— Верни мои темные волосы, друг

— Хидэ. Канеки потянул друга за рукав. — Ты точно знаешь, как это делать? Хоть ты и говорил, что у тебя за плечами сумасшедший опыт, да и девушки тебе давали часто, я... — Брось зану-у-у-дствовать! — С присущим ему юмором протянул Хидэ. — Да я сделаю это так, что ты от эйфории до небес долетишь на заднице! Да и ты сам хочешь перестать бояться девушек... — Да, но... — в голосе Канеки слышались нотки страха. — Никаких «но»! — решительно перебил Кена друг. — Тем более, моё достоинство скоро из штанов выскочит, — так что просто доверься мне, стесняшка... Снимай же трусики. Или мне самому их стянуть? — сказав это, Хидэ усмехнулся и с издёвкой ударил парня по заду. Канеки только кинул робкий взгляд на Хидэ. Выглядел он в этот момент так мило, что последний невольно улыбнулся. С присущей ему скованностью в движениях, Канеки повернулся на смятых простынях и принял очень неуклюжую позу, встав на колени и немного прогнувшись в спине. Тут же опомнившись, Кен наклонился и принялся расстёгивать ширинку на джинсах, но молния, будто сопротивляясь тому, что должно случиться, никак не хотела поддаваться. Руки Канеки тряслись от волнения и стыда, пальцы словно стали ватными... — Тебе там помочь, что ли? Всё это время Хидэ с интересом наблюдал за движениями друга. Так и оставшись в позе собачки, Канеки с выгнутой попой пятую минуту пытался вызволить наружу свое достоинство. Не выдержав, наблюдатель рассмеялся от такой сцены. — «Ох, Канеки, какой же ты слабый...» — прошептал Хидэ. Видимо, когда Канеки сильно нервничал, у его мышц была особенность сжиматься, именно поэтому неловкий Кен сильнее выгнул попку. Хидэ снова похвалил себя за проницательность. Так и не дождавшись ответа, угодливый друг наклонился над Канеки, и, приобняв его за талию, попытался ему помочь. На мгновенье руки друзей соприкоснулись. Под ловкими пальцами Хидэ молния тут же сдалась. Стянув джинсы с Канеки, Хидэ потеребил резинку трусов друга. — Ммм, розовые трусики... обожаю тебя, — чуть спустив бельё покрасневшего Кена, Хидэ прошёлся пальцами по головке члена смущённого. Канеки прикрыл глаза и прошептал что-то невнятное. Совсем стянув трусы с Канеки, Хидэ, чуть помедлив, начал двигаться рукой по члену друга. Оба сбивчиво дышали. Пальцы Хидэ дрожали, но продолжали фрикции, Кен съёжился и не пытался сопротивляться. Он чувствовал, как член друга затвердел. Проницательный Хидэ, заметив, как изменилось выражение лица Канеки, прижался теснее и потёрся пахом о его ягодицы, чуть раздвинув ноги. Канеки приглушенно застонал. Низ живота парня горел ещё с момента, когда его друг прикоснулся к нему. Перед глазами Канеки всё расплылось, тело непривычно напряглось. Ему впервые было так — действительно, Хидэ знает, что делать. — Подожди! Ты кончаешь? — Чуть отстранившись от Канеки, парень стянул себя брюки и майку и откинул их куда-то в сторону. Затем, встав на колени и согнув руки в бока, продемонстрировал Кену внушительный бугорок. — Канеки, ты готов? Кен не ответил, смотря куда-то в сторону. Впрочем, Хидэ и не ждал от друга слов. Парень был настолько возбуждён и разгорячен, что хотел поскорее лишь одного — разрядки. Слабо приподняв уголки губ в насмешке, Хидэ наклонился к растерянному Канеки, захватил его ладони в свои и коснулся трусов. Пальцы полуголого Кена дрогнули, тот отстранился от друга. Нахмурившись, Канеки пристально посмотрел на свои носки, опустив веки, разглядел маленькие редкие волоски на груди, едва виднеющиеся через майку. — «Интересно, приятно ли Хидэ вообще быть со мной? Или ему снесло крышу и стало наплевать на всё, кроме секса, как это обычно и бывало с девушками?» — Канеки тряхнул головой, пытаясь отогнать эту мысль. При этом движении его отросшие тёмные волосы скользнули