Welt im Blut

Хочу сбежать от этого мира. Ни обвинений, ни суеты, ни горечи – я буду странник. Как ледяная вода пробивается сквозь валуны и землю – я уйду от вас.

Весь этот год меня не покидали мои воспоминания. Всё это время я был один, вдыхал прохладу ветра, пропускал каждый серый день через себя… Если камни это часть дороги, если людей можно сравнить с ними, значит, я нарушил свой путь. В моей жизни нет любви. Бесчестные, коварные люди отобрали её из моей души, изрезали, закололи и вырвали надежду голыми руками. Я стал одним из этих людей, даже того не заметив… «Мама, на что ты злишься?» Мне нравилось выдумывать сказки. Фантазия резвилась, не знала границ, была живой. Она пыталась дополнить жизнь тем, чего нет и чему не дано быть. Но никто и никогда не видел моих работ. Я всё думал, что они высмеют. Что они обесчестят уже и так разорванную в клочья душу. Пешка, пусть и в такой гомозне, мечтает занять место короля. Она делает ход за ходом, тихо ожидая своей участи: победы или выхода из игры. Вчера я занял не ту позицию… Шах и мат, дорогие мои. Я проиграл и на этот раз серьёзно. Попался, споткнулся и покинул свою шахматную клетку. Я не мог смотреть в глаза своим родным. Только после рокового хода, довелось понять, какую игру я начал много лет назад. И была она большой ошибкой. «Мама, дай мне силы». Вроде всё шло по правилам. Возможно, я упустил нужные камни. Но это уже не важно – дорога давно разрушена. Я растерян, мне некуда идти, но и остаться не посмею. Есть лишь один выход: исчезнуть… Забыв все земные темы, все свои сказки, покинув всех, я ушёл прочь. Ночь лениво провожала меня, отправив дождь в попутчики. А в моих руках заточенный подарочный кинжал. Он отражает лунный свет своей медленной хладнокровной улыбкой. Окажусь ли я прав, если подмечу: орудие это единственное на что я сейчас могу полагаться. Враги с иронией улыбаются за спиной и прячут свои разочарованные взгляды. Тихо, без каких-либо мыслей, доезжаю до пригорода. Давно забытая дорога кажется не проблемой: ноги ведут меня сами к нужному месту. Уже совсем скоро… «Почему ты молчишь, мама? Я заблудился…» Ветер снова негодует. Он осушает губы, лениво пробирается по коже через рукава, да и просто мешает идти. Но никто уже не остановит меня – никому это не нужно. Нет уже того Хайнца, ни глупых, маниакальных идей, ни зла, ни воспоминаний… да и я пропадаю в небытие. Сейчас для меня существуют лишь две вещи: кинжал в руке и его предназначение. Вот я и дошёл до главного места: маленький домик в Гимельштумпе. Что там, неужели у них пропал садовый гном? Какая ирония… «Отчего ты плачешь, мама?» Уже меркнет, но в окнах так и не зажгли свет. Значит никого. Прохожу на задний двор и медленно опускаюсь на корточки. Орудие в левой руке прячу за спину, правой же придерживаюсь земли, чтобы не потерять равновесие над своим и так неуклюжим телом. Мальчик с наивным, слегка испуганным взглядом тихо выглядывает из-за угла дома. По мне пробегают мурашки, когда я вижу эти глаза. Паренёк бесшумно выступает вперёд и задаёт глупый, выдающий его возраст, вопрос: - Здравствуйте, а вы в гости? Я тяжело выдыхаю, руки коченеют, начинают трястись. Безуспешно пытаюсь выдавить отрицательный ответ, но язык будто прилипает к нёбу. Просто опускаю взгляд. - Вам плохо? Мистер, я не понимаю… - Мальчик подходит на расстояние в два шага ко мне. Я и забыл, как в его возрасте говорил всё, что придёт на ум. Даже если звучало странно, даже если знал, что получу за это шлепок от старших. - Как вас зовут? – Уже более серьёзно посмотрел он на меня. Слегка склонив голову и дружелюбно улыбнувшись пареньку в ответ, я глухо сказал: - Хайнц. Доктор. - Так Хайнц или доктор? Аха, - сделал ещё шаг мальчишка, весело смеясь. До этого момента я долго не мог вспомнить его улыбки, - а знаете, меня зовут так же. Вот совпадение, не правда ли? – Он почесал макушку и задумался над своими же словами. - Устами младенца глаголет истина, мальчик мой, - я нервно замельтешил взглядом, и стал без мыслей смотреть на лейку, что была у грядки позади моего собеседника. Он же продолжил: - Я не ваш мальчик, у меня родители есть, - этот ответ прозвучал не иначе, как грубость. Похоже, что мне стоит умалчивать, не открывать глаза ребёнку, да тем более резкостью, но… как я сказал уже поздно. Меня выкинули из игры. - Но они оставили тебя на волю судьбы, дорогой. Ты завянешь как дикая роза, не опылённая жучками, - я провёл рукой по воздуху и вновь посмотрел на мальчишку: он уже нахмурился и скрестил руки на груди. Казалось, что вот-вот начнёт топать ногами. - Кто вы такой, чтобы осуждать моих маму и папу? Не говорите о них гадости, доктор! Они хорошие… - Ну, конечно. Мне тоже так казалось, - после этих слов я резко поднялся, а остриё кинжала вновь сверкнуло коварной улыбкой. - …кто вы?! – Этот резкий вопрос мальчишки встал у меня поперёк горла. Паренёк задрожал от страха, и я почувствовал, что по нему прошёл холодный пот. Хайнси слегка отошёл, а я наоборот, приблизился. С его губ сорвался испуганный стон, а глаза заблестели от слёз, - вы, что… хотите убить моих родителей?! – Его интонация перешла на крик и всхлипы. Парень раздражён и напуган, никак не иначе. - Ты же знаешь, кто я и почему пришёл, - слова мои были жестоки, не из-за того, что я хотел себя так поставить, а просто не хочу оживлять, тем более показывать свои чувства. Разочароваться в людях оказалось намного проще, чем найти в них сострадание. Малец не отвечал. Он даже не пытался кричать, а тем более убежать от меня и моего беспощадного замысла. Мне уже всё равно. И да, это не оправдание. Ребёнок лишь из секунды в секунду весь передёргивался, будто его ударяло током. Короткие тихие всхлипы так и остались на моей памяти. Упав на колени рядом с ним, я схватил его голову руками, уже не пряча кинжал. Мои глаза резко намокли, и получалось только шептать, но выделяя каждую буковку, чтобы суть звучала яснее: - Я – это ты. Я – это ты, но из будущего. - А что там? - Оно мрачно для нас обоих. Маленького Хайнца там уже давно нет… - Как? Неужели я… т-то есть вы, мистер, умерли? - Всё намного хуже, мальчик мой, - я едва коснулся своими губами его лба и, дрожащими руками, подставил лезвие к горлу паренька, - там умер ты, - рука сорвалась, и орудие полоснуло прямо по мягким тканям до артерии. Мозг моментально отключился, и малыш упал на мои руки. Через секунду я был с головы до ног в его крови. Через секунду меня поглотила тьма… Дети рождаются чистейшими существами. Они плачут, когда им плохо и смеются, когда хорошо. Другое им не свойственно. Ни зло, ни зависть, ни похоть. Они даже не умеют врать. Так до какой степени стал жесток наш мир, что люди теряют всё человечное?..