Твоё место — в моей душе

— Я думаю, нам всё-таки стоит начать этот разговор. Откладывать дальше уже некуда, — Кюхён прошёл в комнату и сел напротив Чонуна. Тот оторвался от телефона и удивлённым взглядом окинул младшего. — О чём ты? — Не делай вид, что не понимаешь! — разозлился макнэ и выдернул из рук старшего гаджет, который вновь завладел его вниманием. — И прекрати уже пялиться в этот дурацкий телефон! Йесон прислонился спиной к стене и тяжело вздохнул. Ему всё надоело, он устал: от постоянных ссор, упрёков, выдуманных на пустом месте проблем, ревности. Любит ли он ещё Кюхёна? Однозначного ответа дать было нельзя. Вроде бы да, а вроде и нет. — Ты что от меня хочешь? — Понять, что происходит, — Кюхён на стуле придвинулся ближе к кровати, на которой сидел, задрав ноги, Чонун. — Ты не обращаешь на меня внимания, постоянно копаешься в телефоне или планшете, мы с тобой практически не общаемся, только по привычке засыпаем и просыпаемся вместе. Любые мои потуги хоть как-то разнообразить наше существование ты пресекаешь на корню. То устал, то не хочешь, то занят. Не можешь сделать исключение ради меня, а с друзьями куда-то выйти — пожалуйста. Знаешь, это неприятно и очень обидно. Но больше всего обижает твоё безразличие. Что происходит? Чонун покачал головой. Кюхён перечислил все проблемы, которые возникли в их паре, стоило только отношениям переступить двухлетний рубеж. Йесон и сам не понимал почему, но его интерес к своему парню пропал. Он успел его изучить от и до. Их отношения — это скука и обыденность, от которой сводило скулы. — Тебе кажется, — ответил старший и снова потянулся за телефоном. Решать что-то сейчас он не был готов. Слишком устал за сегодняшний суматошный день. — Я похож на идиота? — Кюхён снова вырвал из рук своего парня телефон и положил в карман. — Прекрати меня игнорировать и кормить отговорками! Неужели не видишь, что наши отношения рушатся? И ты даже не пытаешься ничего сделать, чтобы предотвратить этот крах! — А какой смысл спасать то, что уже не подлежит восстановлению? — с вызовом посмотрел на младшего Чонун. — Наши отношения не рушатся, они уже разрушились. Мы с тобой вместе только по привычке, неужели не ясно? Кюхён ошарашенно смотрел на Йесона. — Ты сейчас серьёзно? — Серьёзнее некуда, — Чонун встал с кровати и прошёлся по комнате. — И не думаю, что мы сможем что-то с этим поделать. Остаётся только плыть по течению или, если мы не хотим друг друга мучить истериками и мотать себе нервы, то можем разойтись тихо-мирно без разбирательств прямо сейчас. Думаю, так будет даже лучше для нас обоих. Макнэ молча прослушал пламенную речь старшего, поднялся с места, вынул из кармана телефон хёна, бросил его на кровать и вышел из комнаты. — Я так понимаю, это был положительный ответ, — хмыкнул Чонун, беря с кровати свой гаджет. — Ну что же, вот и отлично.

***

Давно уже Чонун так не кутил. Сколько бутылок соджу он сегодня выпил? Пять? Шесть? Счёт потерял на третьей, а потом уже не следил за количеством. Клуб, в котором он отдыхал с друзьями, уже практически стал домом за последние три недели. Привычная барная стойка, уютный танцпол, родная VIP-комната, в которой он проводил большую часть времени в обществе знойных красоток с выдающимися округлостями. О таком расслаблении и отдыхе за два года рядом с Кюхёном он уже успел подзабыть. Макнэ не любил подобные заведения, предпочитал отдыхать в спокойной обстановке. Но сейчас Кюхёна здесь не было, да и не могло быть, потому что всё кончено. Можно вспомнить былые времена, когда приходил в общежитие под утро, когда голову от подушки оторвать было непросто, когда похмелье мучило, а желудок выворачивался наизнанку, когда перед концертом старался собрать конечности воедино, замазывал гримом синяки под глазами и всё-таки выходил на сцену, сверкая улыбкой, а про себя молился, чтобы всё поскорее закончилось. Йесон соскучился по разгульному образу жизни. Кюхён слишком его уравновешивал, что иногда бесило и раздражало. Но теперь всё будет иначе. Четыре часа утра. Дверью можно хлопать и потише, но об этом Чонун подумал уже после того, как закрыл её со всей силы. Так можно перебудить всю общагу. А какая разница? Всё равно скоро вставать, поэтому можно начать прямо сейчас. После попоек Йесон всегда возвращался в общежитие. Ехать в таком состоянии, а самое главное — виде, домой было бы неприлично. Стыдно перед родителями. А в общежитие — пожалуйста. Здесь как перевалочная станция. Куда привести девушку? В общежитие. Где загулять компанией? Там же. Куда приехать пьяным в хлам, чтобы дома не шокировать родителей? Туда же. Замечательное место во всех отношениях! Чонун, наплевав на душ и даже не умывшись, свалился на кровать и тут же заснул. Завтра, а если быть точным, то уже сегодня утром он обнаружит на прикроватной тумбочке стакан с водой и лекарство от похмелья. Он всегда их там находит. И сегодня будет так же.

