Сверхсекретная операция

02.05.2288.

      — Эй, Комбез. Напомни-ка ещё раз, куда мы идём?       Пайпер Райт понуро оглядела свои мокрые ботинки, отмечая, что Нейт, он же синий комбинезон, он же Выживший, остановился и смотрит прямо на неё.       — При жизни около базара удивительно, что твой нос всё ещё цел, — ехидно вставил, проходя мимо, Дьякон.       — Ох, сама поражаюсь, сладкий… насколько далеко продвинулась пластическая хирургия.       Эта ирония была обоюдоострым мечом, а уж таким холодным оружием Пайпер махала в совершенстве. Очевидно, оба агента Подземки это оценили, потому что Нейт хмыкнул, дожидаясь, пока журналистка завяжет шнурки на ботинках, а Дьякон чуть передёрнул плечами, не оглядываясь и бодро прокладывая путь по раскисшей весенней грязи. Грязь жизнерадостно хлюпала под подошвами и совсем немного — в обуви. Райт научилась поджимать пальцы на ногах и обнаружила, что так ходить куда как удобнее.       Шли они так двое суток, судя по компасу синего комбинезона — на северо-запад. Оба мужчины стопроцентно знали, куда идут и какой дорогой, и Райт не чувствовала себя балластом просто потому что Нейт постоянно шёл рядом с неотвратимостью боевого робота. До встречи с этим человеком Пайпер даже не подозревала, что способна ходить так много и так далеко. У Выжившего это как-то само собой получалось — непринуждённо покрывать огромные расстояния и выбирать безопасные маршруты в обход лагерей супермутантов, гулей, рейдеров и прочих населявших Содружество тварей. Правда что спутник его Пайпер нервировал. Первые сутки он молчал и кружил вокруг, как мифический страшный морской зверь акула, то обгоняя Пайпер с Нейтом, то вообще скрываясь из виду, под вечер шёл неподалёку, но даже тогда делал вид, что вроде как не с ними, и вообще не при делах. В какой-то момент говорил «Вот, здесь будет нормально перекантоваться ночью», и Выживший его слушал. Обе ночи были спокойные.       На третий день у Дьякона, как назвался подозрительный парень, как будто что-то перемкнуло, и язык у него развязался, убегать перестал, да и вообще стал вести себя как у себя дома. Комбез же напротив стал более задумчивым и молчаливым. Вид очумевшей рыбы в принципе был одним из основных его состояний, но обычно Нейт хотя бы пытался притворяться нормальным человеком.       — Куда мы идём? — с запозданием переспросил Выживший и хмыкнул. — Помнишь, я обещал отвести тебя в Сэнкчери? Так вот… Псина! Привет, мальчик, привет. Пришёл встречать страшных дядек, да?       Нейт обогнал Пайпер и бодро зашагал к проявившемуся неподалёку силуэту заправки «Красная ракета», к выбежавшей ему навстречу собаке, наклонился над ней и потрепал по холке. Пёс довольно заклекотал и гавкнул, вприпрыжку убегая обратно домой. Над низкой крышей вился дымок, и Райт с любопытством подошла поближе. Дьякон уже был там, стоял у котла и пытался открутить голову какому-то лысому мужчинке, который не особо-то сопротивлялся подобному обращению и продолжал глазеть на плоды трудов своих с безразличным видом.       — Дьякон, отпусти S7, я же начну ревновать! S7, как твоя рука?       — Да ладно, кто и когда был против приветственных обнимашек, — картинно обиделся второй агент.       — Если Вы о том, совместимы ли нанесённые мне в прошлом повреждения с жизнью — ответ положительный, — холодно отозвался синт, и только тогда Пайпер заметила, что одна рука у него механическая, явно позаимствованная у первого поколения, тогда как S7 был, очевидно, третьего.       — Я спрашиваю, нет ли проблем с протезом… привыкаешь ли ты к нему, — с отеческой терпеливостью пояснил Нейт.       — К сожалению, нашей человеческой, — синт надавил на это слово, — природе свойственно неравноправие полушарий мозга. Нельзя просто так лишиться… ведущей руки и вести себя так, как будто это что-то само собой разумеющееся.       Нейт вздохнул, и S7 поспешно добавил сконфуженным тоном:       — С последнего раза эффективность протеза возросла ориентировочно на девять процентов. Я ощущаю значительный прогресс в осуществлении функций мелкой моторики.       — Это хороший результат! — улыбнулся Выживший. — А теперь, если мне выпадет возможность попробовать этой богоподобной лапши, то я сделаю вид, что случайно оставил пару упаковок с кексами в случайном месте, где Иерофант не может их найти.       — А я случайно сделаю вид, что ничего не слышал, — вторил Дьякон.       — Не могу поверить, что соглашаюсь на подобную… игривую сделку со столь очевидным подвохом, — глаза синта сощурились в щёлочки, но, в конце концов, он махнул рукой вглубь помещения. — Найдите миски или чашки, всё, что к полкам не прикручено, и несите. Что с вами делать.       — Он любит меня, — громко похвастался Нейт, приобнимая Пайпер за плечи и уводя под крышу. Она улыбнулась, сглатывая слюну — теперь понятно, почему с утра эти двое так и не дали нормально позавтракать!       — Посуду моете сами, — угрожающе зашипел S7 им в спины.       — Что не так с этим парнем? — зашептала Райт, пока Комбез возился с мисками.       — О, это очень интересная история. Через месяц после того, как мы взорвали Институт, он вышел на нас через доктора Амари. Засел у неё в кабинете, честно представился охотником под номером S7-47 и попросил о помощи. Это был грандиозный случай, потому что охотники из Института не сбегали. Работы в то время было — не продохнуть, и штаб отправил на беседу Дьякона с Иерофантом, тогда ещё туристом в нашей маленькой весёлой подпольной организации. Ну, на самом деле, он сам себя отправил, потому что жил по соседству в отеле в Добрососедстве и оказался достаточно внимательным, чтобы оказаться в нужное время в нужном месте. Слово за слово, устроили сначала опрос с пристрастиями, а потом Иерофант взял S7 к себе на попечение.       Выживший вздохнул, собираясь с мыслями. Видно было, что продолжать тему ему не слишком просто, хотя он не против поделиться историей и вроде как хочет.       — Вот как, — поддержала она. — А что дальше?       — Воспоминания он затирать отказался, хотя мы крайне, ну, рекомендовали — состояние у него было плачевное и близкое к суициду. Да и ещё рука эта. Даже обычному человеку сложно примириться с подобной потерей, а для охотника профессиональная непригодность — это смертный приговор. Дьякон решил, что разумнее всего будет отправить их с опекуном работать сюда, потому что я живу неподалёку и мог бы чего-нибудь сделать. Ну, я крайне удивился, когда узнал о том, с чем придётся иметь дело, и ещё больше — когда увидел этого синта во плоти. Столь глубоко и безнадёжно влюблённых людей я не видел с тех пор, как смотрелся в зеркало перед свадьбой.       — Влюблённых? — журналистка облокотилась о кухонную стойку, впиваясь в неё пальцами. — И кто же… жертва этого охотника?       Ей нравилось, как бодро разматывается этот клубочек.       — Угадай с первого раза.       — Хм… да нет, это не можешь быть ты.       — Бинго, это не я, — Нейт хлопнул в ладоши и взял тарелки, направляясь на улицу, и таким образом ловко ушёл от всех дальнейших расспросов — уточнять детали у самого охотника или даже в его присутствии Пайпер не хотелось. Она вытащила блокнот, облизала карандаш и на ходу сделала несколько заметок, включая собственные догадки. Подобными сюжетами не разбрасываются. Жаль, не формат «Общественных событий», не в том виде, в котором Райт привыкла видеть своё издание.       После сытного завтрака, плавно перетекающего в обед, Пайпер и Нейт расстались с S7-47 и Дьяконом.       — Зайдёшь ко мне, скажем, через пару суток? — спросил Выживший синта.       — С большей вероятностью свободное время освободится у меня через трое, — S7 почесал щетинистую щёку острыми верхними фалангами металлической руки.       — Через трое, — напряжённо согласился Комбез.       — Извини, дружище, приходится угонять у тебя немного времени, но поступило срочное дело из штаба. Мы быстро. Одна нога здесь — другая там. Я обещаю! Возникли кое-какие неполадки с поставщиками, в остальном тебе не о чем волноваться.       — Ладно, я тебе верю, — рассеянно моргнул Нейт.       — Прощай, Мастер*, — смиренно произнёс синт, тем самым ставя точку в излишне долгой процедуре прощания.       От цепкого взгляда Райт не укрылось, каким хищным стало лицо S7 на пару мгновений. Так-то они улаживают теперь проблемы, отметила она про себя, но вслух, опять же, прокомментировать не решилась. До Сэнкчери-Хиллз оставалось пройти всего-ничего, только пересечь мост, когда позади, с заправки, которую путешественники покинули несколько минут назад, послышался долгий заливистый свист. Пайпер вздрогнула. Спереди, из Сэнкчери, ответили птичьим криком, невнятно потонувшим к концу. Выживший приложил руку ко рту и крикнул тоже.       — Комбез, зачем это, — дёрнула головой Райт и закрыла обеими руками уши. — Фу ты!       — Тебе дежурную версию или правдивую? — подмигнул Выживший.       — Что бы я ни сказала, ты ответишь «ты всё узнаешь потом», не так ли? — Пайпер подняла бровь.       Крепость минитменов уже виднелась впереди, размытая на фоне густого тумана. Ворота были открыты, когда Пайпер и Нейт подошли ближе. Выживший махнул дозорному рукой, и они вышли на рыночную площадь, не столь большую, как в том же Даймонд-сити, но количество народу поражало. Время было уже не столь раннее, и торговцы вовсю суетились; кто-то разгружал браминов, кто-то наоборот нагружал. Гуль в жёлтом пальто затирал что-то другому гулю, более потрёпанному, и Райт с трудом удерживала себя от того, чтобы пялиться на них во все глаза — всё же сама она покидала Даймонд-сити куда реже, чем хотелось бы, и уж тем более таких вот цивилизованных гулей, торгующих антиквариатом (судя по тому, что донеслось до ушей журналистки), встречать ей не доводилось. В основном интересы гулей, которых встречала Пайпер, вращались вокруг винта, или какой-то ещё наркоты. Это было предсказуемо и отвратительно. Но пялиться вот просто так на культурных гулей было как-то некультурно, и поэтому Райт отвернулась от дельцов.       