Prisoners of hospital.

Так темно.. никаких снов. Лишь бесконечная темнота. Только ощущение, что где-то там, в этой темноте, что-то упорно рушится. Не по собственному желанию. Как по приказу. Словно сидишь в глубине своего сознания, но его окутали мраком. Ничего не видишь, только чувствуешь, как память медленно стирают.. становится так пусто.. так страшно.. Сквозь темноту доносится приятный голос, ласково зовущий по имени. Остается лишь встать с колен и бежать, бежать ему навстречу. Только бы подальше от разрушения и тьмы, подальше от охватывающего одиночества. — Чонгуки, хватит спать. Чья-то теплая ладонь ложится на щеку парня, чуть поглаживая. «Хорошо..» Всё еще прибывая в полубессознательном состоянии он накрывает ладонь своей, прижимая ближе. «Мне нужен кто-то.» Нет, не то. Огладив чужую ладонь, подносит ее к своим губам, нежно целуя, касаясь теплыми губами каждого миллиметра. «Кто ты? Я не вижу тебя.. ты не сопротивляешься..» Опускает руку на свою шею, заставляя поглаживать ее. Ниже. По грудной клетке, животику.. «Черт..» — Чон Чонгук, мать твою! Что ты блять делаешь?! Нехотя парень всё же открывает глаза, потягиваясь на кровати. Перед ним стоит красная, как помидор, девушка, что вела группу первого корпуса из столовой. Чон удивленно хлопает глазками. — Ой, а что с вами..? — Что? — удивлению девушки нет предела. — Чонгук, ты ничего не помнишь? — А? Нет, ничего. Хотя что именно? — Что ты только что делал?! — Что..? Спал же, наверное.. Вы ведь сами меня разбудили только что. Что-то не так? Тут вся краска моментом сошла с лица девушки, заменяясь ухмылочкой. Парню даже не по себе стало от такого. Этот прелестный ангельский взгляд больше теперь походил на взгляд хищника, что смотрит на свою жертву. — Нет, Чонгуки, всё хорошо. Просто ты такой милый, когда спишь. Ах да, меня кстати Шиён зовут. Мне двадцать четыре, а тебе? — Пятнадцать.. — О боже, Гукки ещё такой маленький, а такой шустрый. Миленько. — Ч-что..? — Да нет, ничего. Мысли вслух. Вставай давай. Сейчас идем на вечернюю прогулку, затем на ужин. Как только брюнет сполз с кровати, Шиён тут же схватила его за руку и потащила за собой. Пробежавшись вместе с ним по комнатам и собрав свою группу, повела всех на улицу, в какой-то небольшой парк, расположеный прямо за корпусом. Кажется, все здесь уже были знакомы между собой. Все разбились на небольшие группки по два-три человека. Да и все были куда старше Чонгука. Он вообще не понимал, что здесь делает. Он просто стоял возле какого-то дерева и наблюдал за действиями остальных, временами оглядываясь в надежде увидеть знакомого, Тэхёна. Это был единственный человек, которого он более менее знал, с которым говорил, да и который казался брюнету не на много старше его самого. Мысли его мешались и путались, перескакивали с одной на другую: окружающие люди, Тэхён, Шиён с её странноватым поведением… Из потока разного рода мыслей его вывело странное чувство тепла. Когда же он окончательно пришел в себя, то осознал, что его обнимают сзади, он чувствовал, как кольцо рук всё крепче сжимает талию, притягивая в момент онемевшее тело Чонгука всё ближе к своему владельцу. — Как спалось? — шепот в самое ухо. «Знакомый голос..» — Х-хорошо.. — Замечательно. Как добрались с Тэхёном до столовой? Он не сбежал? «Джин, точно.» Тут парень слегка расслабился, понимая, что всё хорошо, ведь это всего лишь Джин. Он и сам-то его обнимал, так что всё нормально. — Хорошо добрались. Правда я не знаю, пошел ли он есть. Он отправил меня раньше, чем зашел сам. — Мм, вон что. Нужно было самому его отвести, — мужчина прикусил мочку уха брюнета, заставляя последнего занервничать. — Что вы делаете..? — Ничего. Прости, просто ты такой сладкий. Послышался голос Шиён. Она бежала им навстречу, махая рукой. Недовольно буркнув что-то себе под нос, Джин убрал свои руки с талии парня и чуть отошел, став рядом с ним, слегка приобнимая за спину. Через несколько секунд девушка добралась до них, мило улыбаясь, взглянула на каждого. — Хух, пока всех оббежишь. Так не люблю эти прогулки. Разбредутся все, и ходи каждого проверяй. Джин, а ты тут какими судьбами? — Да вот, Чонгук мой подопечный. Меня приставили приглядывать за ним. Радость на лице девушки сменилась недовольством. — Другой работы не нашли? Я и сама могу приглядеть за ним. Джин, заметив смену настроения Шиён, лишь усмехнулся, продолжая вести с ней беседу. Не оставляя без внимания и парня, стоящего рядом и смотрящего в землю. Рука Джина медленно поглаживала поясницу парня, с каждой секундой спускаясь все ниже. Еще чуть-чуть и она проскальзывает под резинку штанов, сжимая ягодицы. Брюнет же не знает, куда ему деться. Джин, несмотря на его бестыжие действия, продолжает мило беседовать с Шиён, которая в свою очередь вообще не замечает происходящее, видимо, слишком увлечена попытками доказать, что и сама справится с парнем. Черт, хуже и быть не может.. тут даже пожаловаться некому.. человек, которому он как бы доверял, творит что-то непонятное. А девушка, что могла могла бы помочь, и не видит, что у нее под носом происходит. «Ай..!» Копаясь в своих мыслях, брюнет и не заметил, как мужчина зашел уж слишком далеко и сейчас начинал вводить в парня один палец. На глазах выступили слёзы, но их не видно. Черная челка скрывает опущенное вниз лицо. Чонгук, сжимая зубы и держась, чтобы не всхлипнуть, мысленно умолял прекратить, умолял, чтобы кто-нибудь, ну хоть один человек заметил это и помог ему… «Кто-нибудь… прошу..» — Ублюдок! Резкий удар с ноги в спину, заставляет Джина потерять равновесие и упасть лицом в землю. Чонгук вскрикивает: слишком резко и неаккуратно получилось.. больно.. Он поднимает полные слёз глаза, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — Чонгук, что с тобой?! — девушка бросилась к Гуку, но была резко остановлена, возникшим прямо перед ней парнем. — Руки свои убрала! Не смей приближаться! Это вас блять всех надо в психушку, педофилы ебанутые! В задницу себе свои недотрахи запихните! Резкая пощечина заставляет парня заткнуться на секунду, но злость окутывает его, и он с размаху заезжает девушке в лицо. Та с криком падает рядом с Джином. Всхлипывая, брюнет оглядывает своего спасителя; его счастью просто нет предела. Чон бросается ему на шею и, не сдерживаясь, начинает рыдать, переодически выдавая тихое «хён ».