***

Следы от помады на шее даже не оттирались, а засосы, поставленные ещё позавчера какой-то дамой лёгкого поведения, которую Чонун уже и не помнил, сегодня стали ещё ярче. Видимо, сегодняшняя «ночная бабочка» пошла по «проторенной дорожке». И плевать. Второй месяц разгульной жизни оказался ещё развратнее первого, но это только ещё начало. Останавливаться Йесон не собирался. И соберётся ли? Сейчас он получал всё то, что только хотел, сполна. Зачем останавливаться? Держась за стены, чтобы ненароком не свалиться, Чонун медленно, на ватных ногах продвигался к своей комнате. Сегодня он вернулся раньше — на часах всего три часа ночи. Рекорд! Однако голова трещала так же, как если бы он зажигал в клубе всю ночь без передышки под действием ящика алкоголя. — Хреново выглядишь. — Старший вздрогнул и обернулся. Позади него стоял Кюхён, держа в руке чашку, из которой шёл притягательный пар. В воздухе витал аромат чая с жасмином. Он перебил даже въевшийся, казалось, навсегда в кожу Чонуна запах соджу и дешёвых сигарет. Взгляд макнэ бегло пробежал по лицу хёна, затем перешёл на следы губной помады на шее, на засосы на груди, которые откровенно красовались в вырезе рубашки. Его губы дрогнули, он рвано вздохнул сквозь зубы, а потом развернулся и ушёл. Впервые за последние месяцы Чонуну захотелось выпить не пиво, не соджу, не водки, а чая. С жасмином. И впервые, проснувшись утром, он не увидел на тумбочке стакана воды и лекарства. Значит, больше не нужен.

***

VIP-комната в клубе — это так банально и избито. Общежитие в несколько раз лучше. Удобная кровать, на которой знаешь каждую вмятинку, всё под рукой, а алкоголем и запастись можно. Шумоизоляция, правда, ни к чёрту, но Йесона это не волновало, хотя эта проститутка была особенно громкой. Пару раз пришлось грубо её заткнуть, а уже потом Чонун не мог контролировать ни её, ни себя. Просыпаться рядом с девушкой лёгкого поведения было неприятно, однако отказать в банальной просьбе сходить по нужде он не мог. — Впервые была в общежитии у айдолов! — восторженно завопила она, возвращаясь в комнату Йесона. — У вас так классно! — Надеюсь, никто тебя не видел? — проигнорировал её восторги Чонун, поднимаясь с постели и натягивая майку на голый торс. — Да с одним столкнулась, когда только выходила из комнаты, — пожала плечами в ответ девица. — Странный какой-то парень. Так на меня посмотрел. — Кого ты видела? Как посмотрел? — Йесон схватил девушку за плечи и хорошенько встряхнул. — Эй, ты чего? — возмутилась она и попыталась вырваться. — Мне больно, — захныкала девица, — отпусти! — Отвечай, — потребовал Чонун, но хватку ослабил. Ещё не хватало, чтобы её кто-то здесь видел. Нет, не кто-то, а определённый человек, но признаваться в этом даже самому себе Йесон не смел. О том, что его ночные бдения могла слышать вся общага, он как-то не подумал. — Высокий такой, губки у него ещё пухлые, — проститутка, поняв, что клиент немного успокоился, принялась с готовностью отвечать. — Я уж хотела и ему предложить поразвлечься, но он посмотрел на меня, будто был готов прирезать на месте. — Вас, шлюх, только могила исправит, — криво усмехнулся Чонун и вытащил из кошелька несколько купюр. — Вот, за ночь. А теперь вали отсюда. Чтобы через минуту тебя здесь не было. Девица, прихватив плату, мгновенно испарилась, а Йесон сел на кровать и обхватил голову руками. Теперь Кюхён знал и видел всё и даже больше, чем нужно.