Куда удивительнее было наткнуться взглядом на пару синтов первого поколения, деловито курсировавших туда-сюда с небольшими коробками и не проявлявших никакой агрессии к посетителям. Части их корпусов были покрыты ультрамариново-синей краской, однозначно напоминавшей флаг минитменов.       — Воу, — тихо пробормотала Пайпер, провожая взглядом синюю металлическую фигуру. — Да вы неплохо обустроились. Если так вспомнить ранние рассказы.       — Да, — Нейт проследил за направлением её взгляда, — перепрограммировать их было несложно, сложнее собрать заново из всего того… хлама, который мне приносили. На поток поставить так и не удалось, как бы в штабе этого не хотели. Но знаешь, после всего, что продемонстрировал Институт, невольно задумываешься — нужно ли это.       — Ну ты и яйцеголовый, — присвистнула Райт. — Хорошо что ты на нашей стороне. В смысле, на стороне… Содружества, что ли.       — Наверное, — неопределённо отозвался Выживший, хмуря брови.       Мимо проходящий «скелет» остановился и проскрежетал:       — Инициализация… ОК. Приветствую, Мастер.       Нейт мягко похлопал его по черепу, как будто гладил собственного ребёнка, и это было странно, хотя и мило. Но странно.       — Неудивительно, что Никки тебя так любит, Комбез, — не могла не съязвить снова Пайпер.       — Меня все любят. Хотел бы я знать, за что именно, — немного рассеянно отозвался Выживший. — Но не будем терять времени, ладно?       — Наконец приглашаешь меня к себе домой на колу и комиксы? Я дождалась этого дня?       — У меня есть кое-что получше, — улыбнулся Нейт. Но придётся ещё немного потопать ногами. Ядер-кола и комиксы тоже в программе, но не торопи события.       — О, так вот вы где! Привет, Пайпс. Нейт, когда ты перестанешь пропадать на ровном месте? Я вас уже полчаса ищу!       Пайпер только обернулась, чтобы посмотреть, кто решил вклиниться в беседу, а Выживший уже жал руку маленькому мужчине. Хотя, жал руку — это всё-таки не слишком верное определение для выбранного её спутником метода выражения чувств, потому что настолько вероломному нарушению личного пространства в приличном обществе даже названия не придумали. Скорее Нейт пожимал парня всего, лишь по какой-то прихоти уделяя особое внимание руке. Журналистка с запозданием узнала в объекте мучений Эр-Джея Маккриди, но да кто в принципе ещё это мог быть. Вы ещё поцелуйтесь, блин, подумала она, хотя нет, лучше не целуйтесь. Но навозмущаться и позавидовать всласть, а главное — заметить что-то подозрительное в словах свалившегося как снег на голову наёмника ей не дали:       — Партию бритвозлака завезли, примешь на базе, когда закончишь, — протараторил он, выворачиваясь, как кот, уставший от рук, и, очевидно, сильно нервничая.       — Без накладок? — Выживший склонил голову набок.       — Поставщики… интересные, так что пришлось поторговаться, — Маккриди скрестил руки на груди. — Сбил четверть цены.       Пайпер не могла избавиться от мысли, что этот разговор причиняет обоим мужчинам огромные неудобства, но никак не могла понять, почему.       — А ещё? Всё нормально? — продолжил давить Нейт.       — Ну… торговался не я, а наш местный… фермер, — Маккриди с трудом подбирал слова, и это казалось абсолютно диким в контексте настолько повседневной темы. Выживший недоумевал всё больше, и по какой-то причине Эр-Джея это очень напугало. Он вскинул руки и воскликнул: — Да б… блин, всё нормально, поверь мне.       — Ладно, делай что должен, — Комбез хлопнул стрелка по плечу.       — Будь что будет, — с явным облегчением ответил Маккриди. Ну что ж, далеко ты своё шило в мешке не унесёшь, со злорадством глядя в его удаляющуюся спину решила Пайпер.       — Ладно, идём, — Выживший махнул в сторону тропинки, протянувшейся между двумя отреставрированными довоенными зданиями, ведущей к мосту, а оттуда — через калитку в холм. – Ты, наверное, уже догадалась, куда.       — Теряюсь в догадках, на самом деле, — почти искренне ответила Пайпер.       