как бы мне тяжко пришлось тут натуралом. Но всё же, это было совсем другим. У меня был не любовничек на одну одну ночь, а супруг, с которым предстояло прожить не два-три дня или 40-50 лет, а вечность. Не будь мы истинной парой, мы могли бы разбежаться, а так — для нас это приравнивается смерти. Главное, чтобы никто не узнал, ведь это было слабым местом Владыки вампиров.       При дворе определенно вертелись какие-то интриги, я постоянно чувствовал на себе недружелюбный взгляд, от которого пробирало, словно по мне прополз слизняк. Вот только доказательств у меня не было, а лезть в разборки, не зная броду… И всё же я решил не сидеть, сложа руки, и изучил базу данных. Увы, количество материалов было неподъемным даже для меня. Поэтому я попросил Риму занести мне самое важное в папочках да по алфавиту. Должна же быть хоть какая-то польза от подруги-офицера?       Всё остальное время я проводил вместе с Аликом. Все мои потуги сплавить его трудиться на благо общества рухнули — теперь, когда у него был я, он просто переложил всю бумажную работу на секретарей. Знал бы он, как всё усложняет. Я даже не решил ещё что делать. Тот поцелуй был спонтанным, но я всё-таки остаюсь Таем и все эти штучки с истинным со мной не прокатят. Я не знал его, как бы меня к нему не тянуло. Поэтому…       — Тай, ты утонул там, что ли? — Прервал мои размышления голос мужа.       — Легок на помине, — зашипел я. И куда только делась моя благодушная натура. Этот вампир определенно плохо на меня влияет.       — Ещё минуточку, и я составлю тебе компанию. Почему же ты молчишь? — В голосе прозвучал азарт.       — Почему же ты молчишь, — Перекривил я, строя рожицы. От этого интересного занятия меня отвлек щелчок двери.       — Я сильнейший маг, моё солнышко. Неужели ты думал, что меня остановят двери? — Меня окутал запах хвойного леса и снега. Я почувствовал, что задыхаюсь, пока Ал быстро скинул одежду и залез ко мне.       — Фу, холодный какой. Отлипни, пока не согреешься, — Дрожащим голосом сказал я.       — Что-то случилось? — Фиалковые глаза обеспокоенно засветились.       — Где ты был? Почему ты так сильно пахнешь? У меня аж нос горит! — Прямо спросил я, ну не люблю ходить вокруг да около.       — Погоди, а раньше ты меня как чуял?       — Да никак я тебя не чуял. Да и о чем ты вообще?       — Как истинный, я ощущаю тебя стопроцентно. То есть, мне открыто то, что спрятано от всех остальных. После того, как мы более менее сблизимся, я начну ощущать твои эмоции, а ты мои. Некоторые истинные, очень редкие случаи, даже могли общаться мыслями на невероятном расстоянии, — Объяснил он.       — А запах тут при чем? — Нахмурился я.       — Всё равно не понимаешь? — С легким недоумением спросил муж. — Я думал, ты всё налету схватываешь.       — Мне нужен какой-то базовый источник знаний для начала. На его основе я тебе любую логическую цепочку выведу, — Огрызнулся в ответ.       — Я не хотел тебя обидеть, — Ал вскинул руки в знак примирения, и я восхитился бугрящимися мышцами. У меня таких не было ни в человеческом обличье, ни в вампирском.       — Принято. Ты согрелся? Иди теперь сюда, — С глаз долой… Может, если не буду видеть его, станет проще?       — Я ощущаю, как ты пахнешь. По-настоящему. Убрав запах пота, моющих средств одежды, средств гигиены, духов и окружающей среды. Этакий концентрированный ты, — Сказал мужчина после того как сел сзади меня. Я опирался о его спину и в какой-то момент просто положил голову ему на плечо. Я всего лишь устал…       — Чем я пахну?       — Шоколадным печеньем, которое мы пекли в Рождество. А я?       — А ты пахнешь хвоей и снегом, — Я почувствовал, как краска окрашивает моё лицо, а ещё чьи-то настырные руки, гладящие моё ничего не подозревающее тело.       — Похоже, мы с тобой вдвоем создаем эссенцию праздника, — Мужчина засмеялся.       — А, и правда, — Хмыкнул я и тоже засмеялся.       — Давай-ка я заберу тебя, — Я ответил молчаливым согласием.       