***

— Рёук-а, давай выпьем, — Чонун протянул донсэну бутылку пива. — Что, общество сомнительных друзей и баб на одну ночь тебя больше не устраивает? — подколол старшего Рёук, а потом принял из его рук пиво и сел рядом с ним на диван. — Отвали, — посоветовал ему хён и потянулся за пачкой с чипсами. — Вот тебя не поймёшь. То давай выпьем, то отвали, — засмеялся тот в ответ, пристально разглядывая Йесона. — Ты странный, хён. — Даже не представляешь, сколько раз за свою карьеру я это слышал, — ухмыльнулся Чонун. — Очень даже представляю, — кивнул в ответ Рёук. — Но сейчас другая странность. Давно я не видел, чтобы ты так отрывался. Ни дня отдыха. Ты когда нормально спал последний раз? Постоянно пьёшь и отнюдь не лимонад, постоянно усталый вид, постоянно шлюхи какие-то. Ты что творишь? Что случилось? Это из-за Кюхёна? Что у вас с ним? — Ничего, мы расстались, — Йесон предпочёл ответить только на последний вопрос. Что ответить на предыдущие, он не знал. Потому что сам уже ничего не понимал. — Хочешь знать моё мнение? — Рёук откинулся на спинку дивана и оглядел хёна с ног до головы. — Нет, — Чонун приложился к своей бутылке и отвернулся. — А я всё-таки скажу. Ты идиот. — Эй, полегче, — возмутился Чонун и дал донсэну лёгкий подзатыльник. — Можешь бить, конечно, но факт остаётся фактом — ты идиот, — проговорил Рёук, но всё же отсел от хёна подальше. На всякий случай. — Ну могу смягчить для твоего спокойствия. Олух, дурак... — Заткнись, — Йесон кинул в младшего упаковкой из-под чипсов. — Никакого уважения к старшим. — Чонун-а, — Рёук развернулся к старшему всем корпусом, — у тебя в душе сейчас огромная дыра. Ты думаешь, что сможешь заполнить её попойками, шлюхами, алкоголем. Но это не так. И не дыра это на самом деле. Просто ты выгнал из своей души того человека, кому принадлежало определённое место, а теперь там пусто. И никто не сможет занять этого места, потому что оно принадлежит только Кюхёну. — Да откуда ты знаешь, что я чувствую? — взвился Йесон и вскочил с места. — Ты вообще ничего не знаешь, поэтому запихни свои советы куда подальше! — Как скажешь, — Рёук поставил так и не тронутую бутылку на столик и направился к выходу из комнаты. — Ты всё-таки подумай над моими словами, хён. Я не хочу, чтобы Кюхён плакал. Это вообще нонсенс, что наш макнэ плачет! — Что ты сказал? — Чонун схватил проходящего мимо донсэна за рукав кофты. — Кюхён плачет? — Ночью слышно, — пожал плечами младший. — Наши комнаты рядом. Днём-то не замечал, а вот ночью частенько. И, думаю, он пускает слезу не над мелодрамами. — Не может быть, — Йесон отказывался верить в подобное. Кюхён никогда не плакал, даже сложно было представить его плачущим. Чонун не знал, что вообще могло довести его до слёз. — Не веришь — можешь проверить, — Рёук пожал плечами и вышел в коридор. Нет, Йесон не был готов проверять. Он поверил донсэну.