Вот так одна встреча способна переломить впечатления от прекрасного, отличного, по крайней мере — великолепно начавшегося дня. Райт всегда казалось, что по праву первой встреченной и единственной нормальной дамы в окружении синего комбинезона (не занятой, не злой, не употребляющей наркотики и не имеющей четыре руки) она должна быть, прямо скажем, единственной кандидаткой на его руку и сердце. Но тот сначала носился по Содружеству, словно ошалелый, гоняясь за призраками сына и мёртвой жены, потом нашёл Подземку и на много недель вообще исчез с поля зрения. Валентайн вроде знал что-то, но таинственно отмалчивался о судьбе Выжившего, что в первый раз, что в последующие.       К своему стыду как представителя прессы, о всей деятельности героя своего времени Пайпер узнавала лишь пост-фактум: сначала в ночь, когда упал дирижабль Братства, потом — когда земля под городом содрогнулась, а по радио «Свобода» объявили о разрушении цитадели зла и победе Подземки. Никто не сомневался, что скорбящий отец, пролежавший двести десять лет как банан в морозильнике, причастен к этой победе. Город даже не разделся после бурно празднуемого Рождества, когда на него навалился очередной праздник, омрачённый только новостью о том, что мэр Макдонах оказался не тем, за кого себя выдаёт. В тот день Выживший явился в Даймонд-сити собственной персоной и всё разрулил. И вроде как сказал, что больше не намерен закапываться под землю во всех смыслах этого слова. Но это был уже не тот человек, который согласился дать Пайпер интервью в конце осени. Менее раздражённый, более улыбчивый, менее открытый, более мудрый — Райт могла только предположить, что сделало его таким. Они много общались весной, но за пределы дружбы это не вышло, потому что Комбез, как это говорилось в довоенные годы, сменил лагерь. И, чёрт возьми, даже не пытался этого скрывать.       — Эй, там. Не вешай нос, Пайпс.       — Э?       — У тебя было такое лицо, будто ты сейчас расплачешься. Я, конечно, не на такую реакцию рассчитывал, когда планировал устроить тебе… сбычу мечт, скажем так. Эта плоская штука — вход в Убежище сто одиннадцать. Добро пожаловать ко мне домой.       — Воу! Это было так… неожиданно! — журналистка поспешно натянула улыбку, но постепенно, с осознанием ситуации, готова была признать её как полностью передающую настроение. В честь подобного события все обиды были оперативно позабыты.       — Если ты думаешь, что на этом всё закончится, то крупно ошибаешься. Только сегодня и только для прессы, специальное предложение — экскурсия по довоенному подземному комплексу. И всё это — совершенно бесплатно.       Пайпер сжала руки в замок на груди:       — Нет, подожди-ка, мне действительно это не снится! Давай, скорее, спускай нас, пока я не начала визжать, как маленькая девочка.       — Как пожелаете-с, — Выживший коварно улыбнулся и заступил в центр круга на большой-большой шестерёнке. Пайпер вприпрыжку последовала за ним.       Лифт среагировал автоматически. Пока они ещё не спустились, Нейт приобнял Пайпер за плечи и указал рукой на юго-запад:       — Видишь? Оттуда, там, где сейчас Светящееся море, пошла взрывная волна. Прямо в тот момент, когда мы начали спускаться. Если бы там, внизу, не среагировали вовремя, мы бы тут сейчас с тобой не разговаривали.       — Но этого не произошло! Вот и отлично.       Спуск оказался каким-то неожиданно долгим, и в какой-то момент Пайпер поняла, что у неё кружится голова, прямо как в те дурацкие моменты перед засыпанием, когда земля как будто уходит из-под ног. Комбез не отпускал её плеча, во всяком случае, и это помогало сохранить хоть какую-то уверенность.       По мере того, как они спускались, взгляду открывалась огромная дверь в виде шестерни. Смешно было полагать, что Нейт не закроет Убежище с учётом того, что он — почти единственный в Содружестве, у кого есть ключ, и самое главное — кто знает о расположении этого места.       — Сколько же тайн скрывает эта махина… — пробормотала Райт себе под нос.       — Достаточно, чтобы не водить сюда кого попало, поверь.       Когда лифт остановился, Комбез подошёл к панели управления, отсоединил от Пип-боя штекер и воткнул в слот с левой стороны. Смотреть в первый раз, как «затычка» откатывается в сторону, было безумно захватывающе, хотя Пайпер и видела подобное раньше, несколько месяцев назад в Убежище под номером сто четырнадцать. Возможно, дело было в том, что скрывалось на другой стороне. Сто одиннадцатое не было обжитым, в коридорах даже свет не горел (Нейт, впрочем, сказал, что это для экономии энергии). Пришлось воспользоваться фонариком, встроенным в персональный компьютер хозяина этих пенатов. В стенах что-то угрожающе шелестело; Пайпер было весело, страшно и немного холодно. Она вцепилась пальцами в плечо Выжившего, и он, в общем-то, не возражал.       