Каю страшно

Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господином, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков.

Кай останется призраком, будет ей порой сниться, превращаясь под утро в соль в светлых ее ресницах, в боль загрудную, что не оставит ее ни на день. Пятый год нет вестей уж о названом ее брате. Кай останется мальчиком, что никогда не вырос. Сердце, что было жарким недолго, потом, остынув, превратилось в игрушку, разбитую королевой. Кая нет восьмой год, и уже никому нет дела. Кай заявится в сны, будет в них и высок, и статен, что-то новое Герда увидит в знакомом взгляде, и ее всю обдаст то ли жаром, то ли ознобом. Кая нет столько лет, что и имя едва знакомо. И когда он вернется однажды, холодный, резкий, уже станет историей глупой сюжет из детства; сама Герда едва ли снега хозяйку вспомнит. Двадцать лет — срок большой, даже, можно сказать, огромный. В этом хмуром мужчине от Кая совсем немного, и, его не признав, Герда взглянет на гостя строго и попросит уйти. Не ужалит в сомненьях память. Он уйдет навсегда, на прощание ей оставив лед, похожий на сердце, весь в сетке глубоких трещин, только Герде подарок будет неинтересен. Проводив чужака взглядом в слишком прямую спину, она, долго не думая, бросит лед в пасть камина и забудет на этом. И Кая забудет тоже, больше сны о нем Герду ни разу не потревожат. Лишь зима с той поры станет прежних стократ суровей, потому что король новый будет сидеть на троне ледяном, как и сам он, красивый и бессердечный, наконец-то сложивший из острых осколков «вечность».