Я душу Дьяволу продам за ночь с тобой...

Новый день ничего не предвещал. Всё было, как обычно. Только снова не было Андрея. Шла перемена после первой пары. Никого из 88 группы в аудитории не было, поскольку все убежали в буфет, чтобы перекусить. Марина Сергеевна стояла около мольберта Влада, который решил продолжить рисовать во время перерыва, и, показывая рукой на лицо нарисованной статуи мужчины, говорила: - Вот эту тень сделай на тон темнее. И будет всё отлично. - Блин, точно, - улыбнулся парень и кистью подправил рисунок. - Смотрю, ты всегда боишься с тенями переборщить, - сказала девушка. - Не бойся, ты же хорошо рисуешь. - Хорошо, буду стараться. Внезапно у него в кармане заиграл телефон. Взяв кисть в зубы, он достал его и, увидев номер Ковальского, с усмешкой принял вызов. - Ну, и где ты пропал? - спросил он, убрав кисточку изо рта. – Не Андрей? А он где? Нет, я друг его, просто так подписан. А что? Что?! Когда?! Да, я свяжусь с его близкими. Где именно он сейчас находится? Хорошо, спасибо, что позвонили. Всего доброго. На мгновение застыла тишина, которую нарушил звук упавшей на пол из руки Влада кисти. Марина, тут же почувствовав что-то неладное, с тревогой вопросительно смотрела на студента, ожидая хоть какой-то реплики. Он ещё несколько секунд молчал, остановив неподвижный напуганный взгляд на глазах преподавательницы, затем, сглотнув, заговорил: - Андрей ночью на мотоцикле разбился, - неуверенно произнёс парень. – Он в реанимации… Девушка, вздрогнув от этих страшных слов, в ступоре стояла, не в силах пошевелиться. Ладони задрожали, по щекам покатились слёзы. Иванов в мгновение ока понял, что преподавательница сейчас сорвётся, и тут же крепко прижал к себе. - Марина Сергеевна, - взволнованно и тихо произнёс он. – Только не плачьте, пожалуйста. С ним всё будет хорошо. Девушка зарыдала, не в силах сдержать боль. Она дрожащими пальцами вцепилась в кофту парня и не могла произнести ни слова. Не хотелось верить в эту страшную, разрывающую душу правду. Влад держал её, не выпуская из рук, поскольку не трудно было понять, что Марина давно влюблена в Ковальского, и для неё такая чудовищная информация о нём всё равно, что тысячи лезвий в сердце. Он и сам был сильно напуган и взволнован, поскольку переживал за своего друга. - Марина Сергеевна, - негромко обратился к ней Влад, чуть отстранив её от себя. – Вам присесть нужно. С этими словами он усадил её на рядом стоящий стул и присел напротив на корточки. Владу было жаль видеть её в таком состоянии. Он вообще никогда не мог спокойно реагировать на девичьи слёзы. Взяв её руку в свои ладони, парень, вздохнув, снова заговорил: - Посмотрите на меня. Не нужно плакать, - с тоской Иванов взглянул преподавательнице в лицо, когда та, не переставая ронять слёзы, неуверенно подняла на него залитый горестью взгляд. – Послушайте, не волнуйтесь так сильно. Если бы что-то угрожало жизни Андрея, мне бы об этом сказали. Его вылечат и поднимут на ноги. Никуда он от вас не денется. - Правда? – с надеждой в голосе тихо спросила она. - Обещаю. Он поправится. А теперь перестаньте плакать и давайте съездим в больницу. - Мне нельзя. Ещё две пары вести нужно. - Позвоните в деканат и скажите, что вам нездоровится. Наша декан добрая женщина, она пойдёт навстречу, сами ведь знаете. Всё получилось так, как и сказал Влад. И уже спустя полчаса они вместе были в хирургическом отделении городской поликлиники, где встретили маму Андрея, которой Иванов позвонил перед выездом. Она была темноволосой солидной женщиной среднего роста, со стройной подтянутой фигурой и довольно состоятельным внешним видом. Увидев Марину рядом с давно знакомым ей Владом, она пристально посмотрела на неё, словно та показалась знакомой. - Здравствуйте, тетя Ира, - с опечаленным выражением лица поздоровался с ней парень. – Как он там? - Привет, Владик, - грустным тоном ответила та и обняла его. – Пока не знаем. Врач обещал через десять минут выйти и всё сказать. Вот ждём теперь… - Не волнуйтесь, он поправится обязательно. - Дай бог, - обречённо вздохнула женщина и обратилась к девушке. – А ты, вероятно, Марина? - Здравствуйте, - робко поздоровалась та, чуть удивившись вопросу. – Не знаю. Возможно. - Нет, это точно ты. Андрюша мне хорошо тебя описал. Он не соврал, ты действительно очень красивая… - Спасибо. Юная преподавательница ощутила лёгкое смущение и опустила глаза. Она не ожидала вот такой встречи с матерью Андрея, да ещё и при таких тяжёлых обстоятельствах. Это было весьма странно да и неестественно знакомиться в подобных местах. Однако женщину это сейчас не волновало. Она, с тоской улыбнувшись девушке, присела на лавку у стены и протянула ей свою изящную ухоженную руку. - Присядь, пожалуйста, - мягкий голос и добрый печальный тон заставили Марину охотно последовать просьбе. – Я знаю, что