Первая комната, которую они посетили, напоминала склад металлолома. Тут и там валялись жестяные и алюминиевые банки, у стены высились горы арматуры, а особняком, несколько более организованно, лежали остатки синтов первого поколения и каркасы второго, в основном конечности, отдельно руки и ноги — остальное, насколько поняла Пайпер, было либо уже разобрано на мелкие детали и пошло в дело, либо расфасовано по крупным ящикам без надписей в ожидании лучших дней.       — Как видишь, у меня тут что-то вроде… мастерской, — прокомментировал Выживший.       Было, впрочем, и несколько целых синтов, перекрашенных и одетых в костюмы довоенного времени, в нерабочем состоянии, к счастью. Они сидели вокруг стола, создавая причудливую композицию, напоминавшую казино Невады. На облупленном столе были разложены карты и крышки. Один из роботов, в грязном полосатом костюме, явно «проигрывал»: поза у него была напряжённая, гора крышек напротив — маленькая, а ноги под столом — скрещены в щиколотках. Вторая фигура, судя по кистям, обтянутым искусственной кожей, была до перформанса синтом второго поколения, но более выводов о модели Пайпер сделать не удалось. Одет он был, пожалуй, необычнее всех: на лице — противогаз, на затылке — каска, а облачён в комбинезон Убежища, но какого-то странного покроя, не похожего на костюмы в сто одиннадцатом, сто четырнадцатом и восемьдесят первом.       — Сто первое? Это же…       — Столичная Пустошь, — подтвердил Нейт.       — Откуда у тебя это? — Пайпер кивнула на фигуру.       — Не знаю, — легкомысленно соврал Выживший. — Ты знаешь, эти синие комбинезоны приходят, когда их не ждёшь, и ломают всё веселье.       — Да-а уж, — протянула журналистка, ещё раз осматривая безумно раскрашенный противогаз и горку крышек, возвышавшуюся возле руки синта.       Третья и последняя фигура за столом смотрела в потолок, сложив руки за головой. Вместо фишек и карт перед ней лежали гранаты, а из рукава чёрного смокинга торчал пиковый туз.       — Сам собирал постановку? — поинтересовалась Пайпер.       — Если бы я был творцом современного искусства, я бы сделал что-то подобное, чтобы привлечь побольше туристов в свою клиентскую базу, но нет, тут постарались парни, которые помогали мне тащить хлам.       — Помяни моё слово, Комбез, когда-нибудь ты утонешь в своей барахолке.       Нейт пожал плечами, снял дорожную шляпу и повесил на ещё одного синта второго поколения, сидящего в углу и завёрнутого в плед, словно бы провинившегося в чём-то. Предугадав дальнейшие вопросы, Выживший сам начал говорить:       — Я только начал работать с G-2. Они куда более живучи и стрелючи, нежели G-1, но когнитивными способностями G3 и обучаемостью не блещут. Их довольно сложно… отключить, не нанося критических повреждений. Мне некогда целенаправленно заниматься охотой, так что пока это не в приоритете. Да и что скрывать, неуютно это. Угадай с первого раза, почему, — Нейт поморщился. — Хотя всё равно не сравнить с временами, когда мне приходилось по сорок раз в день стрелять другу в лицо.       — Жуть. Кстати, о Нике.       — Я предлагал ему заменить кожу, — продолжил трещать Комбез, —, но он отказался из-за каких-то своих стереотипов. Мол, опасается, как бы после смены имиджа по нему не начали стрелять охранники в Даймонд-сити. Или что-то вроде того.       — Зная его, не думаю, что это единственная причина, — предположила Райт.       Нейт задумчиво кивнул:       — Идём дальше?       — Пожалуй. Знаешь, мне тут не по себе. Как в этих дурацких развалинах магазинов, где полно манекенов, — Пайпер ухватила его под локоть, предлагая и дальше показывать путь.       — Уж извини, мимо никак.       Планировка сто одиннадцатого Убежища отличалась от восемьдесят первого хотя бы тем, что рассчитано оно было на куда меньшее количество людей и малые сроки проживания. Предполагалось, что персонал и резиденты проведут под землёй полгода, после чего получат инструкции от начальства и выйдут на поверхность. Но инструкций не поступило, работники погибли, и лишь благодаря самоотверженности смотрителя ледышки в криокамерах оставались условно живыми ещё полтора века. А потом случился Келлог и Институт. А потом остался только Нейт.       Он не прекращал говорить всё то время, пока они обходили Убежище, Пайпер иногда вставляла своё веское «вя», и они смеялись очень много, даже больше, чем обычно. Если подумать, настроение у Комбеза с самого утра было приподнятое, и это не могло не сказаться положительно на его готовности делиться информацией. Вот только незаметно они дошли до криокамер, и что-то мигом сломалось в нём.       — Вот тут всё началось, — упавшим голосом возвестил Нейт, — я даже не буду рассказывать, эту историю, кажется, всё Содружество уже слышало. Вот, возьми голокассеты. Можешь… пошариться по терминалам, скопировать всё, что считаешь нужным. Вообще-то, я уже рассказал всё, что знал сам, но может что-то захочется сохранить на память. А я, пожалуй, пойду.       — Я понимаю, — Пайпер поджала губы. От мысли, что придётся отпустить руку, ей стало не по себе, прямо как маленькой девочке. — Слушай, Комбез?       — М?       — Все эти люди, они…       — Мы их похоронили, — резковато ответил Выживший. Под «мы» он обычно подразумевал себя и Подземку, и уточнять Райт не стала. — Ладно, буду ждать тебя в мастерской. Мой дом в твоём распоряжении. Ничего не бойся, тараканов всех перетравили, и не сломай ничего, ха-ха.       Он неторопливо вышел, и дверь автоматически закрылась, отрезая всякие пути к отступлению. В общем, и тревоги как таковой больше в Пайпер не было. Был какой-то душевный трепет, схожий с вдохновением. Репортёр осмотрела все камеры, нашла ту, где было побуревшее от времени пятно крови. Тут была Нора, жена Выжившего, поняла Пайпер. На терминале обнаружились данные и о других обитателях морозильных ячеек. Райт аккуратно скопировала их на всякий случай.       Когда она закончила с этим делом, то заметила, что что-то неуловимо изменилось в окружающей обстановке. Появилось предчувствие чего-то тревожного и больного, как тогда, когда они с Нейтом только спустились в подземелье. Вообще поразительно, как сильно компания Выжившего могла изменить ощущения от пребывания в какой-то местности. Без его голоса такими звучными стали естественные звуки, а вместе со звуками вылезли наружу и страхи. Пайпер попыталась затолкать их как можно дальше. Как там говорил Комбез? Тараканов перетравили, так что опасаться тут, естественно, нечего…       Спокойствие, только спокойствие. Вдох-выдох, а за выдохом — очередной вдох. Ух, он что, морозильную установку починил, или здесь и с самого начала было так холодно? Нет, сомнений быть не могло: дыхание застывало в воздухе облачками пара. С самого начала этого не было.       — Да что это за шутки такие! — стуча зубами и потирая предплечья, процедила Пайпер, подошла к двери, которая несколько минут назад закрылась за Выжившим, подёргала за ручку. Дверь не среагировала. — Если ты всё ещё обижаешься из-за никнейма, Нейт, то нет проблем, я всё поняла!       Взаимодействие с рычагом ручного управления тоже не принесло особых успехов. Это стало по-настоящему страшно. Страшно и обидно. Ведь день так прекрасно начинался! Стоило репортёрше подумать об этом, как другая дверь, ведущая, как оказалось, к самому выходу, железной двери, открылась.       — Хм… Ладно, — буркнула Пайпер.       — Я знаю, что ты тут по особому приглашению, и что тебе разрешили тут остаться, но пожалуйста, не питай особых надежд на этот счёт. Ты никогда не получишь того, зачем сюда пришла. Уходи, — хриплый и в чём-то знакомый голос из динамиков невежливо ворвался в ход размышлений Райт. Но это определённо был не Нейт.       — Что ты такое? — скрестив руки на груди, спросила в сторону ближайшего источника звука Пайпер.       — Это не должно тебя волновать. Тебя ждут на поверхности.       — Откуда тебе это знать?       — Я больше ничего тебе не скажу, — прохрипел голос, динамик пискнул и затих.       Впрочем, слушать странного советчика журналистка не собиралась, хотя с каждым его словом чувство тревоги усиливалось. Где же Райт могла раньше слышать этот голос?       Она помнила путь по коридорам через мастерскую — к счастью, дверь была открыта. Но там Пайпер ждал очередной сюрприз в виде потолочных турелей. Хорошо, что она вовремя услышала их писк. Жаль, что звукоизоляция не позволяла Нейту услышать то же. Он наверняка не был замешан в этой мутной истории. В это очень хотелось бы верить.       — Ты более непонятливая, чем я мог предположить, — снова выплюнул бестелесный голос. — Выжившему не понравится, если в тебе появятся новые дырки поверх уже имеющихся. Ещё не поздно развернуться и уйти.       — Да неужели. А кто сказал, что больше со мной не разговаривает?       По большому счастью, пистолет и патроны были у Пайпер с собой. На то, чтобы обезвредить обе турели, у неё ушло минут пятнадцать. Подставляться под огонь, когда никто не прикрывал спину, было страшно.       — Впечатля-ает, — с явным сарказмом прокомментировал голос, когда Пайпер с видом победителя прошла мимо обломков. — Похоже, что ты не отступишься, да? Но ты не одна здесь суёшь нос куда не надо.       — Что ты имеешь в виду… Ник?!       Знакомая фигура в старом плаще и шляпе стояла, сгорбившись, возле замка и орудовала пальцами и отмычкой:       — Да, чёрт возьми… И зачем надо было делать столько степеней защиты? Привет, Пайпер. Извини, что здороваюсь спиной, но я тут немного занят.       — Да что за чертовщина тут происходит? Может быть, ты что-то объяснишь? И как ты тут оказался?       — Если честно, я не должен был об этом говорить, потому что это был сюрприз, — Ник хмыкнул. — Но раз уж ситуация чрезвычайная, то, думаю, тебе стоит знать больше. Кхм-кхм-кхм! Этот замечательный парень хотел устроить тебе вечеринку в честь твоего персонального праздника, но вышло так, что сам застрял в мастерской.       — Персонального праздника? — переспросила Пайпер.       — Как можно забыть про собственный день рождения! — упрекнул её Ник.       — А… — только и смогла пискнуть Пайпер.       — Но переживать не о чем. Иди наверх и наслаждайся жизнью, а мы с ним что-то придумаем. Ты никак здесь не поможешь.       — Не будет ли лучше, если я прикрою тебе спину? — с сомнением протянула журналистка. — После того, что мне пришлось услышать, это, скорее всего, не повредит.       — Не обращай внимания. Система безопасности должна отпугивать нежелательных гостей, а не пугать званных.       — Знаешь, я почти испугалась, когда на пути сюда в меня начали палить турели. Просто к слову, ты же не хочешь пару лишних дырок, а, Никки?       — Удручающая история, — синт покачал головой, вытащил пальцы, сжал их в кулак, разжал и продолжил ковыряния. — Серьёзно, девочка, не глупи. Ты можешь на меня положиться. С нашим другом всё будет в порядке. Всем будет лучше, если ты окажешься в безопасности, окей?       — Могу я хотя бы поговорить с ним? — прищурилась Пайпер.       — Ещё наговоритесь, — отмахнулся Валентайн.       — Ник, — довольно резко сказала она.       Старый синт вздохнул.       — Ник, — повторила Пайпер, — ты можешь хотя бы посмотреть на меня?       — Разве похоже на то, что у меня есть время, которое я могу потратить зря? — тем не менее, Валентайн выпрямился и встал в полный рост.       — С тобой что-то не так сегодня, но я не могу сказать, что именно. Ты же… не Ник, правда?       Синт развернулся на каблуках, открывая целое, неповреждённое лицо второго поколения, и захлопал в ладоши:       — Потрясающая дедукция. Серьёзно, я поражён, — это был тот же хрипловатый голос, что и ранее, но на этот раз он звучал куда чище, а потому — ещё более знакомо. Вот только где Пайпер могла его слышать?       — Можешь её впустить, — глухо проговорил из-за двери Нейт. Синт хлопнул в ладоши, и дверь, словно по волшебству, распахнула створки.       — И к чему всё это было? — спросила Райт, скрещивая руки на груди.       — Извини, я… — Комбез почесал подушечками пальцев в затылке, — я хотел тебя проверить.       — Проверить? Зачем? — вспыхнула Пайпер, угрюмо наблюдая, как синт с хозяйственным видом проходит в мастерскую, закуривает сигарету, расплывается в кресле, закидывая ногу на ногу.       — Пойми меня правильно. Я никогда особо хорошо не мог заводить друзей. Тогда, до войны, у меня их и не было. Может быть, в детстве – ну, тогда я ещё мог доверять людям. Даже женился по расчёту, потому что материальное благополучие родителей для меня в тот момент значило куда больше, чем своё собственное душевное. Хотя Шона, что тут скрывать, любил. В общем… для меня было странно обрести такую… популярность, когда я вышел из ледяного склепа. То ли жизненные ценности как-то капитально поменялись, то ли ещё что-то, но ко мне внезапно стали относиться лучше. Или хуже, тут с какой стороны смотреть — столько врагов у меня никогда раньше не было.       — Продолжай, — миролюбиво подтолкнула Пайпер. Очевидно, Комбезу было сложно продолжать, но он вздохнул и заговорил снова:       — Раньше я думал, что мне нечего скрывать, потому что я не делал ничего, чего мог бы стыдиться. Но сейчас оказалось, что я мало что обдумал, и, в общем… Наверное, я хотел быть похожим на Дьякона, да и стал, в конечном счёте. Я не могу относиться к людям так хорошо, как они относятся ко мне. Я боюсь заводить близких людей, потому что не хочу подставлять их под удар. Но тебе, я думаю, хватает силы и проницательности. Ты выдержишь любой удар.       — Ах, да? Спасибо, — сдавленно пробормотала Пайпер.       — Ты очень выросла за то время, пока я тебя знаю, — с явным удовлетворением констатировал Выживший. — Стала более толерантной к чужим точкам зрения, я думаю.       — Ты ошибаешься, — с улыбкой протянула репортёр, кокетливо убирая за ухо прядь волос.       — Во всяком случае, мне больше не страшно оставить тебя даже с самым отпетым злом этого мира.       — Кстати, что здесь делает Келлог? В смысле, почему он жив и… синт?       — Парень не может жить без меня, — самодовольно вставил упомянутый в разговоре субъект.       — Это история для другого раза, — отмахнулся Нейт. — Если вкратце, то мне действительно нужен был бабайка, чтобы пугать незваных посетителей, и я не мог придумать ничего лучше, чем реквестировать имплант у доктора Амари, запихнуть в свободного синта и добавить немного техномагии. Я попрошу не распространяться об этом. Если тебе не сложно.       — Конечно.       — И пока мы здесь, я хотел отдать тебе подарок, — Нейт отошёл к столу, а после протянул Пайпер небольшую картонную коробку. — Тут чистый костюм Убежища и моя настольная книга, «Король Лир». Я хотел отдать её Шону, но это уже не имеет значения.       — Спасибо, Комбез, — улыбнулась Райт, целуя Выжившего в колючую щёку, – ты, конечно, бестолочь, но мне повезло иметь такого друга. Не знаю, что должно произойти, чтобы это мнение изменилось.       — Пожалуйста, уйдите, — вежливо попросил Келлог.       На поверхности, в Сэнкчери-Хиллз, Пайпер и Нейта встречали на удивление бурно.       — Признаться, мы ожидали вас позже, — с улыбкой констатировал настоящий Ник, приобнимая пищащую от восторга журналистку. Помимо него, в баре, оборудованном в одном из отреставрированных старых зданий, собралось на удивление много народу: и сестрёнка, и Кейт, и Престон, и милашка Кюри, и даже те друзья, о существовании которых Пайпер почти успела забыть. Удивительно, что кому-то удалось собрать столь разношерстную компанию, да ещё и по такому поводу!       — Мне стоило придумать ребусы посложнее, — Нейт подмигнул детективу у Райт за спиной. Он знал! Он знал, осенило Пайпер, и от осознания этого переваривать всё, что произошло в Убежище, стало почему-то несколько проще.       — Кто-то ещё сомневался во мне? — самодовольно сказала она.       — Привет, Пайпс! — махнула Нат, уплетая кексы.       — Полегче, котик, не говори с набитым ртом. Откачивание поперхнувшейся сестрёнки — не лучший конкурс для праздника, — вставила Кейт, протягивая девочке начатую бутылку с пивом. Пайпер ловко перехватила её до того, как посылка достигла адресата. – Эй!       — Эй! — вторила ей Нат.       — Ладно, к чему топтаться на пороге, — сказал Нейт, наверное, самому себе. — Несите шампанское и пирог!       Фруктовый пирог действительно был вкусный, особенно с домашним вином, которое было даже вкуснее шампанского, которого Пайпер, строго говоря, никогда не пробовала.       — Спасибо ещё раз за праздник и это всё, — никогда не поздно было сказать это, даже если прошло несколько часов.       — Нику скажи спасибо. Если бы не его старания, половины этих людей бы тут не было по одной простой причине: я их не знаю, — Выживший легкомысленно пожал плечами.       — А мне спасибо? — откуда-то со стороны двора, через дырку в стене, просочился запыхавшийся Маккриди, ненавязчиво вытащил у Выжившего стакан и залпом выпил его содержимое. — Тут уже вторые сутки такой г… такая головная боль, что присесть некогда.       — Ах, вот ты где! — обрадовался Нейт. — Где ты пропадаешь? Не пей не закусывая, возьми пирог. Я так и не понял, что ты хотел мне сказать.       — Хэнкок, — буркнул Эр-Джей, отмахиваясь от тарелки, которую Выживший пихал ему под нос. — Я нашёл его, но у нас возникли сложности, и он, ну, не согласился приходить. Потом Ник его привёл, но случилась лажа. И я снова его потерял.       Неожиданно стол, возле которого велась беседа, задрожал, и из-под потрёпанной довоенной скатерти высунулась облезлая голова в треуголке, а потом и весь мэр Добрососедства целиком:       — Я что-то пропустил? — спросил он, отряхиваясь, и вытащил вслед за собой ящик непрозрачных бутылок с какими-то странными этикетками.       Пайпер вскрикнула, уж слишком много всего свалилось в один день, Маккриди фыркнул и попытался стукнуть себя по лицу ладонью, но стукнул стаканом. Он явно был не первым сегодня.       — У меня только два вопроса, друг мой, — начала репортёрша, собравшись с мыслями, кивнула на стол. — Как и зачем?       — Ну, не мог же я пропустить самую большую сходку авантюристов за последние… последнюю… да к чёрту, когда ты гуль, счёт времени слишком быстро теряется. Строго говоря, я пришёл раньше всех!       — Хей, рано или поздно —, но я рада тебя видеть!       Сказать, что визит гуля произвёл фурор на гостей — не сказать ничего. Как-то само получилось, что банкет, начавшийся с больших порций еды и малых — алкоголя, перерос в праздник жизни с кучей алкоголя. Не сказать, что Пайпер была против. После тяжёлой дороги и не менее тяжёлого урока после возможность расслабиться была не самым худшим подарком.       Но нет покоя нечестивым, не так ли? Одно приключение следует за другим, за сложным днём — спокойный вечер, за спокойным вечером — бурная ночь. За ночью идёт утро, полное обрывочных воспоминаний, совсем немного — горечи сожалений и надежд на то, что днём всё будет хорошо, что свет прольётся в самые тёмные уголки мира и человеческих душ, обнажая порой неприятную, но всё-таки истину. И может быть тогда, когда её согласятся принять, мир станет лучше, чище, понятливее, добрее.       Хотя вообще-то всё, что произошло после праздника — уже совсем другая история.