по лбу, заставляя Хидэ прикусить губу. — Когда ты так кокетничаешь, знай: ты заставляешь меня кончать без каких-либо действий. Парень уже начинал немного злиться — полное безразличие со стороны Кена и раззадоривало, и напрягало одновременно. Хидэ уже не мог намекать. Поэтому, едва поймав взгляд друга на себе, Хидэ схватил Кена за волосы и резко уткнул носом в свой пах, от чего тот вскрикнул. Хидэ мгновенно стянул с себя трусы и наклонил друга ближе. Положив руки другу на живот, Канеки, не сопротивляясь, раскрыл рот и взял член. «Я чувствую шрам на его коже...» Обдавая горло Канеки жаром изнутри, Хидэ начал толчки, грубо и резко. По щекам Кена стекли реакционные слёзы, глаза, и без того плохо видящие, казалось, совсем отказали — Канеки не видел перед собой ничего, кроме светло-рыжих волосков на лобке партнёра. Впрочем, сосредоточиться на этом Кен не мог: движения и волна неприятных мерзких ощущений подкатила к горлу. Сопротивляться вкусу и ощущениям он не мог, потому он послушно взял член друга на полную длину, пытаясь облизывать его онемевшим языком. Челюсть противно свело, но парень лишь обхватил туже головку губами. Фрикции Хидэ не прекращались. Наоборот, он только участил движения в беспамятстве наслаждения. Запрокинув голову и закрыв глаза, Хидэ хрипло постанывал. Он бросил всего один случайный взгляд на Кена, когда тот поперхнулся его обильной эрекцией. Парню было абсолютно наплевать на состояние и ощущения Канеки — это была черта характера Хидэ: отзывчивый и добрый в повседневной жизни, идеальный друг и позитивная личность, он был абсолютно эгоистичен к партнёру в сексе — он просто брал то, что ему нужно: собственная эйфория, жестокое насилие, кровь и крики боли партнёра. По телу Хидэ прошлась приятная дрожь. Неумелые движения языком по члену, обильная горячая слюна и дрожание глотки вызвали волну мощных ощущений, ещё чуть глубже и реже, ещё — сжав в кулаках скомканную простынь, содрогнувшись и закрыв глаза, Хидэ кончил Канеки в рот, постанывая от удовольствия. Другое ощущение внезапно настигло Хидэ. Внезапный позыв и импульс сделать это взяли верх над жалостью, и парень... обмочился на лицо Канеки. Жидкость стекала по лицу друга, смешиваясь с незасохшей спермой. Канеки было так противно, что хотелось сейчас же избавиться от всей сегодняшней еды. Не в силах полностью сдержать рвотный рефлекс, униженный парень невольно издал звук гортанью, чем привлёк внимание друга, забывшегося в эйфории. Канеки дал другу то, чего он хотел: с болью и отчаянием во взгляде, с мочой по всему лицу и мертвенно-бледными дрожащими губами Кен выглядел жалко и обреченно. Хидэ отреагировал на это мгновенно. — Что ж, Канеки, таким видом ты возбуждаешь меня до безумия...я сотворю его с тобой. По щеке Канеки стекла слеза, оставляя за собой стянутость кожи. Глупая мелочь, которую Канеки даже не заметил в ожидании. Тело дрожало в страхе, перед глазами плыло. В конечностях немного покалывало, руки затекли — Кен не мог пошевелиться в ожидании Хидэ, который скоро вернётся. Канеки попытался не думать об этом, но напрасно: мысли не отходили, отдаваясь неприятной глухотой по всему телу и ноющей болью в животе. Слух улавливает звук шагов. Хидэ... Тот вернулся с каким-то флаконом в руках. Наклонился к Канеки и с силой ударил его по лицу, заставляя лечь на живот. Что-то липкое и холодное протекло меж его ягодиц, заставляя мышцы сжаться от шока. Хидэ вошел. Грубые резкие движения отдавались глухой болью по всему телу, тело болезненно реагировало на бесконечные удары рук Хидэ. «Это никогда не прекратится... я хочу умереть!» Паника охватила сознание Канеки, парень впал в беспамятство. Непрерывающаяся тянущая боль охватила всё тело. Канеки хотелось кричать, выпустить боль наружу. Но он исходил от боли