Влюби меня, если сможешь

      События следующих дней изменили всё. Мы, как и хотели, начали расследование в своих кругах, но на меня навалилась часть бумажной работы Ала. Важные документы, которые требовали и моей подписи. В то время как Алик небрежно всё подписывал, вчитываясь лишь в финансовые отчеты, я до дыр вычитывал всё, что попадалось. Результат не заставил себя ждать. Передо мной оказался законопроект №325896 «О поправках в престолонаследовании». Суть была в том, что если Ал или я (или мы оба) умрем, то право наследования переходит к Микаэлису и его мужу. Я бы заподозрил Ищейку, да только присутствие на бумаге его мужа меня смутило.       Когда я начал копать, оказалось, что это милый пай-мальчик, который дружит с Доном и женой Ириса. Бедный Ирис… Если моя догадка права, то его вторая половинка втянута в это. Втесаться к ним в доверие я не мог, как и поделиться своими подозрениями с кем-либо. Пусть Ищейка и часть совета, но это его любимый супруг. И проверить это я мог только одним способом.       Я отклонил законопроект на основании нехватки его поддержки. Я затребовал, чтобы заинтересованные личности поставили свои печати и тогда, возможно, поставлю на документе свою подпись. Это было донельзя глупым, но они расписались. Все. Похоже, решили пойти в банк. Я смотрел на бумагу и не знал, что с ней делать. Вздохнув, я отправил её копии совету. Дальше всё происходило со скоростью света. Как я потом узнал, Мик не сдержался и пришел с этой бумагой к своему супругу и потребовал признаться в моём похищении и желании захватить власть. Это и стало, началом конца…

***

      Была глубокая ночь, когда зазвенел тревожный колокол замка. Мы с Алом тут же проснулись. Остатки сна с нас смахнули крики и звуки сражения. Стоял жуткий грохот и свист оборонительной магии — на ночь замок накрывали защитным куполом, чтобы не допустить ещё одно моё похищение (что меня жутко раздражало). Я быстро накинул брюки и рубашку, не успев её даже застегнуть. Несвязанные волосы струились по спине, пока я бежал. Ал бежал рядом.       В момент, когда мы начали спуск по лестнице послышался грохот рухнувшего щита, а после пронзительный крик Римы. Словно в замедленной съемке, я увидел, как любимая и преданная подруга охвачена золотым заревом заклинания, и искаженное яростью лицо хрупкого на вид вампира. Им оказался муж Ищейки. Вслед за ним в замок влетел Дон, запуская магические последовательности в разные стороны, дабы нанести побольше урона. Ал едва успел создать оборонительное заклинание, я же всегда передвигался со щитом, и от меня лишь отскочило. Кто-то из слуг сгорел заживо, а придворные, которых я вернул для расследования, скрылись тут же в своих комнатах, когда осознали источник шума. «Вот она, ваша преданность», — с отвращением подумал Ал. Я даже не стал удивляться, что слышу сейчас его мысли.       Их было много, и мы с Алом были окружены. Я быстро отправил весточку членам совета, но враги наступали… Заклинания сыпались со всех сторон, какими бы сильными мы ни были, нас было только двое. Я с ужасом вспомнил историю смены власти. Ведь в этом замке прошел не один такой же переворот. Меня охватила дикая ярость и впервые, я не стал её сдерживать. За спиной застонал Алик, потянувшись к нему через связь, я обнаружил, что он без сознания. Продолжая отражать атаки и наносить свои, я создал щит вокруг Ала, настолько мощный, насколько мог.       Постепенно ряды врагов редели, но мои силы были на исходе. Надо было создать одну мощную цепь заклинаний, чтобы уничтожить их всех разом… Я не пробовал такую сильную разрушающую магию, но, бросив взгляд на тело Римы и лежащего без сознания Ала, я откинул сомнения. Большинство заклинаний мы создаем сами. В них нет слов, если только желание и результат. Пути воплощения тоже у всех разные.       Это заклинание было похоже на паутину. Я создал некое подобие сетки, которая обвивала бы каждого врага. Центром паутины был я. Когда с этим было покончено, я пустил по нитям всю разрушительную энергию, которая поедала меня изнутри все эти дни. Вампиры кричали и визжали, хватаясь за головы. Ослабевшие, они падали, но продолжали кричать. Я прекрасно их понимал, ощущение было, будто мозг пылает и горит изнутри — адская боль. Кто бы знал, что мне придется пережить её вместе с ними?       Помимо своих страданий, я чувствовал боль врагов. Ощущал биение их сердец, которые останавливались, одно за другим. В какой-то момент, остался лишь звук ударов моего сердца. Прежде чем потерять сознание, я создал ещё одно заклинание, вот только какое — не помню… Я больше ничего… Не помню…

***

Внеочередное заседание Совета

      -Абаддон уничтожил всех врагов, мир восстановлен. Его супруг пришел в себя и, пройдя небольшой курс целительства, встал на ноги. Государственные дела не позволят ему сдвинуться с места, иначе он потеряет всё. Сейчас королевская власть не так нерушима, как была ранее. Нужно восстановить авторитет. К тому же Абаддон теперь наш брат… Итак, где же он? — Закончил вопросом свой доклад Север.       — Я не знаю… — Ищейка до сих пор не пришел в себя после трагических событий. Груз вины давил на него непосильной тяжестью.       — Не время убиваться, — Впервые Монахиня была раздражительной и жесткой. — У тебя есть ресурсы и знания. Ты же Ищейка, в конце концов! Где мальчик, мы тебя спрашиваем?!       — Да не прессуй его, — грубо оборвал её Тёмный. — Все стоят на ушах и ищут Абаддона. Даже Комитет. На полу в центре поверженных врагов след от сильного заклинания, но черт знает какого. Он мог или телепортировать себя куда-то или вовсе уничтожить. Из-за врагов его сообщение помощи задержалось, а сейчас нет никаких следов. Мы вампиры, а не боги.       — Но ведь этот мальчик… — С тоской прошептала Монахиня. — Он же сам со всем справился и не стал никого впутывать. Думал об остальных больше, чем о себе…       -И вот, что произошло, — прорычал Бахус. — Он повел себя не как вампир! Не в нашей ментальности так поступать! Но вопроса о том, где он, это не снимает…       Никто больше не сказал ни слова. Тай пропал, и никто не знал, где его искать. Прошел месяц, но никаких требований не поступало. Не было слежки, не было какого-то подозрительного копошения. Сильнейший из Владык вампиров пропал, так же внезапно, как и появился.