вы с Андрюшей в напряжённых отношениях в силу обстоятельств. Он мне говорил, что ты преподаёшь в его университете. Он вообще очень много говорил о тебе. Скажу честно, я никогда его таким не видела. С ним всегда были проблемы из-за его непростого характера, но последнее время Андрей изменился в хорошую строну из-за своей любви к тебе. И он действительно сильно любит тебя. Знаешь, почему я это точно знаю? - Почему? – робко спросила девушка, ощутив, как к её горлу подступает комок. - За всю свою жизнь я впервые видела, чтобы мужчина плакал, тоскуя по девушке… По щекам Марины произвольно покатились слёзы. Слова матери Андрея прозвучали так, словно это было посланием свыше. Самое ужасное, что сейчас, будучи без капли сомнения уверенной в его чувствах, не было возможности хотя бы просто сказать о том, что она здесь, она рядом. И всё потому, что он не услышит. Он там сейчас совсем один, в окружении врачей, окровавленный и искалеченный, лежит под капельницами, и всего на едином волоске ещё держится его жизнь, поддерживаемая лишь медикаментами и аппаратурой… Влад, сочувственно взглянув на убитую страхом и стрессом Марину, вздохнул и тоже присел на другую лавку, что стояла у противоположной стены. Ему и самому было не легче. Он так же не знал, что сейчас с его другом и страшно волновался, надеясь на то, что он выкарабкается. Слегка разрядив обстановку своим появлением, из-за дверей реанимационного отделения показался высокий мужчина в белом халате. Снимая перчатки, он оглядел тут же подскочивших на ноги присутствующих и, вздохнув, заговорил: - Операция прошла успешно, и молодой человек сейчас в стабильном состоянии. Его жизни больше ничего не угрожает. Но он без сознания. - Господи, - заплакала женщина. – Скажите, он поправится? Я хочу знать, что с ним всё будет хорошо. - Да, он поправится, но не сейчас. Ему потребуется усиленное лечение. - Я хочу его видеть. - Простите, но в реанимацию проходить нельзя даже родственникам. Когда парня переведут в обычную палату, я вам тут же позвоню. Об этом не переживайте. А сейчас вам лучше идти домой. Женщина, роняя слёзы, постаралась с пониманием отнестись к словам врача и медленно побрела по коридору. Марина была в ужасе. Лишь одно утешало сейчас хоть немного – Андрей жив, и он выберется, пусть пока и не скоро. Мысленно она молила бога, чтобы он поскорее поправился и встал на ноги. Надеяться и верить - единственное, что она сейчас могла для него сделать. - Молодой человек, - обратился врач к Владу. – Полагаю, это я вам звонил? Вы друг пациента? - Да, - ответил тот, тяжело вздохнув. – А что? - Отойдём в сторону. Поговорить нужно. - Хорошо, - Иванов последовал просьбе. - Дело в том, что матери лучше этого не говорить. У вас, как у мужчины, психика покрепче. На самом деле есть и плохие новости. Я вообще был удивлён, что парень остался жив после таких страшных увечий и большой кровопотери. На нём места живого не было, когда его к нам доставили. Он, похоже, в рубашке родился, потому что у него нет ни одного перелома. Это похоже на чудо какое-то. В общем, анализы и рентген указывают на кому. Она была вызвана черепно-мозговой травмой, поэтому выйдет он из этого состояния только тогда, когда мозг будет полностью восстановлен. А на это уйдёт не больше месяца, даже меньше. И это благо ещё, что травма не слишком тяжёлая, и он избежал глубокой комы. В принципе новость не такая уж и страшная, но матери я лучше позже сам скажу, когда будет можно. Мы с вами договорились? - Да, конечно, - кивнул головой Влад. – Только один вопрос: вы можете примерно сказать, когда Андрея переведут в обычную палату? - Через неделю или полторы. Раньше никак, потому что нужно сейчас постоянно следить за его состоянием. - Хорошо. Спасибо вам. Парень пожал руку врачу и, попрощавшись, вернулся к Марине, которая сидела на лавке, опустив лицо в ладони. Он присел рядом и обнял её за плечи. - Что тебе врач сказал? – спросила она сквозь слёзы, подняв голову. - Не бойтесь, страшного ничего нет. Андрей поправится. А сейчас нам пора. Пойдёмте, я вас домой провожу. *** В больнице стояла глубокая ночь. Аппарат у кушетки, на которой неподвижно лежал Ковальский, мигал, на мониторе умеренно скакала зелёная линия его сердцебиения. К его лицу была прикреплена кислородная маска, обеспечивая поток воздуха и поддерживая жизнь. Почти всё тело обёрнуто бинтами, сквозь которые в некоторых местах еле сочилась ярко-алая кровь. Когда-то красивое лицо было почти полностью изувечено широкой ссадиной, напоминающей след чьей-то большой когтистой лапы. Под закрытыми веками глаза время от времени бегали, словно парню что-то снилось. Губы слегка дрогнули и приоткрылись, будто он очень сильно желал что-то произнести, но никак не получалось. - Марина, - не просыпаясь, почти неслышно прошептал Андрей её имя сквозь маску и затих…