Девяносто девять тысяч жизней

В особо редких случаях, Шерлок готовил. На памяти Джона это было всего... два раза. Первый раз — во время длительного затишья в криминальном мире. От скуки. Зло ощипанная, фаршированная агрессивно раздавленным чесноком курица со вселенски ужасным соусом карри. Преступный элемент по-партизански молчал, Шерлок обдирал курицу и громко ругался. – Где ты ее вообще достал? - Джон тихо посмеивался и только наблюдал за озлобленным и по-своему жестоким процессом, – Сейчас же не продают с перьями! Шерлок оторвал несчастной ногу и метнул на Джона остервенелый взгляд. – Я ее украл. Доктор Ватсон подавился. – У кого?! – Бога ради, Джон, проведи нехитрую логическую цепочку и проанализируй, у кого я мог украсть курицу всего за полчаса и сорок секунд после того, как покинул 221б? Джон хмыкнул. – У Майкрофта? – Конечно! Мой дорогой брат живет в тридцати минутах ходьбы от нас и занимает в правительстве скромное место «содержателя дохлых домашних птиц»! Шерлок злился. Джон смеялся. Шерлок голыми руками выдавливал из головок чеснока жизнь. Джон утирал накатившее слезы ладонями. Немного успокоившись, Холмс прибавил: – Анджело. Нет, этот вечер Джон запомнит надолго. Второй раз консультирующий детектив готовил, пребывая в благоговейном настроении: цель была задобрить обидевшегося Джона. Не то, чтобы Шерлоку Холмсу хотелось это все делать, но приготовить лазанью вдруг неожиданно оказалось куда проще, чем просто открыть рот и извиниться. – Джон. Доктор не отвечал. – Джон. Молчание. – Джон. Не-а. Не выйдет. – Ну хорошо, я положу побольше базилика, как ты любишь! Наконец из гостиной раздался недовольный возглас: – Шерлок, у меня на него аллергия! Забыл? Холмс устыдился своей забывчивости и подсыпал в лазанью снотворного, потому что вчера ночью детективу показалось, что Джон слишком часто ворочался. Шерлок сделал выводы и решил, что у его друга кошмары, и ему обязательно нужно как следует выспаться. И никого, конечно, на Бейкер-стрит не волновало, что завтра у несчастного доктора Ватсона рано утром на работе штатная санитарная инспекция. Пусть поспит. После того раза Джон бил по рукам Шерлока, когда тот порывался за «кулинарными экспериментами» на кухню. В глубине души, доктор Ватсон всё же надеялся, что детектив не обижается. В глубине души, Холмс всё же надеялся, что когда-нибудь снова попробует на его друге новое блюдо. Ну, или новое снотворное. Или слабительное. Потому что миссис Хадсон слишком стара для такого рода вещей, Майкрофт ест только с рук слуги, а вот Джон Ватсон весьма подходит. Да, хорошо подходит. Третий же раз случился абсолютно внезапно. После долгого и сложного расследования, где Джон ухитрился ввязаться в драку и нечаянно сломать нос убийце, двое друзей, пошатываясь и тяжело дыша, привычно возвращались обратно на Бейкер-стрит. Осень выдалась особо промозглой и пасмурной: дожди почти не переставали идти уже второй день, и все дома, дороги, тротуары пропитались болезненно-холодной английской сыростью, и по вечерам, когда ливни на четверть часа блаженно затихали, отдавали воздуху свою ледяную тяжелую влажность. Джон взмок и наотрез отказался от мягкого оранжевого пледа, мило предложенного полицией. Было жарко, и доктор ковылял обратно домой в полностью расстегнутой куртке. – Ты заболеешь. - Шерлок нудно жужжал над ухом, – Тебя будет лихорадить. Я прямо вижу твою температуру. Тридцать восемь и три! Нет, тридцать восемь и пять. Ты хочешь этого, Джон? Тем более, мне противопоказано контактировать с больными... Джон нарочно сорвал с себя шарф. Холмс фыркнул. – Ребячество. Я положу тебя в стационар. – Шерлок, у нас нет стационара. – Значит, будет. Твои микробы попортят все мои эксперименты. – Я и тебя заражу! – А я тебе плесень в комнату подкину! Джон на секунду замер, а потом расхохотался, беспомощно хватая губами прохладный воздух. – Кто... тут еще... ребенок! - доктор кашлял, и от нарастающего в груди тепла становилось