Алик вылез из этой огромной ванны, быстренько вытер себя, а после закутал в полотенце меня и тут же подхватил на руки. Моему смущению не было предела — гей геем, но на руках как барышню… Но спорить не хотелось, как и говорить. Всё тело погрузилось в сладкую истому, и я плавился просто от того, что Ал так близко. Он занес меня в нашу общую спальню. Я знал, где она находится, но ещё ни разу в ней не был. В комнате было темно.       — Хлопни в ладоши, малыш, — Прошептал мне на ухо муж. Когда я подчинился, вся комната засверкала от света гирлянд.       — О боже… — Выдохнул я ему в шею, прижимаясь покрепче. Никто никогда не переживал обо мне как этот доморощенный диктатор.       — Это всего лишь я, — Ал тихо хохотнул, положив меня на кровать, — Просто расслабься и доверься мне.       Вместо ответа я просто кивнул, потянувшись к нему. Первые поцелуи были нежными, изучающими. Руки плавно скользили по телу, поглаживая. С каждой минутой напряжение нарастало, и вот мы уже дико целуемся, крепко прижимаясь друг к другу. Впечатление создалось такое, словно мы хотим раствориться друг в друге.       Его язык прошелся по моей шее, вынуждая выгибаться. Контрастом стал ощутимый укус, по которому он всё так же прошелся языком, словно извиняясь. Он чередовал боль с лаской, выкручивая до вскриков соски и тут же нежно обхватывая их губами. Я покрепче прижал его, запуская в кожу ногти, и услышал глубокий стон наслаждения. Это только подлило масла в огонь.       Я закинул ноги на плечи Алу, пока он медленно потрахивал попку пальцем, постепенно добавляя количество. У меня было не так много терпения как у него, и я всё постанывал «Ещё!». Наконец пальцы сменил член. Легкий дискомфорт и потом блаженное чувство единения, близкое к оргазму. Вампир сразу же начал двигать тазом, умудряясь меня иногда целовать. Я забылся, ощущая никогда не испытанное ранее наслаждение. В момент близкий к разрядке, он обхватил мой член, и я спустя пару минут излился куда-то между нами, ощущая теплую струйку спермы внутри меня.       — А какими были твои родители? — Спросил я, когда мы лежали в обнимку и отдыхали.       — О, они были просто удивительной парой. Как и мы, они были истинными. Они безумно любили друг друга, находя смысл жизни друг в друге. Мне было около ста лет, когда они ушли. По нашим меркам, я уже достиг совершеннолетия. Вампиры вообще быстро созревают, — Уточнил он для меня.- Высшие вампиры, если их не убить, живут вечно. Пусть мои родители и были счастливы, жизнь приелась им, ведь они прожили около тысячи лет. Когда ты достигаешь зрелости под сотню, кажется, что это всего лишь тысяча лет. Но мы проживаем каждый день этой тысячи. Каждый час. Год у нас не приравнивается к неделе.       Однажды они не пришли завтракать. Обеспокоенный я пошел к ним в комнату, где и нашел их. Они лежали обнявшись. Голова моей матери покоилась на плече отца, а её волосы были откинуты за спину, словно ещё могли ему помешать, попадая в глаза. Одну ногу она закинула на него, — Тепло и как-то грустно улыбнулся вампир. — Они остались собой до конца, даже уходя из этого мира. Будучи сильными вампирами, они просто возобладали над жизнью, заставив её прогнуться и уступить их желанию.       Мне кажется, единственным, что не позволило им сделать это раньше, был страх потерять друг друга. Но вот оно — волшебство истинных. Их взаимность не покинула их даже в последние минуты жизни.       — Скучаешь по ним?       — Ещё бы. Мы были очень близки. Но я не унываю, — на этих словах он крепко прижал меня к себе, — теперь у меня есть ты. С тобой мне ничего не страшно. Просто откройся мне.       — В голове не укладывается, что ты можешь быть таким. Ты же страшное чудовище, которое обрекает вампиров на пытки, холодный и бесчувственный. Как так может быть?       — Ты моя семья, малыш. И, возможно, однажды нас станет больше, — Улыбкой Ала можно было освещать улицы.       — Что ты имеешь ввиду? — Нахмурился я.       — Как что? Ты родишь нам ребёнка.       — Я что?!