молча. Сходить с ума, оказывается, больно, особенно по воле того, кого сильно любишь. *** Тьма. Канеки не понял, где он. Перед глазами — темнота, сводящая с ума. Руки противно саднило от тугой повязки. Он лишь чувствовал мягкие цветы, щекочущие ноги. Жаль, он не видел их красоты: ярко-красные лилии льнули и оставляли на щиколотках свой липкий краситель — кровь. Отдалённый звонкий смех в тишине резал слух. Знакомый и наигранно нежный. Канеки почувствовал невидимую невесомую руку на плече. — Ах, Канеки-кун... ты снова позабыл урок, которому учила тебя жизнь? — голос Камиширо звучал ехидно-вкрадчиво и по-женски ласково, приводя рассудок в помешательство. — Я должен был это сделать. Хидэ любит меня. — Твёрдо произнёс Кен. — Канеки, Канеки... ты такой жалкий... — голос Ризэ дрогнул. Она подкралась к нему сзади, положив руки на стан. На мгновенье тепло ладоней разлилось по телу парня, короткая неконтролируемая улыбка мелькнула на его лице. Ризэ провела руками по шее Канеки, слегка щекоча пальцами. Канеки вздрогнул. Затем Камиширо открыла глаза Канеки, развязав повязку. Зрение долго привыкало к режущему свету. Но затем чернота сгустилась вокруг парня, пытаясь поглотить его. Пустота. Страх подкрался к душе и заполнил её мерзким ощущением одиночества. — Вот что ждёт тебя, Канеки, если ты не будешь бороться. — Ризэ говорила почти шёпотом. Она снова подкралась к парню сзади, её длинные волосы обвивались вокруг Канеки, щекотали и касались щек. — Но я не хочу причинять ему хоть какую-то боль. Я люблю его больше, чем свою жизнь. — хрипло прошептал Канеки, борясь с подступившими слезами. — Ммм... хочешь увидеть то, что происходит с тобой сейчас? — Ризэ закрыла ладонями глаза Канеки. На мгновенье Кен провалился в бездну. «Хорошо, что я уже вышел из астрального тела», — первая мысль, посетившая его, как только он увидел себя. В глазах Хидэ не было ничего человеческого — такое безумное выражение лица Канеки не видел, пожалуй, даже у самых жестоких гулей. Он бил, бил тело Кена, даже видя то, что он давно без сознания, то, что по всему худому телу огромные гематомы и кровоточащие раны, и продолжал грубо вдалбливаться, невзирая на кровь, стекающую по нему самому. Это зрелище вызвало у Канеки смешанное чувство боли, влекущую за собой приступ жалости к себе, к истерзанному телу. Горячие слезы выступили на глазах парня, напоминая о том, что его слабое тело гуля не может выдержать всего и что он на краю пропасти. Внезапно Канеки почувствовал резь в левом глазу и саднящую боль в спине. Хидэ перевернул Канеки на спину и наносил удары кулаками по всему лицу друга. — Многочисленные удары по глазу-кагуне, самому уязвимому месту гуля, могут привести к летальному исходу... — шепот Ризэ сзади был ножом в спину. — Ты всё ещё можешь остановить его, Канеки... но что тебе придётся сделать для этого? Боль в спине усилилась настолько, что парень не мог стоять — он опустился на колени, наполовину погруженный в тьму. — Ты молчишь, Канеки-кун? Может, ты таки хочешь повторить судьбу матери? — разочарованно протянула Ризэ. Напоминание о матери было как удар наотмашь — Канеки действительно упал, пошатнувшись. — Всё же не хочешь? Но что тебе нужно сделать для того, чтобы остановить свои страдания? — шепот Ризэ был медленным, каждое её слово было раздражающим от того, что она понимала Кена без слов. Девушка спереди подошла к Кен и протянула руку. От неё будто исходило излучение света. Онемевший Канеки с отчаянной надеждой поднял на нее глаза. — Мне... нужно... — слова застревали в горле парня. Глотку саднило от нахлынувшей слабости. — Что же... Ну? — Ризэ бесчисленно забрасывала Канеки вопросами, выкрикивала их, окружала его со всех сторон. — Я... должен... остановить его. — Кен перестал чувствовать свое