еще жарче, – Ты в детстве Майкрофту так же угрожал? – Нет. - Шерлок юмора не оценил, – Я подкладывал ему в леденцы соль. С какой бы нежностью Джон не думал, откуда, с какой такой странной планеты вообще прилетел на Землю этот странный Шерлок Холмс, прогнозы псевдо-инопланетянина благополучно сбылись: глубокой ночью у Джона Ватсона подскочила температура и начался сильнейший озноб. Он ворочался и кашлял, и сморкался, и даже ходил взад и вперед по комнате, пока вдруг в чернеющем проеме приоткрытый двери не показался всклокоченный Шерлок. – А я говорил. Джон засопливился и захрюкал в ответ, и детективу пришлось "снова" нянчиться с доктором. – Зачем ты встал? Я сам врач, я сам справлюсь... Не такое еще было... Шерлок кипятил молоко и попутно сыпал маленькую вермишель в кастрюлю. – Я... я забочусь. - он неуверенно вылил кипяток на макароны и принялся за засахарившийся мед. – Ты заботишься? Мне кажется, это все для того, чтобы ты потом мог мне еще несколько лет подряд говорить: «А вот помнишь, как ты, а помнишь, как я тебя...» Холмс презрительно фыркнул и ссутулился, продолжая ожесточенно размешивать молочно-медовую смесь с сырыми яйцами. Холмс обиделся. – Шерлок? Детектив в подтверждение засопел. – Эй, Шерлок. Яйца дали крохотные беленькие пузырьки. – Не дуйся, я просто пошутил! - Джон потер глаза и бессмысленно уставился в стол, – Я очень ценю это. Правда. Спасибо. Казалось, Шерлок сразу же оттаял, но отчаянно не хотел этого показывать, поэтому последующие десять минут еще демонстративно хмыкал и отворачивался, краем глаза следя, чтобы Джон обязательно пил горячий бульон. В комнате Шерлока часы пропищали ровно пять утра, и Джон, уставший, больной и сытый, попытался встать со стула и направился к себе. Шерлок вызвался проводить его. В спальне Джона было свежо, но не слишком холодно: хорошо, что Холмс чуть приоткрыл форточку. В впотьмах детектив наступил Джону на одеяло, и тот, потеряв равновесие, плюхнулся животом на кровать. – Шер... Шерлок... - Джон хлюпнул, – Вот ты вроде умный, а свет включить не догадался. – У больных гриппом (а у тебя явно именно он) повышена светочувствительность. Если бы я резко зажег свет, твоим глазам было бы слишком некомфортно. Осмелюсь сказать, ты бы почти на целых пять сотых секунды ослеп. Шерлок собрался уходить, но Джон схватил его за запястье и потянул обратно к себе. – Что? – Ты такой зануда. Холмс попытался вырваться, но Джон еще крепче сжал пальцы и потянул чужую руку на себя. – Зануда. Останься. – Я тоже заражусь, что за абсурд. Еще и доктор! – Не заразишься ты, Шерлок, ради бога! Сядь. Детектив поколебался еще пару мгновений, а потом, пообещав вернуться, скрылся в темном коридоре. Когда он вернулся, Джон мог с уверенностью сказать, что на нем — хирургическая голубая маска. – Боже. - Джон выдохнул, – Шерлок Холмс, вы ужасный. Шерлок ничего не ответил и просто прилег на соседнюю половину кровати, пристально глядя на больного. Больной улыбался. – Шерлок? – М? – Ты веришь, что после смерти с нами будет что-то особенное? Холмс раздраженно выдохнул и зачем-то придвинулся ближе. – Конечно, будет. Нас увезут в специальную комнату и сожгут. Если ты не знал, это называется крематорий. – Боже, да я про другое! – Ладно, тебя похоронят целым. Джон пихнул Шерлока локтем. – А с душой что будет? – Сантименты? У тебя жар. – Я серьезно! – Миссис Хадсон снова смотрела спиритические истории? Ты тоже подсел? – Почему ты такой? - расстроенно прошептал Джон, – Ты ведь всегда такой. Не отсюда. С какой ты вообще планеты? – Бога ради, Джон, прекрати нести эту чушь. И если ты хочешь напомнить мне, что я не в курсе Солнечной системы, то я тебя огорчу: я в курсе. – Ты почитал? - Джон удивленно засмеялся. – Пришлось. По подоконнику глухо стучал дождь, а Джон и Шерлок лежали совсем рядом, совсем близко, и доктор Ватсон слышал, как из-под маски забавно сопит детектив. – Шерлок. Ты не спишь. – Не сплю. Джон искоса посмотрел на