Глава согревательная
17 мая 2016 г., 14:38
Отряд не успевал в лагерь, и решено было переждать ночь, устроившись в руинах. Зачищенный лагерь венатори пришелся весьма кстати. Пока Бык, что-то ворча на родном языке, стаскивал трупы подальше от места ночевки, Варрик помешивал варево в котелке. Дориан, уже завернутый в два одеяла, сидел у огня, стуча зубами.
– Проклятая пустыня! – сказал он, протягивая руки к огню.
– А ты поупражняйся, – посоветовал Железный Бык.
Глядя на него, даже Эвелина поежилась. Ночью раскаленная пустыня стремительно остывала. Даже Варрик, никогда не жаловавшийся на холод, завернулся в одеяло и подвинулся к огню. Коссит же с обнаженным торсом, перетянутым лишь ремнями для крепления оружия, казалось, совсем не чувствовал понижения температуры. Тревелиан уже начала думать, что кунари одинаково хорошо приспособлены жить и под палящим солнцем, и на заснеженных просторах.
– Давно мечтал превратить кунари во что-нибудь небольшое и молчаливое! – стуча зубами, огрызнулся Дориан.
– Смотри не промахнись, – захохотал Бык.
Эвелина поплотнее запахнула куртку, которую днем повязывала вокруг бедер, и накрыла плечи мага своим одеялом.
– Забери, – возмутился тот. – Не хватало еще тебе замерзнуть. Каллен же меня живым в погребальный костер бросит.
– Не спорь с начальством, – сказала Эвелина, укутывая Дориана, чтобы холод не проник в кокон из одеял.
Бык одобрительно ухмыльнулся. Видимо, он давно ждал, когда леди Инквизитор укажет избалованному магу его место.
– Инквизитор, не желаешь согреться? – спросил кунари, подбирая достаточно толстую палку.
Тревелиан покачала головой. Тренировки с Быком были весьма полезны, Каллен хвалил ее успехи в последнее время, но дневной переход был изматывающим. Бык не расстроился и принялся махать подобранной палкой, изображая поединок с невидимым противником. Скоро он разобьет палку о стену и примется высекать искры из древних камней топором. Несмотря на специфическое чувство юмора коссита, Эвелина любила брать его в поход. Вот все сидят возле огня, проклиная мерзкую пустыню, а с Быка пот градом течет.
– Инквизитор, – позвал Дориан.
– М? – не сразу ответила Эвелина.
– Иди сюда, – маг выпутал руку из-под одеял. – У тебя нос красный, ты простудишься.
Тревелиан хотела что-то возразить, но Дориан смотрел на нее со скептической усмешкой, так что желание сотрясать воздух пропало. Эвелина прекрасно знала, что Дориан все равно добьется своего. К тому же, что скрывать, холод уже пробирался и под ее куртку. Вестница подвинулась вплотную к тевинтерцу, и он обнял подругу, накрывая нагретыми уже одеялами.
– Эх, сейчас бы антиванского бренди, – мечтательно протянул Варрик, потирая ладони.
– Бренди? – переспросила Эвелина, вспомнив о "напитке" Быка. – Хочешь попробовать кое-что получше?
К счастью, фляжка коссита была при нем. Бык щедро плеснул каждому своего пойла.
– Ох ты ж, сиськи Андрасте! – выдохнул Варрик, сделав глоток.
По щекам гнома потекли слезы, щеки покраснели. Эвелина вспомнила, как впервые попробовала предложенную Быком выпивку, вспомнила ощущение жидкого огня, разливающегося по желудку. К счастью, из-за обжигающей крепости напитка почувствовать его вкус мог, пожалуй, только кунари. Почему-то Эвелине казалось, что он должен быть отвратительным, хотя запах у выпивки был сносный.
Дориан с опаской понюхал содержимое кружки и лишь когда Эвелина решительно опрокинула в себя жидкий огонь, решился сделать тоже самое.
– Тебе не кажется, что пора отобрать флягу? – озабоченно спросил Варрик у Быка, глядя на красные щеки Тревелиан и Дориана.
Покраснели они уже не от холода, а от выпитого. Самому Варрику хватило двух глотков, чтобы ощутить себя согретым. Эти же двое забрали флягу Быка и уже периодически забывали наливать ее стремительно убывающее содержимое владельцу.
– Пусть допивают, – хохотнул коссит. – Все же какое-то развлечение.
Спустя некоторое время руины в пустыне оглашали голоса, нестройно поющие на тевинее. Насколько мог судить Варрик по своим скудным познаниями в имперском языке и широкой улыбке коссита, песня была весьма неприличного содержания.
– Надеюсь, Вестнице не придет в голову исполнить сей шедевр на каком-нибудь приеме, – вздохнул гном.
– Отчего же? – отозвался Бык, – Весело будет.