тело. — Но как ты остановишь его, Канеки? Что ты сделаешь для этого? — Ризэ улыбнулась. — Я причиню... ему... боль. — каждое слово давалось Канеки с трудом. Едва Канеки закончил фразу, как внезапно оказался в пространстве, полностью заросшем белоснежными лилиями. Цветы обвили ноги парня. В этом месте было так спокойно, тепло, уютно... но все положительное отдавалось болезненностью, нездоровым ощущением. — Ты хочешь сказать, что не готов расстаться с жизнью ради друга? — Ризэ приобняла Канеки сзади. — Да. — Канеки становилось тяжело дышать. Должно быть, удары приходятся на лопатки. — Ты хочешь сказать, что ты готов остановить его ради себя? — Да! — глаз саднило. — Ты хочешь сказать, что готов убить того, кого любишь? — Да... — Канеки почувствовал прилив крови к горлу. — В таком случае, ты... принимаешь меня? — нотки надежды дрогнули в голосе Ризэ. — Я... да. — Холодная кровь наполнила рот, вытекала по каплям по губам. С разрывающим рассудок болезненным криком Канеки высвободил бикаку. Кровь окрасила все белоснежные цветы вокруг, не оставляя и просвета белизны. Кровь сочилась из спины парня, вытекала изо рта, долетала до Ризэ, удовлетворенно улыбающуюся где-то вдалеке. Волосы Канеки поседели. *** Хидэ жаждал одного — убийства, крови, смерти!... Состояние агрессивного бешенства перекрыло все. Перед глазами он не видел ничего, кроме жертвы, ставшей безличной. Перевернув тело, Хидэ наносил сотни беспорядочных ударов, снова и снова. Хидэ размахнулся и ударил прямо в спину. Жалости не место на свете. Насилия, убийства — вот что является составляющей мира!.. Хидэ прикрыл глаза, окунаясь в мысли. Мы не можем контролировать сознание. Сознание контролирует нас... Хидэ десять лет. — Нет, папа, не убивай маму! Нет!.. Поздно. Маленькое тело уже искривилось, как сломанная кукла. Грязная кровь растекалась от нее ручьями, плоть была обкусана. Глаза матери были закрыты, лицо стало безразличным. Найдя в себе силы, она едва слышно, схватив Хидэ за ногу, прошептала: — Как... я... рада, Хидэ... что ты... человек. Громкий противный хохот раздался сзади. Красные зрачки отца расширились. Он направил мощный кагуне на мертвое тело и проткнул его насквозь, бил истекающий кровью труп о стену. Слезы боли брызнули у маленького Хидэ из глаз, он скорчился в истерике. На мгновенье паника настолько захватила его, что он перестал владеть мыслями, а затем и телом. Пошатнувшись и закатив глаза, он упал прямо на расчлененный труп. Красные лилии на секунду заполнили поле зрения. А через несколько часов связанный Хидэ уже кричал от укусов отца, съедающего его по частям... Воспоминания об этом разрывали Хидэ изнутри. Отстранившись от Канеки, Хидэ, упав на лицо, зарыдал. Громко и раздирающе. Вся боль выходила из него вместе со слезами, с криками. Закрыв лицо руками и сжавшись, парень отделялся от мира в свои страдания, в свою боль. *** Канеки медленно открыл глаза. Он не чувствовал тело. — Х-хидэ... Хидэ с испугом посмотрел на Канеки. — Канеки... ты... жив? — Кен услышал характерные другу нотки в голосе. Рывком Канеки поднялся с кровати и обнял Хидэ сзади. Прикосновения друга подействовали успокаивающе на Хидэ. На мгновение он расслабился в руках Канеки. «Он стал сильнее? Хватка крепче...» Крик застыл на губах. Хидэ даже не успел никак отреагировать — твердый мощный кагуне проткнул тело насквозь, разорвав все органы. Кровь растеклась по простыни. Смерть наступила мгновенно. С силой ударив грязный труп Хидэ о стену, Канеки притронулся рукой к седым волосам. В упор наклонившись к трупу, он прошептал: — «Верни мои темные волосы... друг.» *** Канеки долго разглядывал фотографии, упавшие со старой полки на стене. Фотографии, сделанные отцом Хидэ. Через окровавленные пряди волос на Канеки смотрел красно-черный глаз.