бледную длинную руку детектива и, зажмурившись, аккуратно переплел их пальцы. Холмс вздрогнул, но промолчал, лишь судорожно вдохнув. – Я где-то читал, - Джон кашлянул, – что после смерти люди, которым на Земле было дано слишком мало времени вместе, обязательно встретятся в следующей жизни. Как думаешь? – Чушь. В какой из стольких жизней тогда они встретятся? - Шерлок крепче сжал ладонь Джона, – А если один промахнется и родится совсем не в том времени? Это нелогично. У тебя жар. Джон не слушал. – Интересно, кем бы ты был потом. Точно не детективом. – Почему это? - Холмс удивленно повернул голову. – Вселенная слишком ленива, чтобы повторяться. Ты был бы писателем, наверное. – Исключено. Ты никогда не знаешь, кем родишься. Джон осторожно погладил подушечкой большого пальца ладонь Шерлока и грустно улыбнулся. – А нам много времени отвели на Земле? Шерлок, кажется, сжался, напрягся, похолодел. Его прямые сильные ноги согнулись, а потом снова вытянулись в тугую струну. Он молчал. – Нет. Джон осторожно привстал на локтях и слепо ткнулся сухими губами детективу в скулу. – Значит, обязательно встретимся в следующей. Шерлок повернулся и неожиданно нежно прижался щекой к лицу Джона, сорвав с себя хирургическую повязку. В груди у доктора все заныло. – Если, конечно, ты не ошибешься и не родишься где-нибудь за сто лет до меня. - Холмс обнял Джона за живот и тихо прибавил, – В тысячах из жизней, если это действительно так, я найду тебя, Джон. Обязательно найду. Джон сдержал накативший от боли и большой, всепоглощающей любви, крик и незаметно утер слезинку в уголке глаза. –... найду и заставлю постоянно носить куртку! Шерлок фыркнул, а Джон тихо рассмеялся, потому что ну какой же это Шерлок Холмс, если он не испортит столь романтичный момент! – Я тебя тоже найду. Куда я денусь... * * * Большой трёхмачтовый корабль покачивался на седых бурлящий волнах, и желтоватые холщовые паруса надувались от просоленного океанского ветра. Толстые жесткие канаты тянулись вдоль полированной деревянной палубы и стройными рядами плетеных узлов поднимались и ползли вверх по огромным мачтам. На самой высокой из них развивался выцветший черный флаг веселого Роджера. – Холмс! Высокого загорелого мужчину в льняной рубашке— капитана Святой Марии — оторвали от изучения промокшей карты, и он с нескрываемым неудовольствием обернулся. Однако через пару мгновений его лицо изменилось, и на обветренных ровных губах заиграла улыбка. – Ты сегодня рано. Я думал, проваляешься до полудня. Тебе лучше? Человек пониже, с песочного цвета короткими волосами и синими, как само бушующие море, глазами, кивнул и, оглядевшись по сторонам, быстро подошел к капитану. – Куда направляемся, Шерлок? - мужчина поднял ладонь и пригладил чужие непослушные кудри, – Мне сегодня ты снился. – В Индию, Джон. И что же я там делал? Боцман вгляделся в бескрайнюю темно-синюю даль моря и по-доброму рассмеялся. – Не знаю... Это было странно. Представляешь, мы жили с тобой в какой-то двойной квартирке, ты разгадывал всякие убийства, а я был врачом! - Джон потер шею, – А еще мы были какие-то совершенно другие. Я писал что-то вроде дневника о нас на таком странном устройстве. Как книга, только... Не знаю. Оно светилось. Ты носил такие штуки на руке, чтобы не курить. Что за чертовщина? А еще ты любил оружие и безумные эксперименты, я боялся и даже ругался во сне! И, похоже, ты опять любил меня. Шерлок удивленно вскинул брови, а потом мягко рассмеялся и взял за руку Джона. – Сильно тебе припекло вчера. - капитан взглянул на солнце и сощурился, – Говорил тебе надень шляпу! Доигрался? Я тебе теперь с какими-то дикостями снюсь! – У нас в комнате был череп. И ты сказал, что мы с тобой в следующей жизни снова встретимся и ты меня всегда найдешь. Думаешь, это был солнечный удар? – Конечно, именно он! Но знаешь, в чем твой сон был точно прав? - Холмс убрал с лица Джона пшеничного цвета прядь, – Мы с тобой никогда не расстанемся.