Книга памяти

Через пару минут Мэари все же решилась оторваться от приятных воспоминаний о Никкуне и зайти в дом. Коленки дрожали, прежнее чувство равновесия исчезло. Стараясь идти тихо, она шла на цыпочках, но как на зло, каждая половица норовила скрипнуть. Добравшись до кровати Мэари, легла и укуталась с головой в одеяло. Холодок пробежал по ее телу. Только теперь она поняла, что всю ночь на улице она просидела в пижаме. Через пару минут в соседней комнате заскрипели половицы, встала бабушка. Это была ее последняя мысль, перед тем как она заснула. Девятый пирожок мирно уместился в ее желудке. Только после этого отступил зверский голод. Часы показывали четыре часа, а Мэари еще только позавтракала. Она еще не совсем привыкла к деревенскому укладу жизни. Мэари сидела на кресле и ёрзала, как будто в ее пятую точку поочередно тыкали иголки. Нервно поглядывала на часы. До полуночи было еще семь часов. Семь часов - это целая вечность. От предвкушения встречи, мурашки бегали по всему телу. Желудок сводило неприятное ощущение. Всегда когда она волновалась, желудок начинал болеть. Появлялось ощущение, будто кто-то сжимает твои органы. Странная штука время. Оно ускоряет свой ход, когда тебе хорошо и ползет, словно черепаха когда тебе плохо. Еще у времени есть одно хорошее качество, оно заживляет, даже самые глубокие раны. Как бы плохо тебе не было, со временем это все проходит. Но Мэари, в силу своей юности, еще пока этого не ощущала. После одиннадцати вечера стрелки на часах значительно ускорили свой бег. В соседней комнате бабушка ни как не могла уснуть, пружины ее кровати раздражающе скрипели. Мэари начала беспокоиться, как она пойдет ночью к Никкуну, если ее бабушка не будет спать? Но ее страхи оказались напрасными. К половине двенадцатого в соседней комнате стало тихо, и лишь сопение острогало темноту. Чем меньше времени оставалось до двенадцати, тем быстрее колотилось ее сердце. С каждой минутой становилось все меньше воздуха. Настенные часы пробили двенадцать. Тихо встав с кровати, Мэари натянула на себя заранее приготовленные джинсы и кофточку. Пробравшись к двери, она вышла на улицу. Девушка волновалась, думая, что Никкун не придет. Выйдя на крылечко, девушка начала искать его взглядом. Как спасительный огонек, мелькнула в ночи его сигарета. Он уже стоял у них во дворе. - " Привет, малыш" - сказал Никкун, приближаясь к ней и обнимая ее. Она не привыкла что бы человек, с которым она знакома всего лишь два дня, так нахально вторгался в ее личное пространство. Явно заметив ее смущение, Никкун отпустил ее и присел на крыльцо. Мэари присела рядом с ним. Потянулись минуты молчания. Оно стало оглушающим. Желая его прирвать, Никкун спросил: " Как прошел день?". - " Вроде бы ничего особенного. А как у тебя?" - уже веселым голосом ответила Мэари. Она была рада, что закончилась эта жуткая пауза. - " У меня тоже нормально. Если конечно можно назвать нормальным, день проведенный в поле на заготовке сена " - тоже улыбнувшись девушке, ответил Никкун. они сидели так близко, что в свете луны она могла разглядеть каждую черту его лица, каждый волосок, каждую деталь. Глядя ему в глаза, она ловила себя на мысли, что он ей начинал нравиться. От него пахло мужской туалетной водой. Этот аромат, сводил Мэари с ума. Никкун казался ей идеальным: высокий, хорошо сложенный, загорелый, с короткой стрижкой, умный и с чувством юмора. Он полностью подходил под описание ее идеального мужчины. Они разговаривали уже несколько часов. Темно синее небо с ярким свечением звезд, сменилось багряным заревом. Звездочки, одна за другой, потухали. Складывалось впечатление, что кто-то всемогущий поочередно выключает подачу электричества к каждой звезде, и она перестает гореть. Мэари понимала, что им пора расставаться, но ей этого жутко не хотелось. Никкун поднялся, она нехотя поднялась за ним. - " Ну, нам пора расставаться" - процедил он. - " Пора " - как-то неуверенно , повторила она. - " А можно я ..." - тут он замялся - " ... поцелую тебя?". - " Нет" - ответила Мэари, не потому что ей этого не хотелось, а потому что так было надо. Правила приличия не позволяли Мэари разрешить целовать себя на второй день знакомства. Хотя в глубине души ей этого жутко хотелось. - " Хотя бы в щечку?" - уже настойчивее говорил он. - " Нет". - " Всего один поцелуй?" - он приблизился к ней и обнял. - " Ладно, один раз в щечку" - сдалась она. Его теплые губы поцеловали ее ушко, потом щечку. Его губы приближались к ее губам. Еще мгновение и их губы соединились. В это мгновение в ее голове пронеслась мысль: " Нет, не отвечу на поцелуй. Он ведь говорил только о поцелуе в щечку. А вдруг он подумает, что я не умею целоваться?". А в следующую секунду ее губы разомкнулись. Не упустив момент, Никкун углубил поцелуй. Руки Мэари непроизвольно сомкнулись на его шее. Ноги совсем обмякли, и перестав слушаться, подкосились. Но в его объятьях она чувствовала себя спокойно и уверено. Нежные губы Никкуна, ласково прикасались к шее, щекам, губам. От его прикосновений к шее у нее по спине разбегались мурашки. Они не могли оторваться друг от друга. Но крик петуха привел их в чувства. Одарив ее на прощание легким, воздушным поцелуем, он поспешил уйти. Она лежала в кровати и слушала, как бешено, колотиться ее сердце. Ее лицо, шея, руки все пахло им, смесью запаха сигарет и туалетной воды. Губы и щечки были немного раздражены от его жесткой щетины. Но даже это ей доставляло удовольствие. Она до сих пор чувствовала его прикосновения на своем теле. Голова кружилась от пережитых эмоций.