***

Просыпаться не хотелось, но громкая трель прямо под ухом никак не способствовала продолжению сна. — Чёрт, два часа ночи, кому приспичило? — возмущению Чонуна не было предела. Наверно, эта ночь была первой спокойной за последние месяцы. Сегодня он в кои-то веки решил отоспаться, поэтому даже поехал к родителям, чтобы никто не мешал, но какой-то нехороший человек решил нарушить шатко установившийся покой. Однако стоило только взглянуть на дисплей — и Йесон тут же проснулся. — Кюхён, это ты? — Голос охрип то ли ото сна, то ли от волнения. Макнэ никогда не звонил так поздно, а уж если учесть их разрыв и полное отсутствие каких-либо взаимосвязей после, то звонок показался странным вдвойне. — Да, — Кюхён говорил тихо, его было едва слышно, поэтому Чонун прижал трубку как можно крепче к уху. — Что случилось? — Йесон запаниковал. Он уже спустил ноги с кровати и пытался нащупать в темноте одежду, которую разбросал где-то поблизости. — Ничего. Хотел узнать… как у тебя дела? — за треском и многочисленными шумами старший еле расслышал вопрос. Ему даже сначала показалось, что он ослышался. — Как у меня дела? – переспросил он недоумённо. — Об этом надо ночью спрашивать? — Это твоё любимо время суток. — Чонун чертыхнулся про себя. — Как я понимаю, у тебя всё хорошо. Ладно, тогда не буду тебя беспокоить. — Ты где? — за треском Йесон расслышал гул проезжающих машин. И этот звук ему не понравился. — Гуляю. Я люблю ночные прогулки, — голос младшего, казалось, стал ещё тише, его почти не было слышно. — Что за прогулки, Кю-а? — попытался вразумить макнэ хён. — Ночью спать надо, а не шататься по улицам! — Даже странно слышать эти слова от тебя. Пока, Чонун-а, — послышались короткие гудки. Йесон резко открыл глаза и судорожно выдохнул сквозь зубы. Слава Богу, это был лишь сон. Он мельком глянул на часы. Два часа ночи. Не осознавая, что делает, Чонун потянулся за телефоном. Пропущенных звонков нет, последний раз Кюхён ему звонил три месяца назад, в тот день, когда они разбежались. Повалившись обратно на подушку, Чонун попытался унять разбушевавшееся волнение. Сон не обязательно может быть схожим с реальностью. Это был всего лишь сон, и не более того. Он никогда не замечал за Кюхёном привычки шататься по ночам по улицам, хотя раньше Кюхён никогда и не плакал. Тревога начала потихоньку закрадываться в сердце. Даже если макнэ решил прогуляться — это не значит, что случится что-то плохое! А вдруг? Сон, который приснился ему сейчас, не был позитивным, это настоящий кошмар. А вдруг он был предупреждением? Йесон перевёл взгляд на часы. Три минуты третьего. Во сне Кюхён звонил ровно в два часа, а сейчас уже третий. Не обязательно сон был предзнаменованием чего-то плохого, но сердце неприятно ныло. Наплевав на принципы и обиды, Чонун набрал такой знакомый ему номер. Слушая длинные гудки, он был готов отдать всё на свете, только бы макнэ сейчас тихо-мирно спал в своей постели и послал его в грубой форме за то, что разбудил среди ночи. Но трубку никто не поднимал. Поставив телефон на громкую связь, он принялся одеваться. Минуты текли за минутами, Йесон сбрасывал вызов, набирал номер снова и опять не слышал ответа. По пути в общежитие он вспомнил все молитвы, которые знал, и обругал себя всеми известными ему ругательствами. Чонун никогда ещё в жизни так не волновался. Сжимая в пальцах руль до побеления в костяшках и нарушая все правила дорожного движения, он совсем не волновался за себя. Таких, как он, ничего не берёт, а вот Кюхён... Если этот мальчишка решил что-то с собой сделать, а именно это пугало Йесона больше всего, то он надерёт ему уши и устроит такой разнос, что мало не покажется. Почему не берёт трубку? Неужели что-то плохое уже случилось? Чонун старался об этом не думать и всячески отвлекал себя, выдумывая способы расправы с макнэ. Открыть дверь в комнату Кюхёна сразу не получилось. Слишком страшно, поэтому для начала Йесон сделал пару глубоких вздохов, чтобы унять гулко бьющееся сердце, а потом всё же толкнул дверь. Кровать макнэ оказалась пуста. Чонун ошарашенно оглядел примятую подушку и откинутое одеяло. Значит, он ушёл совсем недавно. Но куда? Где его искать? Куда бежать, кому звонить? От страха Йесон за мгновение покрылся липким потом. Нет, не этого он хотел, он не думал, что исход будет таким! Надо идти на поиски. А куда – можно решить по ходу. Главное сейчас — не стоять на месте, а действовать! Чонун развернулся и ошарашенно отступил. Макнэ стоял напротив него, привалившись к стене спиной. — Что ты здесь делаешь? — Йесона не смутил не слишком любезный тон младшего. Он испытал огромное облегчение, видя сейчас перед собой живого и здорового Кюхёна. На душе стало сразу так спокойно, что ничего уже не могло омрачить этой радости. Чонун тут же накинулся на макнэ с вопросами. — Где ты был? Почему трубку не брал? — В туалет ходил, — пожал плечами Кюхён и прошёл в комнату. — В смысле — трубку не брал? Ты звонил? — с этими словами младший полез под подушку и вытащил на свет божий телефон. — На беззвучный ставлю на ночь, поэтому не слышал. — Его брови поползли верх, когда он увидел количество пропущенных вызовов. — Зачем звонил? — тихо спросил он, не глядя на Чонуна. — Я... — Йесон запнулся, — я волновался за тебя. — С чего бы это? — Горькая усмешка, отразившаяся на лице макнэ, больно прошлась по сердцу старшего, однако он попытался взять себя в руки. — Я всегда за тебя волнуюсь, — ответил Чонун, проходя внутрь комнаты и становясь рядом с Кюхёном. — Спасибо за заботу, — младший повернулся лицом к бывшему парню и внимательно на него посмотрел, — но, как видишь, со мной всё хорошо. А теперь, если ты позволишь, я лягу спать, — с этими словами макнэ лёг на кровать спиной к хёну и накрылся одеялом с головой. — Да, конечно, — Йесон с трудом смог проговорить эти слова, но чувствовал, что не готов уйти. Только не сейчас. Поэтому он опустился на стул напротив кровати Кюхёна и уставился на его спину. Да, это так невежливо, потому что его попросили удалиться, но он не мог этого сделать! Он хотел многое сказать Кюхёну, но не был уверен, что макнэ были нужны его откровения. В тишине прошло несколько минут. Чонун сверлил взглядом спину младшего и медленно умирал от недосказанности. — Я приехал потому, что мне приснился кошмар, — подобное объяснение звучало абсурднее некуда, но правда останется правдой даже в этом случае. — В нём ты... — Йесон задумался. По сути, сон нельзя было назвать страшным, но пугающим он был определённо. — Ты вёл себя очень странно, и я очень испугался за тебя. А потом, когда проснулся, посчитал, что сон может стать реальностью. — Ты примчался сюда посреди ночи только потому, что тебе приснился кошмар, в котором был я? — Кюхён повернулся к старшему лицом. — Глупо, правда? — сейчас Чонун чувствовал себя хуже некуда. — Немного, — губы макнэ тронула едва заметная улыбка. — Но теперь я вижу, что с тобой всё хорошо, — Йесон поднялся со стула против своей воли. Не хотелось уходить, но находиться здесь дольше было некрасиво. — Прости, что побеспокоил. Я пойду. Чонун подошёл к двери и остановился в проёме. Нет, уйти сейчас просто так нельзя. Уход сейчас можно было бы сравнить с самоубийством. Потом будет поздно. Он не мог уйти, не задав очень важный и такой нужный вопрос, который расставит всё по местам и навсегда определит, кто же они друг другу. — Кю-а, ответь, пожалуйста, — голос охрип от волнения, а Чонун даже не попытался обернуться, потому что это было выше его сил, — как ты думаешь, мы могли бы начать всё сначала? Повисла гнетущая тишина, а Йесон, скрестив пальцы на удачу, молился Богу о спасении. — Думаю, да. Чонун услышал всё, что было нужно. Не теряя ни единой секунды, он развернулся, повалил поднявшегося ему навстречу макнэ на кровать, обхватил его руками и ногами и крепко прижал к себе. — Ты мне ответишь за каждую проститутку, за каждый засос и за каждую бутылку соджу, — прошептал Кюхён, щекой прижимаясь к груди Чонуна и облегчённо вздыхая. — Я согласен на всё и даже больше. Ночным бдениям пришёл конец, о чём Йесон совсем не жалел. Гулянки ему были и не нужны. Секундное помутнение стало причиной долгого расставания с самым дорогим ему человеком, место которого было в его душе. И никто не сможет занять этого места, как бы ни старался.